Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 64)

— Та-а-ак… — угрожающим тоном добавил Леций.

— Я передумал.

— Как это передумал?

— А почему я не могу передумать, черт возьми? Анастелла прелестная девушка, но мне совершенно не хочется жениться. Ни сейчас, ни через сто лет. Этот маразм не для меня.

— Ты что, забыл наш уговор? — грозно взглянул на него Леций, — Директории нужны наследники.

— Я сын Сии Нрис!

— А я брат Сии Нрис! И Конс ее брат. И что? Нам тоже не следовало иметь детей?

«Некоторых, пожалуй, и не следовало», — подумал Руэрто, глядя на Герца, но Лецию этого не сказал, пощадил его отцовские чувства.

Почти полчаса они препирались. Кера посчитал себя задетым, а Верховный Правитель — обманутым. Нрис с ужасом подумал, что было бы, если б Анастелла сама взялась проломить эту стену!

— Ну, хватит! — рявкнул он в раздражении, — насколько я знаю, вы все женились по любви.

Никто не думал о Директории!

— Да ты-то любить всё равно не способен! Какая тебе разница?!

— А это уже не твое дело!

Руэрто отошел. Он покинул гостиную, тупо поднялся по лестнице на второй этаж и оказался в мастерской Анастеллы. За стеклянной стеной облетал под моросящим дождем осенний сад. Довольно наивные и сентиментальные картины и рисунки смотрели на него со всех сторон. На многих был Льюис. Чем-то это до тошноты напомнило фанатизм Сии, когда вся ее половина дома была храмом одного бога — Ольгерда Оорла. Похоже, Анастелла была совсем наивной девочкой, которая многое себе просто выдумывает.

Юная художница довольно скоро поднялась следом, подол ее длинного платья волочился по полу, щеки горели от волнения.

— Всё. Ты свободна, — сообщил Руэрто.

— Спасибо! — посмотрела она с благодарностью.

— Пустяки, — усмехнулся он, — можешь идти к своему Ромео. А я, если разрешишь, еще посмотрю на твои картины.

— Наивные, правда? — смущенно проговорила она.

— Наивность — не порок. Тебе не хватает техники. И времени. Вот тут, я вижу, ты очень торопилась.

— Но это мост. И отражение в воде. Я хотела, чтобы всё выглядело размыто.

— А получилось небрежно.

— Ты прав. Я переделаю.

— А цветы у тебя неплохо получаются.

— Цветы — это самое простое.

— А это что за пейзаж?

— Это пятая планета Канопуса. Папа как-то взял меня, потому что там красота необыкновенная. Правда, тяжело рисовать в скафандре, но мне ужасно понравилось.

— Так рисуй еще. Что-то в этом есть.

— Я бы рада, но он не любит меня брать. И вообще редко прыгает.

— В чем же дело? Попроси меня. Я видел столько планет, что тебе и не снилось.

Анастелла восхищенно округлила глаза.

— А можно?!

— Меня можно, — усмехнулся он, — я добрый.

— Да, я знаю! Спасибо, дядя Руэрто!

Ее каблучки звонко застучали по лестнице. Он закурил и раскрыл окно, чтобы не дымить в мастерской. Всё вроде складывалось нормально, он и сам не собирался на ней жениться, и неприятный разговор был уже позади, но чего-то не хватало. Не хватало самой малости.

Чтоб эта глупая девчонка поняла, от чего отказалась.

Внизу было весело. Все уже напились и наелись, перебрались из-за стола на диван и собирались играть в фанты. Анастелла ходила со шляпой и складывала в нее трофеи. Льюис ей помогал. Герц тасовал карточки с заданиями. Нрис подумал, что за свое примерное поведение заслужил все-таки небольшой компенсации, положил в шляпу зажигалку и подошел к нему.

— Послушай, ты у нас известный шулер.

— Ну, да, разумеется, — кивнул наследник.

— Можешь мне вытащить девятый номер?

— Элементарно. А что там?

— Поцеловать соседку слева.

— Понял. Отличная идея. Только смотри, если ты сядешь рядом с Зелой, я тебе такое вытащу.

— Зелу можешь оставить себе, — усмехнулся Руэрто.

Сел он как надо. Анастелла оказалась слева, глаза ее блестели, щеки пылали, вся она была возбуждена и счастлива. Поцеловать ее хотелось страшно. Один раз, но так чтобы на всю жизнь хватило.

— Итак! Кто у нас изобразит восьмилапого тави-тави с планеты Сакун в брачный период? — хитро прищурился Аггерцед, — Лью, тяни!

Льюис уже вытянул из шляпы значок Ольгерда, и этот негодяй-ведущий всё прекрасно видел.

— Тебе, дядя Ол! — злорадно рассмеялся он, — выходи на арену!

Все его дружно поддержали.

— Там нет чего-нибудь более сексуального? — проворчал Ольгерд.

— Чем тави-тави? В брачный период? Да ты что? Куда уж сексуальнее?

— Я возражаю! У меня только четыре лапы.

— Возьми кого-нибудь еще. Будет восемь! Лью, тяни!

Льюис вытянул свой носовой платок и жутко смутился. И правильно сделал. Ольгерда ему следовало обходить за три версты. Бедняга стал оправдываться под общий хохот.

— Я никогда не видел этого тави-тави!

— Пойдем, — Оорл встал, к счастью он был пьян и вполне добродушен, — сообразим что- нибудь.

Герц схватил и шляпу с фантами, когда они вышли.

— Та-ак! Чья это прелестная цепочка? На чьей божественной шейке она висела? Твоя, Зелочка! Твоя, моя радость! И чем же ты нас будешь развлекать? Ага!

Руэрто давно понял, что Герц вытаскивает то, что хочет. Похоже, у него даже фанты были крапленые.

— Ты у нас подойдешь… ко мне, сядешь мне на колени и расскажешь, как ты меня любишь! Сейчас! Я только стул возьму!

— По-моему, нам надо сменить ведущего, — сказал Ричард, — он нас дурачит!

— Кто тебя дурачит?! — возмутился Аггерцед, — на почитай!

Он возмущенно сунул деду карточку.

Ричард медленно начал читать задание:

— «Подойти к самому красивому мужчине…» Ясно. Только при чем тут ты, не понимаю?