Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 22)

— Ну что ж, — вздохнул Би Эр, — по неумолимой логике, если вы с отцом не виноваты, остаюсь только я.

Риция смутилась и как-то вся сразу потухла.

— Я не это хотела сказать, дядя Эр!

Блики от люстр беззаботно плясали на полированной поверхности стола. Черно-зеленый орнамент весело вился под потолком гибкой змейкой, пол под ногами сиял как зеркало, стены были холодно белы, за окном раскачивались на ветру могучие ели.

— Послушайте, вам не надоело? — не выдержал наконец Ольгерд, — долго вы будете перемывать друг другу кости?

— Заткнись, Ол! — рявкнул Кера, — тебя вообще никто не спрашивает!

— А придется. Хотя бы потому, что я намерен вмешаться в ваши разборки. Леция вы получите только через мой труп. А девочку — и подавно.

— По-твоему, старина Би Эр…

— По-моему, у вас у всех мания величия, Прыгуны. И это вас ослепляет. С чего вы взяли, что вам нет равных? Есть еще я. Есть и другие люди, способные телепортировать. Подозреваю, что мощные Пастухи, когда насосутся энергии, тоже на это способны. Мало ли кто был в палате у Аделы! Пока вы не расширите круг подозреваемых, ничего у вас не получится.

— Вряд ли Адела с ее ребенком помешала людям, — покачал косматой головой Кера, — вам-то что до этого? Вас много как блох в мешке… А Пастухи прыгать не могут, сколько бы они ни накачивались. Прыгуны — только Индендра.

— Хорошо, — сказал Ольгерд, приближаясь к нему, — а ты уверен, что знаешь всех Индендра?

— Этим в свое время занимался Леций, — сказал Би Эр, — он составлял генеалогическое дерево. Далеко не все потомки Аггерцеда Индендра, от которого мы ведем отсчет, Прыгуны. И вымирали они так же, как все аппиры. Нас слишком мало, Ольгерд, чтобы запутаться. Мы знаем всех.

— Значит, есть еще кто-то.

— Призрак? — усмехнулся Конс.

— Может быть, и призрак. Насколько я слышал от Риции, он проходит сквозь стены. А на что эта тварь еще способна, одному Богу известно.

— Ол, не наводи тень на плетень, — поморщился Конс, — все очень просто и очень мерзко. И не надо выдумывать каких-то тварей.

Леций все стоял у окна ко всем спиной. Как будто знать не хотел никого из присутствующих. Ольгерд подошел к нему, и встал рядом. На всякий случай. Он знал теперь, что Леций слаб и болен. Внезапного удара Конса он мог и не отразить.

— Что ты молчишь, черт подери? Твоя дочь тут ни при чем, неужели не понятно?

Леций посмотрел на него так, что ему захотелось провалиться сквозь землю. Как на мальчишку, который ровным счетом ничего не знает и не понимает в жизни. Ольгерду показалось, что он налетел с разгону на барьер. Почему-то он и мысли не допускал, что кто-то из них может быть причастен к убийству: или Леций, или Риция. От такой мысли мир просто переворачивался с ног на голову.

— Это слишком длинная история, — сказал Леций, — а ты видишь только верхушку айсберга.

Наконец зазвучал и голос Нриса, он всегда предпочитал отмалчиваться до поры до времени.

— Леций, — сказал он, — твою спину мы уже рассмотрели, — повернись лицом к собранию.

Верховный Правитель медленно повернулся и встал, сложив руки.

— Ты по-прежнему не отрицаешь, что убил Аделу? — спросил Руэрто.

— Ты смешон, — усмехнулся Леций, — вопросами в лоб истину не установишь. Я могу сказать «да», могу все отрицать. Что это тебе даст?

— Кого ты покрываешь, Леций? — сощурился Нрис, — никого ты не убивал, это ясно… но ты знаешь, кто убийца. Так?

