Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 162)

— Да, он мне нравится, — вдруг бодро сказал Эдгар, — и вообще у нас всё в порядке. А когда они ссорятся, я беру их за шкирки и быстро мирю. Терпеть не могу развалившихся семей.

— Я рада, — улыбнулась Шейла, — а ничего, что он аппир?

— Это мелочи. Лично я вообще собираюсь жениться на лисвийке.

— На ком?!

— Ма, это наш Казимир-Орландо так шутит, — сказал Ольгерд, — он у нас веселый парень.

— Это я заметила.

— Может, вина? — предложила Анзанта.

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась ей Шейла, — у вас такой чудесный чай, что ничего больше не хочется.

— А мне сотвори, — взглянул Ричард на ослепительную хозяйку, — и чего-нибудь покрепче.

— Коньяк?

— Давай коньяк.

— Мне тоже, — сказал Ольгерд.

— И мне, — подал голос Эдгар.

Анзанта, мило улыбаясь, разнесла всем по фужеру. Ее пышные волосы лежали на плечах пшеничными россыпями. Это был самый прекрасный ее образ — золотоволосая богиня с зелеными глазами. Образ, который он до сих пор без памяти любил. Ричард замечал, как изумленно смотрит на нее внук. Сначала ему пришлось даже объяснять, что это не Зела. Через какое-то время Эдгар смирился, но удивление на его лице осталось.

— А ты, Ол? — обратилась Шейла к сыну, — почему до сих пор не женился? Посмотри, какой сын у Ингерды. А у тебя?

— Мама, — сказал Ольгерд несколько смущенно, — я уже два раза был женат.

— Как два раза? — огорчилась она, — и оба — неудачно?

Снова повисла неловкая пауза. Анзанта встала из кресла.

— Эд, — сказала она неровным голосом, — пойдем, я покажу тебе станцию.

— С вами — куда угодно, — заявил этот дамский угодник, — хоть снова на Совет Мудрых!

За это он получил ослепительную улыбку богини и хмурый взгляд Ольгерда.

— Какая красивая женщина, — сказала ей вслед Шейла, — эрхи все так прекрасны?

— Нет, мама. Она одна такая. То есть… — Ольгерд запнулся.

— Что, сынок?

— Ничего.

Они говорили с Шейлой, как с тяжелобольной, защищая от всяких подробностей. Отсюда возникали сплошные неловкости и недомолвки. Ричард понимал, что главный разговор будет с ним. И они с Шейлой все откладывали его на потом, бросая друг на друга печальные взгляды.

Он любил ее нежно. Но как свое воспоминание. Он не мог остаться с ней в этом мире, она не могла вернуться туда. Все и без них было предопределено. Почему же было так больно? Или жаль было прошедшей молодости?

— Давайте, я тоже вас оставлю, — предложил Ольгерд.

— Но ты… почти ничего не рассказал о себе, — как будто испугалась Шейла.

— Это долго. И нудно.

Ольгерд встал. Вздохнул. И вышел. И они остались вдвоем в просторной комнате с горящими звездами за эллипсоидными окнами, с благоухающими букетами в напольных вазах, с мерцающими картинами на стенах и с неожиданно наступившей вязкой тишиной.

Шейла по-детски сморщила носик и смущенно улыбнулась.

— Это немножко напоминает звездолет.

— Немножко, — согласился Ричард.

Она утопила подбородок в вороте свитера, приподняла плечи, словно извиняясь. Все ее старые привычки остались при ней. Она была до боли знакома.

— Когда мы летали, мне все время казалось, что мы вот-вот ворвемся в какой-то неведомый сказочный мир. Я все ждала чего-то… И вот я, кажется, в этом сказочном мире. По-моему, мне надо радоваться?

— Ты будешь счастлива здесь, не сомневайся, — сказал он.

— Без вас?

— Разве ты еще не отвыкла от нас?

— Это вы отвыкли. А я жила только воспоминаниями.

— Извини.

— Зачем извиняться, Рик? Я же все понимаю. Герда говорила, ты женат?

— Да.

— Давно?

— Двадцать лет.

— Долго, — коротко улыбнулась Шейла, — но мы с тобой прожили дольше.

— Я все помню, Шел.

— Что ж, я рада. А дети у вас есть?

— Она аппирка. У нас не может быть детей.

Ему показалось, Шейла немного повеселела после этого ответа.

— Странно, что ты женился на аппирке, — сказала она, пожав плечиком, — у нас в Магусте были аппиры. Они все мутанты.

— Не все мутации ужасны.

— А как она поладила с нашими детьми?

— Шел, наши дети были уже взрослыми. Так что никто не пострадал.

— Извини. Я так часто представляла, как вы живете там без меня! Поэтому чересчур любопытна.

С ней очень трудно было разговаривать. Интуитивно он понимал, что если начнет рассказывать о плохом, она расстроится. А если о хорошем — расстроится еще больше, потому что все это было без нее. Он старался говорить вещи нейтральные: о Земле, о друзьях. Вот так, балансируя на этой неуловимой грани, они и беседовали.

Потом ей это надоело.

— Скажи, — спросила она прямо, — ты хотел бы все вернуть? Я понимаю, что это невозможно. Просто скажи, хотел бы?

— Сейчас — нет, — ответил он, — но я люблю тебя, Шел. И я сделал все, что мог, чтобы вызволить тебя.

— Знаю, — блестя обиженными глазами, сказала она, — ты сделал невозможное. Тем труднее снова тебя потерять.

— Ради бога, не расстраивайся так. У тебя еще все будет хорошо.

— Конечно. У меня все будет прекрасно. Мои дети живы-здоровы, мой внук в порядке, мой муж женат. Мне не о чем беспокоиться!

— Шейла…

— Если б я знала, во что обойдется мне этот шаг в сторону!

Она закрыла лицо руками. Ричард сел рядом, обнял ее, поцеловал в мягкие волосы.