Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 128)

— Кто будет чай? — спросила она поднимаясь.

— Мне кофе, — напомнил отец.

— И мне, — сказала Сия, — с молоком.

— Молока нет.

— Тогда с лимоном.

— Хорошо.

Она вышла на лестницу. Внизу по ступенькам уже поднимался красный туман. Он вызывал и жуть, и ненависть.

— Ты куда?! — схватил ее за руку Ольгерд.

— Не волнуйся, — усмехнулась она, — к себе, за заваркой. У отца одни кофейные зерна.

— Смотри у меня.

— Я не ребенок, Ол. Зачем меня опекать?

Он так и стоял на лестнице, пока она не вернулась.

— Толкни меня, Ол, — взглянула она на него, — туда, вниз со ступенек. И никаких проблем! Никто даже не заметит.

— Женщина, — строго сказал он, — твое место на кухне.

Женщина пошла на кухню. Вскипятила воду, заварила кофе и чай с тритайскими травами, чтобы никого не удивил странный привкус. Достала из кармана все свои успокоительные таблетки ДУ15-12е и бросила их в кофеварку и чайник.

Азол Кера со смешанным чувством оглядывал стеллажи с детскими игрушками. Меньше всего он предполагал встретиться с экстремистами на складе детской фабрики. Зенол Валестра, урод с невероятно длинной, как дыня, головой вел его по лабиринтам склада, периодически оглядываясь и отвратительно ухмыляясь.

— Перестань лыбиться, — хмуро сказал ему Кера, — а то сверчу твою дыню с клумбы.

— Господин с утра не в духе? — снова ощерился Валестра, — с него мало старикашки Би Эра?

— Ты хочешь вслед за ним?

— Зачем же вам убивать своего самого преданного слугу? Разве у вас мало врагов?

— Полно, — сказал Кера, — как крыс.

Куклы и зайцы смотрели на него бусинками глаз и удивлялись, что он здесь делает. Он и сам не ожидал такого поворота.

Рано утром позвонил Мелехем Юндр. Сам он не показался, экран остался темным, впрочем, его слоновью морду лучше было и не видеть. Его скрипучий, прокуренный голос воркующе произнес:

— Ну что, дорогой? Карты на стол?

— Чего тебе, старый мастодонт? — недовольно спросил Кера, он хотел спать и обнимать Миранду.

— Лихо ты управился со старичком, — то ли закашлялся, то ли отрывисто засмеялся с темного экрана Юндр, — только уж больно невежливо. Как же так, Азол? Старших надо уважать…

Кера еще ничего не понял, но решил, что стоит продолжить этот странный разговор.

— Знаешь, что главное в жизни? — усмехнулся он, — получить удовольствие.

— Согласен, — прокашлял Юндр, — тут мы с тобой похожи, как братья-близнецы, — а на лед ты его выбросил тоже ради удовольствия?

— Старика? — уточнил Кера, еще не понимая, о каком старике речь.

— А что, еще кто-то был? — удивился Мелехем, — мы думали, только Би Эр.

Известие о смерти Би Эра поразило Кера как молнией. Он был уверен, что старик — убийца, потому что больше просто было некому. Все остальные Прыгуны были на Тритае. Скакать туда-сюда перед встречей с Магустой не стал бы даже безрассудный Руэрто Нрис. Но если старик убит, то тогда… Он не сразу понял, что это значит. Юндр ему объяснил.

— Хорошо, что ты засветился, парень. У нас мало времени. Срочно прилетай на место прошлой встречи. И не выкидывай номеров: тебе теперь назад пути нет.

Кера понял, что теперь уже никто, ни одна живая душа не сомневается, что убийца и пособник экстремистов именно он. Разве только Миранда. Ему бы хватило и ее одной, лишь бы она ему верила, но уж больно хотелось разворошить это осиное гнездо и выяснить наконец, кто же на самом деле этот мерзавец. Случай был подходящий.

— Я два раза на одном месте не встречаюсь, — грубо сказал он, — ты что, не знаешь?

— Тогда ищи меня сам, — буркнул Юндр.

— Найду, не беспокойся.

— А что, эта докторша еще жива?

Они знали даже это! Откуда?!

— Жива, — сказал Кера, входя в роль, — к сожалению. Надеюсь, это последний мой промах.

— Что ж ты не свернул ей сразу шею?

— Сразу? А какое в этом удовольствие?

— Это верно, — подумав, согласился Юндр.

Азол быстро оделся, посмотрел на спящую Миранду, и ему захотелось, чтобы пробуждение стало для нее приятным. И не только пробуждение. И день, и вечер, и ночь, и завтра, и вся жизнь. Ему хотелось, чтобы она была счастлива, чтобы всё плохое для нее кончилось, чтобы не видеть этих ужасных, отчаянных, полных боли глаз, которыми она смотрела на него там, в диспетчерской, и потом, у себя дома.

Ему было все равно, что думают другие. Но ей, именно ей, он хотел объяснить, что неспособен на такие зверства. В конце концов, именно она ему поверила. И не только поверила. Он не думал, что такое возможно. Не аппирка, не служанка, не наложница, земная женщина, свободная, гордая, независимая, которой ничего от него не нужно: ни защиты, ни денег, ни энергии, — любила его просто так, даже вопреки здравому смыслу.

Он наклонился поцеловать ее в висок. Во сне у нее была скорбная складочка меж бровей. Он поцеловал и эту складочку. Уходить от нее было тяжело. Хотелось, чтоб она проснулась и подтвердила, что всё было на самом деле, что ничего ему не приснилось.

— Срежь самых свежих роз в оранжерее, — велел он Даргусу, своему слуге, — и поставь в спальне. Только тихо, чтобы госпожа Моут не проснулась.

Даргус остолбенел.

— Ничего, — усмехнулся Кера и похлопал его по плечу, — скоро привыкнешь.

Урода Юндра он застал в его замке в теплом бассейне. Две наложницы сидели с ним в воде и растирали губками его серое и толстокожее слоновье тело.

— За тобой нет хвоста? — хрипло спросил Юндр.

— За мной не может быть хвоста, — презрительно усмехнулся Азол.

— Хорошо тебе, — прохрипел этот толстый слон, — прыгаешь, куда хочешь. А нам, несчастным, приходится ползать по земле.

Слушать его жалобы не было никакой охоты.

— Зачем звал? — хмуро спросил Кера.

Слон устало прикрыл глаза.

— Какой ты торопливый, Прыгун.

— Не тяни.

— Звал тебя не я. Кто я такой? Старый несчастный Пастух, у которого разбежались все слуги. Я уже ничего не решаю, только помогаю молодым и сильным. Когда мы вернем себе нашу планету, мне это зачтется. И тебе зачтется.

— Я сам себе все зачту. Кто меня звал?

Юндр прогнал своих служанок, потом усталым шепотом сказал:

— Ступай на склад фабрики игрушек. Там тебя встретит Зенол Валестра. А моим старым костям больше по душе теплая ванна.

9

Валестра наконец открыл перед ним дверь в небольшую комнату без окон. Освещение было тусклым. Под желтыми лампами за серийным рабочим столом из серого пластика, порядком поцарапанным, сидели самые гнусные рожи, которые он когда-либо видел. Их было четверо. Потом вошел пятый. Он был безупречно красив.

Уродов он знал. Это были сыновья бывших Пастухов. Ослабевшие отцы для террора и травли землян уже не годились. Да и с планетой, освободись она от людей и наглых Индендра, им было не управиться. Сыночки же, полные сил, тосковали по утраченной власти.