Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 87)

— Люблю гостей, — признался он, — Эр, что-то ты целый год у меня не был?

— Я стар, чтобы ходить по гостям, — грустно сказал Би Эр.

— А лет двадцать назад ты еще был о-го-го!

— Шутка ли, двадцать лет?

Светская беседа была разбавлена угощениями, принесенными вместе со столиком. Тостра с удовольствием поглощал устриц, сам такой же бесформенный и скользкий, как они. Его хотелось выковырнуть из его защитного кокона, как из ракушки, проткнуть вилкой и перемолоть в безобидную кашицу.

— Послушай меня, — сказал ему Ричард, — на Наоле грядут большие перемены, и тебя они неизбежно коснутся, Синор Тостра.

— Каким образом?

— Мы провели достаточно экспериментов и выяснили, что аппирам необходимо переселиться на Пьеллу, на свою родину. Чтобы выжить, а не вымереть окончательно…

Тостра слушал внимательно, даже доброжелательно, обстановка казалась самой дружеской и радушной. Он рассматривал Кневха и Тапола, даже поспрашивал, как им там жилось без всяких удобств. Посочувствовал им снисходительно, потому что даже один день без горячей ванной представлялся ему чудовищным мучением.

— Ричард, — усмехнулся он, — мне хорошо и тут, — надеюсь, ты это понимаешь? Как вы собираетесь нас переселять? Чисто технически? Или собираетесь нам навязать свое социальное устройство?

— Собираемся, — сказал Ричард — покончить с рабством. Энергетическое рабство отпадет само собой. А другого мы не допустим.

Тостра пробуравил его маленькими злыми глазками.

— И это ты говоришь мне?

— Я ставлю тебя перед фактом. Пойми, это неизбежно. Тебе необходим постоянный приток невольников. Ты не можешь вариться в собственном соку. Если мы перевезем всех на Пьеллу, ты будешь обескровлен. Так что особого выбора у тебя нет. Лучше тебе поладить с людьми, Синор Тостра, тогда мы создадим для тебя на Пьелле приемлемые условия.

— Я пока еще не ссорился с людьми, — сказал Тостра, — но неужели ты думаешь, что я покину свой замок, распущу своих слуг, освобожу своих невольников, — и все только для того, чтобы переселиться на необитаемую неустроенную планету? Не думал, что люди столь наивны.

— Жизнь — это не только сидение в кресле и выкачивание энергии из окружающих. Тебе самому это еще не надоело? Когда у тебя появятся собственные силы, ты избавишься от ожирения и всех болезней, которые тебя мучают, тебе не понадобится ни такой замок, ни такой штат прислуги, ни армия рабов. У тебя есть шанс жить нормальной полноценной жизнью. Подумай, стоит ли его отвергать?

Бесконечная беседа длилась до вечера. Закатилось солнце, зажглись тусклые светильники в разных уголках тропического сада, под каждым светильником стояло по охраннику, смолкли птицы, кончились наконец устрицы… Ричард изнемог. Он долго рассказывал о Земле, о роковых ошибках человечества и его достижениях. Он даже говорил с этой самодовольной тушей о смысле жизни, но чувствовал, что все его слова ухают куда-то в бездонную яму. Тостра не столько не понимал, сколько не желал понять, что его спокойная размеренная жизнь, точнее, пародия на жизнь, кончилась.

Одного Ричард все-таки добился: они не поссорились, и он имел шанс уйти отсюда живым и увести своих друзей.

— Ты меня не убедил, — заявило это желе, служанка старательно вытерла ему вспотевший лоб, — еще неизвестно, когда начнется это переселение, и что получится из этой затеи. Я не хочу ссориться с людьми, но я их не боюсь. Мои рабы — это мои рабы. Они принадлежат только мне. Хочешь — выкупай. На это я согласен.

Ричарду как никогда хотелось его убить. Его спутники понуро сидели рядом с ним на диване, давно поняв, что все это безнадежно. У них, наверно, была только одна мысль: смыться отсюда поскорее от греха подальше.

— Выпьем, — предложил Тостра, — протягивая к столу толстую, как воздушный шар, руку.

Ричард разлил вино по бокалам. Вошли слуги с новыми подносами. Одна девушка выложила на стол фрукты, другая поставила бутылки с вином. Третья была не с подносом, а с тазом, она присела, разула этот пузырь и опустила в таз его распухшие ноги. Вид у всех трех был забитый, одежда черная и тоже какая-то казарменная. Та, что мыла ему ноги, вообще была обрита почти на лысо, как после тифа. Она была щемяще худа, словно узник концлагеря, шейка и бритый затылок беззащитные, спина узенькая, коленки острые, руки ее дрожали.

Его пронзила жалость. Он глотнул из бокала, не представляя, что же делать, как спасти всех этих несчастных девчонок, а заодно и мальчишек, и стариков, и детей. Ему на ум приходило только одно решение: убить этого упыря как можно скорее, отрубить голову у этого спрута, сосущего из всех энергию.

Девушка встала, комкая в руках приготовленное полотенце. Ричард заглянул ей в лицо и вздрогнул. Она была похожа на Зелу. Не на ту, что он встретил у Леция, прекрасную цветущую женщину со счастливыми глазами, а на ту, что Ольгерд привез с Пьеллы, худенькую, запуганную, несчастную и жалкую. Его словно ударило током. Девушка стояла, опустив голову, не глядя на него и не узнавая.

Он пытался понять, Зела это или не Зела, но она ни в чем ему не помогла, только комкала в руках полотенце.

— И сколько стоит такая девушка? — не выдержал Ричард.

— Смотря какая, — усмехнулся хозяин.

— Вот эта.

— Ну и глаз у тебя, Оорл! — Тостра усмехнулся, — сразу видно, разбираешься в женской красоте. Это очень дорогая женщина. Не смотри, что она не в своем уме, усохла и на лысо обрилась. Это роскошная женщина, я вообще не хочу ее продавать… не дрожи, Ла Кси, я тебя не отдам.

— Как она к тебе попала? — чуть не взвыл Ричард.

— Что ко мне попало — то мое, — самодовольно отозвался Тостра.

— Почему ты не хочешь ее продавать?

— Она мне самому нравится. Однажды я продал ее Консу, и потом сильно жалел об этом.

— А если… — Ричард внутренне содрогнулся, — я куплю ее за ту же цену?

Зела даже не пошевелилась, словно не о ней шла речь.

— Что ты, землянин? — издевательским тоном сказал Тостра, — Конс выкупал у меня красавицу с золотыми волосами и мягким телом. Он заплатил мне полчаса. А за этого лысого заморыша даже стыдно назначать такую цену…

— Сколько? — жестко спросил Ричард.

Тостра посмотрел на него и ответил не менее жестко:

— Час.

Ему показалось, что он услышал свой смертный приговор. Тостра умел торговаться. Было ясно, что он сразу оценил и возможности Ричарда Оорла, и его желание вернуть Зелу.

— Я согласен, — сказал Ричард.

81

— Что ты делаешь, Оорл, — пытался образумить его Би Эр, — ведь это уже не та женщина, которая тебя любила. Она не в своем уме, она тебя не помнит, от нее даже оболочки прежней не осталось, одни глаза! Час! Да такого еще никто не выдержал! Ты хочешь умереть? Так объясни хотя бы, ради чего!

Кневх и Тапол вообще находились в полном шоке.

— Отправляйтесь домой, — сказал Ричард, — вас держать не будут. И вряд ли вы мне теперь понадобитесь.

Они стояли в розовых кустах, освещенных тусклой лампой, розы были как неживые.

— Я останусь с тобой, — сказал старик, — на всякий случай.

— Хочешь сказать, чтобы забрать мое бесчувственное тело?

— Твой труп, — уточнил Би Эр.

— Улетай, мне так будет спокойнее.

Маленькая обезьянка выпрямилась, с достоинством одергивая свой темно-синий сюртук.

— Я пока еще Прыгун, Оорл.

— Извини, — сказал Ричард, — если хочешь, конечно, оставайся.

Би Эр пошел проводить Тапола и Кневха. К Ричарду подошел Нугс и взглянул на него как на верного кандидата в покойники.

— Иди отдохни, — снисходительно заявил он, — наберись сил перед сеансом, сейчас из тебя и капли не выжать.

— Веди, — не стал возражать Ричард.

Трехрукий охранник вывел его из тропического сада в нормальный казарменный коридор, тускло освещенный длинными зелеными лампами.

— Тебе что, нравятся немые любовницы? — усмехнулся он.

— Почему немые?

— За полгода эта кукла не сказала ни слова.

Он что-то путал, еще два месяца назад Зела была счастливой женой Ольгерда… но это не имело сейчас никакого значения.

— Нравятся, — сказал Ричард, — немые, тощие и, особенно, бритые.

— А! Ну, здесь у тебя проблем не будет. Эта дура выбривает себе башку регулярно. Я пытался прятать бритву и ножи, так она это делает осколком стекла.

— Где можно прилечь? — спросил Ричард, скрипя зубами.

— За каждой дверью по комнате, — ответил Нугс, — выбирай любую.