— Знаю.

— Тебе что, легче сознаться, чем выдать его?

Леций молчал.

— Прекрати напускать туман, — сказал Конс раздраженно, — нам нужен убийца, а не мальчик для битья. Если это не ты, то кто? Она?

Риция закрыла лицо руками. Ольгерду хотелось броситься к ней, взять ее на руки и унести отсюда подальше.

— Конечно, нет, — усмехнулся Леций, — как вам такое только в голову пришло…

— Тогда кто? — настаивал Конс.

— Никто из присутствующих, — сказал Леций.

Все переглянулись. Руэрто Нрис поднялся, бледнея прямо на глазах.

— Этого не может быть, — проговорил он, — это просто глупо!.. Она… она иногда достигает «синего луча», даже «зеленой звезды»… но никогда — «белого солнца». И я еще ни разу не видел, чтобы она телепортировала!

Больше всех удивился такому срыву, кажется, сам Леций.

— Ру, о чем ты?

— Как о чем? — растерялся Руэрто, он стоял и крутил кудрявой головой, было заметно, как он нервничает.

— Я имел в виду вовсе не твою мать. Успокойся.

— Сия — не Прыгун! Иначе она была бы членом Директории!

— Разумеется.

— Ей просто незачем было убивать Аделу! Она любила ее!

Азол Кера ухмыльнулся, лениво откидываясь на спинку кресла.

— Ну вот. Еще у одного сдали нервы.

Леций подошел к столу, положил руки на полированную черную поверхность.

— Хватит на сегодня, — сказал он твердо, — завтра продолжим. И завтра я вам все расскажу. Все равно не скроешь… а теперь уходите.

Расходились медленно, в угрюмом молчании. По дороге Ольгерд вызвал такси, вовремя вспомнив, что транспорта у него нет. На улице уже сгустились серые влажные сумерки. От моря тянуло прохладой. Конс остановился у раскрытой дверцы модуля и взглянул на Рицию.

— Чего ты ждешь? Садись.

Он был устал и очень хмур.

— Нет, — она опустила глаза, — я больше у вас не живу.

Он болезненно поморщился, словно глотнул горького лекарства.

— Рики, не выдумывай, пожалуйста. Садись, Фло наверняка уже волнуется.

— Не могу, — упрямо повторила Риция.

— Что ж, — усмехнулся Конс с горечью, — вчера у меня было две дочери, сегодня — ни одной.

Он сел за руль. Дверца плавно закрыла его в кабине.

— Папа… — всхлипнула Риция, но он ее уже не слышал.

Леций покинул зал заседаний последним, как капитан тонущий корабль. Корабль тонул. Просто рассыпался на куски, как старая трухлявая калоша. И ничем нельзя было помочь, только стоять и размахивать руками. Леций даже не знал, что он чувствует: боль, досаду, зло на себя, отчаяние или просто бесконечную усталость.

Он прошел на половину Энии. Сюда никто никогда не заходил, кроме троих самых преданных слуг. Здесь стальные двери замыкались под ключ, а на окнах были решетки. В остальном все было великолепно.

Эния лежала на постели в своих покоях, белые волосы были растрепаны по стопке алых и голубых подушечек. Халат на ней был такой же бирюзовый, как и смятое покрывало. Судя по несчастной, изломанной позе, в которой она распласталась по этому покрывалу, и по грязно-серому цвету ее энергии, сил у нее уже не осталось.

Впрочем, с его появлением силы откуда-то взялись. Эния приподняла голову и осуждающе взглянула на него. Лицо ее было красиво, хотя и напоминало своей бледностью алебастровую маску.

— Ты чудовище, Леций! Почему тебя так долго не было?! Я уже умираю!

Он хотел ее убить. Задушить тут же, на месте, и покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Но, как всегда, решимости на это не хватило.

— Ты видела новости? — спросил он хмуро.

— Видела, — усмехнулась она.