Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 53)
— Это ж надо так жить! — заметила она, крутя в руке палочки для еды, которые ей не понадобились, — посуда золотая! А стол-то, стол-то какой!
Стол из черного дерева был совершенно неправильной формы, в виде какой-то застывшей кляксы.
— Жаль, что наш Лафред не дожил до этого, — добавила она.
— Ну, за это они всю жизнь не расплатятся, — зло сверкнула глазами Норки.
Рургов ей было нисколько не жаль. Сердце болело о другом.
Лишь однажды оно всё-таки дрогнуло. Норки пожалела рурга. Это было в дождливый, мерзкий день, когда все предпочитали сидеть под крышами. Огромный Доронг находился в ее комнате и рассуждал о том, что все рургские женщины ему не нравятся: они холеные, мягкотелые, бесформенные и неповоротливые. Когда их насилуешь, даже не сопротивляются.
— Как куклы тряпичные, — поморщился он, — тьфу…
— Пора растопить очаг, — заметила Норки, — зябко.
— И то верно, — согласился Доронг, — понежимся как рурги, пока мы в городе.
Он позвал своих солдат, велел им принести дрова.
— Дров нет, — ответил ему Краг, — дровяной склад сгорел вместе с амбарами.
— Как это нет? — усмехнулся Доронг, — тут всё — дрова!
— Прикажешь нарубить мебель?
— А чего ее жалеть?
Норки стало жаль столы и стулья, слишком интересной они были формы.
— Постойте, — сказала она, — я тут видела целый склад деревянных дощечек с какими-то закорючками. Давайте лучше их сожжем.
— И то верно, — кивнул Краг, — сейчас будет сделано, Норки!
Через пять минут солдаты принесли гору этих дощечек и высыпали их возле очага.
Вслед за ними в комнату вбежал пленный рург в нелепой полосатой рубахе до пят. Это был хрупкий юноша, слабенький и изящный как девица. Лицо его было очень красиво, шелковистые волосы завивались кудрями, голубые глаза были широко распахнуты.
— Прошу вас! — взволнованно заговорил он на ломаном языке дуплогов, — не жгите это!
Это же книги!
— Какие еще книги? — поморщился Доронг.
— Это не просто дощечки, — пустился в объяснения юноша, — на них записи. Видите эти значки? Этими значками здесь записаны древние легенды, стихи, пьесы. Здесь записана сама история! Прошу вас, если вам нужны дрова, сожгите что-нибудь другое!
— Ты еще будешь мне указывать? — рыкнул Доронг.
— Я вас прошу!
— Как ты вообще посмел сюда явиться?!
— Это же книги, — упрямо повторил юноша.
Доронг поднял с пола одну табличку, посмотрел на закорючки на ней, ничего не понял, поморщился и бросил ее в очаг. Краг поднес к ней горящий факел.
На лице у юного рурга появился ужас.
— Не смейте, дикари! — закричал он и бросился на Крага.
Тот выронил факел, пламя лизнуло пол. В это время рассвирепевший Доронг просто за шкирку отодрал мальчишку от Крага, швырнул его в угол и вынул свой охотничий нож.
Норки тупо следила за всем этим и не могла понять, почему ей этого мальчишку жаль.
В последний момент он смотрел почему-то на нее. Потом Доронг его прирезал. Юный рург сполз по стене вниз, голубые глаза остекленели, на красивом бледном личике застыло презрение. Норки отвернулась.
Пламя загасили. На полу осталось черное пятно.
— Вот и согрелись! — усмехнулся Доронг.
Он вытер о занавеску окровавленный нож и сунул его в кожаный мешочек на поясе.
— До чего же глупые эти рурги, — проворчал Краг, оттаскивая юношу за ноги к дверям, — нашел из-за чего подохнуть! Из-за каких-то дощечек…
Норки подошла к дождливому окну. За ним всё было серо и дымно. И так безрадостно, что хотелось умереть.
3
Осенью ветра в Плобле всё же задули. Они, конечно, были не смертельны, с ног не сбивали, деревья с корнем не вырывали, но продували до костей. Улпард не захотел пересидеть слякотную осень в Прахшхе, как собирался Лафред. Он слишком торопился дойти до столицы. В отличие от своего предшественника, он был горяч и безрассуден, любил рисковать и не слишком думал о последствиях.
В войске его тоже не слишком любили. Он грубил командирам, не заботился о солдатах, убеждал силой, а не уговорами. Но воин он был отважный и огромное разрозненное войско все-таки умудрялся держать в своей власти. Таков был Улпард.
Командный лагерь разбили в низине, под городом Мехезхом. Мехезх был важной крепостью на пути к столице. К его стенам рурги подтягивали по размытым дорогам свои регулярные войска. После падения Прахшха они забеспокоились не на шутку и решили воевать всерьез.
С одной стороны штурм следовало провести как можно раньше, с другой — войско дуплогов было изрядно потрепано и ждало подкрепления от подземелов. К тому же зарядили дожди.
Тоска стала невыносимой. Наверно, от этого Норки наконец решилась. Она пришла вечером в палатку Улпарда. Волосы ее были распущены, тело вымыто в ледяной воде реки, бокал выпитого вина согревал изнутри и придавал смелости. Волнение мешало ей, но все- таки гораздо сильнее хотелось любви. И ласки.
Улпарда не было. Норки огляделась в полумраке, отодвинула полотняную занавеску, за которой была постель предводителя, обычное жесткое ложе из шкур на дощатом топчане, сняла сапоги и безрукавку и легла на него. Постели рургов были куда нежнее, но во дворце она не пожелала ему отдаться. Теперь выбирать не приходилось.
Норки ждала с замирающим сердцем. Она представляла, как удивится и обрадуется Улпард, когда придет и поймет, зачем она здесь. Она считала минуты… но Улпард пришел не один. Другой, незнакомый голос за занавеской сказал:
— Не зажигай лампу, меня могут увидеть.
— По-моему, это ты плохо видишь в темноте, — ответил ему предводитель.
— Я как-нибудь обойдусь.
Норки услышала, как Улпард поставил часового у входа и велел ему никого не пускать.
— Ты не так глуп и упрям, как твой предшественник, — сказал голос, — мне это нравится.
— Не смей оскорблять моего друга! — возмутился Улпард, — тем более, мертвого! Лафред был великим воином.
— Знаю, — усмехнулся голос, — великим, но недалеким. Он мог иметь гораздо больше, чем какой-то Плобл! Но не захотел.
— Чего же больше? — удивился Улпард.
— О! Мир огромен! Вы даже не подозреваете насколько.
— За Плоблом есть еще пригодные земли?
— Есть совсем другие земли. Вся роскошь Плобла покажется тебе жалкой утварью по сравнению с тем, что ты получишь. Ни в одной сказке ты такого не слыхал.
— Что это за страна, шаман?
— Это далеко. За океаном.
— За океаном, говоришь?.. И там плодородные земли?
— Конечно. Сколько захочешь.
— И много еды?
— Полно.
— А женщины там красивы?
Голос сказал насмешливо: