Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 155)

Ему самому было тошно. Только что Зела сказала, что хочет с ним поговорить и смотрела на него совершенно виноватыми глазами. Как будто он мог ее за что-то обвинить! Сердцу, как говорится, не прикажешь. И ничего не изменишь. И прожитых лет не вернешь.

— Вырядился как шут, — сказала Риция, проходя мимо Герца.

Как ни странно, почти все Прыгуны не сговариваясь пришли в черном. Наследник престола явно выделялся на их фоне.

— Что хочу, то и ношу, — ответил он нервно.

— Боюсь, мы выбрали неудачный день, — сказал Ричард, обращаясь к главному разработчику Тургею Герсоту, — у меня сегодня мало энергии, у Герца и Леция тоже.

— Вы же сами хотели продемонстрировать эксперимент комиссии, — развел тот короткими ручками, — и потом, это поможет в исследовании образца. Как я понимаю, нужно торопиться.

— Это верно, — вздохнул Ричард, снова подумав об Эдгаре, — тут нужно очень торопиться.

Герсоту они доверяли, его ученицу Оливию, которая была связана с Роем, отстранили от установки давно. Опасаться было в общем-то нечего, только на душе почему-то было неспокойно. Но тому было столько причин!

— Па, ты очень бледный, — заметил Ольгерд.

— Это не я бледный, — усмехнулся Ричард, — это костюм черный.

— Как там Зела?

— Пришла в себя. Сегодня вернется домой.

— Слава богу.

Сын тоже был какой-то взвинченный.

— Черт! — с раздражением сказал он, оборачиваясь на дверь, — что она тут делает?! Кто ее пустил?!

В дверях стояла Оливия. Странная девица с тяжелым темным взглядом. В зал она не прошла, только наблюдала за всеми издалека.

— Не обращай внимания, — сказал Ричард, — к установке она всё равно не подойдет.

— Ей вообще тут делать нечего!

Члены комиссии сидели вдоль стены в специально приготовленных для них креслах.

Риция дала им последние объяснения, потом подошла к своим.

— Всё в порядке Ол?

— Не совсем, — ответил он, — кто пропустил Оливию в Центр?

— Не знаю. Сегодня вообще никого пускать не велено, кроме участников эксперимента.

— Тогда полюбуйся. Она стоит в дверях.

— Не может быть!

Риция оглянулась на дверь и тоже удивилась.

— Странно… может, Герсот ее провел?

— Сама скажешь, чтобы она убралась отсюда, или мне ее выставить?

— Сама, — сказала Риция, — я все-таки директор.

Скоро недоразумение было улажено, Оливия ушла, двери зала испытаний наглухо закрылись, все заняли свои рабочие места. Ричард спокойно сел в свое кресло номер три.

Первым был Леций, вторым Конс. Они сидели справа. Слева сели Ольгерд и Риция. Кресло номер шесть для Эдгара пустовало. Седьмым уселся Азол Кера, восьмым Руэрто, девятым, рядом с отцом оказался Герц.

Все были готовы. Колпаки саркофагов захлопнулись, оставляя от внешнего мира лишь маленькую щелочку с огнеупорным стеклом. Герсот и его помощники включили режим тестирования и проверили каждого Прыгуна по отдельности. Ричард плохо прошел режим «зеленой звезды», но он всегда на нем застревал, Риция долго не могла выйти из «синего луча», Азол торопился, Ольгерд наоборот долго раскачивался, а Герц вообще всё перепутал.

Наконец они все настроились. Исходным режимом была «желтая луна», почти обычное, только слегка возбужденное состояние. «Зеленая звезда» была неуловима. Она была где-то между страхом и злостью. Ричард входил в нее, представляя, что пятый раз идет сдавать один и тот же экзамен. Ему это плохо удавалось. Вот с «синим лучом» всё было ясно, это была злость в чистом виде. Злости у него сейчас было хоть отбавляй!

Они должны были пройти параллельно всю шкалу энергий. Потом по схеме эксперимента, каждый начинал работать в своем режиме, а испытатели — смотреть, что из этого получится. Было душно. Ричард начал задыхаться, тем временем все дружно вошли в режим «белого солнца», режим силы и любви, которая вытекала из этой силы.

Он любил это состояние и всегда им пользовался, «белое солнце» не имело других примесей и оттенков, оно словно приподнимало над миром, но не изматывало так, как «голубая плазма»… Удушье стало проходить. Ричарду показалось как обычно, что он набирает высоту. И в какой-то момент он с этой высоты упал.

Такого с ним еще не было. Случались срывы, бывали ломки, бывало и полное бессилие, но такого… Когда он открыл глаза после своего жуткого падения, в теле не оказалось ни капли энергии. Примерно так же он себя ощущал при встрече с Синором Тострой, когда тот вытягивал его силы вместе со всеми внутренностями. Ни о каком «белом солнце» уже не было и речи, даже руки было не поднять.

«Старость», — подумал он, — «сорвался». Ему было досадно, что он по своей слабости сорвал эксперимент или почти сорвал, досадно, что он уже мало на что годится… потом заметил, что как-то странно тихо стало в зале, не слышно шагов и голосов, не попискивают датчики, не щелкают анализаторы, не шуршит вытяжка… и какой-то странный, яркий солнечный свет пробивается в щель саркофага. В завершение ко всему запела какая-то птичка.

— Черт побери! — выругался Азол Кера, он первый очухался и скинул крышку саркофага, — куда эти уроды нас задвинули, хотел бы я знать! Говорил же, Грэф мелочиться не будет!

— Не кричи, — ответил ему голос Леция, — нет такого места, откуда мы не смогли бы вернуться.

— Даже из другой галактики?

— С чего ты взял, что мы в другой галактике?

— Потому что ближе нас отправлять никакого смысла!

Почему-то Ричард испытывал кроме тошноты только полное равнодушие. Ему было всё равно, куда его задвинули или запихнули. Может даже, он почувствовал облегчение оттого, что разговор с Зелой откладывается или не состоится вовсе. Они просто расстались без всяких объяснений в нелюбви. И так было даже лучше.

— Другая галактика? — послышался голос Руэрто, как всегда слегка насмешливый, — по- моему, мы на Пьелле. Те же елки, те же палки, те же сосны!

— Заповедник! — добавил Ольгерд совершенно жутким тоном.

Ричард наконец вылез из своего саркофага. Картина была абсурдная: посреди дикого, нехоженого леса с поющими птичками стоял шедевр аппирской мысли — круговая установка для испытания психических энергий. Сквозь кроны деревьев ласково светило нежное утреннее солнышко, на нетронутой траве блестела роса.

— С прибытием, — похлопал его по плечу Нрис, — тут как будто неплохо, а, полпред?

— Идиоты! — не унимался Кера, — понадеялись на этого грушеголового болвана! Рики, вылезай. Посмотри, что нам приготовили твои специалисты!

Риция всё еще сидела в саркофаге.

— Сейчас я тебе помогу, — подошел к ее креслу Ольгерд.

Леций высвободил Герца. Тот выскочил, огляделся и почему-то сразу бросился в кусты.

Тошнило, наверно.

— Далеко не убегай, — посоветовал ему Нрис, — не хватало нам только искать тут друг друга.

— Никто не расходится! — предупредил Леций, — сначала разберемся.

Они еще не поняли, что случилось, поэтому были относительно спокойны, оглядывались, осматривались, даже подшучивали над собой. Извечное самомнение Прыгунов не позволяло им признать свое полное поражение и вытекающие из него ужасные последствия.

Первой жертвой стала Риция. Ольгерд открыл ее саркофаг и увидел, что она без сознания. Похоже, бедная девочка не перенесла перегрузки. Ее положили на траву, попытались что-то сделать, но ничто не помогло. Она не пришла в себя ни через минуту, ни через пять, ни через десять. Сердце ее еще билось, но с каждым ударом все слабее и слабее.

Началась суета. Не на шутку перепугался сын, завелся Конс, забеспокоился Леций, даже Герц прибежал из кустов и упал рядом с сестрой на коленки. Ричард сидел на траве и молча наблюдал за всем этим.

— Нужно вернуть ее домой. Срочно, — сказал Конс, — еще не поздно, Фло ее вытащит.

— Куда домой?! — обернулся к нему Ольгерд, на лице было отчаяние, ты же сам не знаешь, где находишься!

Теория говорила, что для прыжка нужно знать обе точки: и старта и прибытия. Хотя бы примерно представлять, где это. Сейчас у них не было никаких зацепок.

— Придется дождаться ночи, — сказал Нрис, — тогда по созвездиям определим.

— До ночи она умрет! — рявкнул Ольгерд.

Он был вне себя. Ричард чувствовал, что надо бы поддержать сына, но сил ни на что не было.

— Можно прыгать и вслепую, — заявил Леций, — мы когда-то это делали с отцом. Но это большой риск. Совершенно не знаешь, куда попадешь.

— Тогда я этим займусь, — заявил Конс, — иначе мы ее потеряем.