Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 17)

Риция никогда своих чувств к Зеле не показывала, она была слишком хорошо воспитана для этого. Но он-то видел ее насквозь. Это было какое-то сложное чувство, и он даже не мог его определить: то ли ревность, то ли зависть, то ли досада, то ли страх, — в общем, что-то чисто женское и логически необъяснимое.

Она нашла стакан повыше и налила в него воды.

— Что там за скандал с тевергами, Эд?

— Тевергам фатально не везет, — криво усмехнулся Эдгар, — позавчера Герц потрепал им посольство, а теперь у посла пропала дочь. Пришлось срочно организовать поиски.

— А ты не спросил об этом нашего братца? — сверкнула черными глазками Риция.

— Малыш не виноват, — соврал он.

— Малыш! За что ты его так любишь, не понимаю?

Эдгар только развел руками.

— Просто я был еще хуже.

— Вот уж в это я не верю, — усмехнулась она.

— Я был глуп, самонадеян, неблагодарен и вдобавок сексуально дезориентирован на зеленых женщин. Представляешь, какой кошмар? Просто мне вовремя сделали прививку от всего этого.

— Не наговаривай на себя, — Риция улыбнулась и села за свой рабочий стол, — ориентирован ты нормально. Только никак не женишься.

— Зачем? — вопросительно взглянул на нее Эдгар, сделав невинное лицо.

— Нарожал бы Прыгунов, — вздохнула сестра, — мне же не дано.

— Знаешь что, — попробовал он отшутиться, — у меня три любимых женщины: мать, бабуля и ты. Ни на одной из вас я жениться не могу. Такие бредовые идеи бывают только у Герца.

— Я серьезно, Эд, — вздохнула она.

— А если серьезно, — он подошел к столу, — то давай поговорим о деле. Вот тебе диск, взгляни каких я отобрал тебе ребят.

Занавески у нее в кабинете были ярко-желтые. Они создавали видимость солнечного дня. На самом деле было пасмурно и хмуро. В такую погоду хотелось только спать или лежать на диване и тихо презирать весь мир.

— Скольких? — деловито спросила Риция.

— Семерых, — ответил он, — шесть ребят и одну девушку. Оливию Солла. Очень любопытный экземпляр.

В видеообъеме главного экрана по очереди появились досье юных гениев. Сестра просмотрела их бегло, только на Льюисе задержалась и заинтересованно проговорила:

— Какой красивый мальчик.

— Отличный мальчик, — кивнул Эдгар, — просто ангел.

— Неужели еще и умный?

— Такое тоже случается.

— Где ты его откопал, Эд?

— В трирском университете.

— Ему надо жвачку рекламировать, или мужское белье, а не физикой заниматься…

— Ты сегодня как-то агрессивно настроена, — заметил Эдгар.

— Извини, — вздохнула она, — когда я вижу красивых мальчиков, то невольно вспоминаю братца, и меня начинает тошнить.

— Уверяю тебя, Льюис — не Герц. Он не Прыгун и не сын правителя. И, кажется, вообще не подозревает, что красив как идиот.

— Ладно. Посмотрим, что это за Льюис.

— А как тебе эта девочка?

— Это — девочка? Толстая тетя лет сорока.

— Ей семнадцать.

— Ты шутишь?

— Не всем же быть такими точеными, как ты, сестрица!

— Я не об этом. При чем тут полнота? Ты посмотри, какие у нее глаза.

Эдгар посмотрел. Глаза у Оливии и в самом деле были не детские.

— Она пережила аварию на Меркурии-2, - сказал он, — и выросла в интернате. Кстати, Льюис тоже из этого интерната…

— Эд, — вдруг подозрительно взглянула на него Риция, — мне кажется, я ее где-то видела. И, кажется, тоже на экране. Вот только в связи с чем?

— Ты путаешь, — отмахнулся Эдгар, — Олли не входит ни в какие базы данных, если только как жертва аварии. Но там ей было пять лет.

— Эти глаза я помню, — упрямо повторила Риция.

— Значит, она просто похожа на кого-то.

— Значит… — сестра задумалась на минуту, — давай-ка ее промоделируем. Для начала уберем ей щеки.

Компьютер принялся за изображение Оливии Солла.

— Щеки убрать, приподнять волосы, подобрать второй подбородок… — распоряжалась Риция, — кожу посветлее, губы в малиновый тон…

Так модницы выбирали себе имидж. На глазах у Эдгара Оливия превращалась в красавицу, о чем он и сам давно догадывался. Заколдованная принцесса оказалась магически-интересной особой. На удлиненном лице с тяжелым подбородком и довольно крупным носом теперь особенно ярко выделялись темно-карие, какие-то торфяные омуты глаз под хмурыми дугами бровей. Эту красоту нельзя было назвать классической, но в то же время таких своеобразных лиц он просто не встречал. Уж такую женщину он бы точно не пропустил, будь она хоть трижды замужем.

— Где же я ее видела? — никак не могла вспомнить Риция.

— Такое лицо вряд ли забудешь, — с сомнением сказал Эдгар.

— Да, это точно. Я непременно вспомню.

— Рики, — мне всё это не нравится, — покачал он головой, — и я тебе еще не всё выложил.

Она посмотрела с готовностью к самому худшему.

— Ну что ж, выкладывай.

— Есть некто дядя Рой, — вздохнул он, — весьма подозрительная личность…

Оливии часто снилось, как рушится купол, как раскалывается над ней небо ее детства. На Земле это случалось редко, а в звездолете кошмарные сновидения измучили ее. В ней жил подсознательный страх перед космосом, перед искусственным жизнеобеспечением, перед другими планетами. Даже любовь к Льюису не могла защитить ее от этого.

Льюис ее жалел, но ему трудно было объяснить, что с ней творится. К тому же треснувший купол — это было еще не всё. Были еще уродливые морды по ночам, они обступали ее, они говорили с ней, и она сама была уродлива. Что это значило, она не понимала, но ощущение от этого было прескверное.

В жизни зеркало ее тоже не радовало. Она давно почти ничего не ела, не спала ночами, нервничала, а толстые подушки щек не исчезали. Ей казалось, что другая бы на ее месте давно превратилась в тростинку, а ей и тут не везло.

Ее соседка по каюте была вполне нормальная взрослая женщина, она быстро заметила, что с девочкой что-то творится. Она даже пыталась как-то по-своему, по-женски ей помочь.

— Это космос на меня так действует, — сказала ей Оливия, — когда прилетим, всё будет нормально.

— Когда прилетим, — обратись к доктору Кондору, — посоветовала ей соседка, — я его немного знаю и могу тебе помочь.

— Нет-нет, — покачала Оливия головой, — я знаю, что мне нужно. Мне нужно вернуться на Меркурий. На место аварии. Я должна пересилить свой страх раз и навсегда и забыть о нем. Тогда эти морды или исчезнут, или я вспомню всё окончательно. Понимаешь, Зоя?

— Понимаю, — грустно посмотрела Зоя, — но я так же понимаю, что это невозможно. От Меркурия, детка, ты удаляешься, причем с субсветовой скоростью.

— Это здесь, — хмуро посмотрела на нее Оливия, — в евклидовом пространстве.

— А на самом деле? — заинтересованно взглянула не нее женщина.