Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 41)

Дом остался далеко внизу. Ричард заложил крутой поворот, быстро набрал высоту, включил автопилот и откинулся, наконец, на спинку сиденья. Внизу стремительно проносились облака, солнце било в лобовое стекло, так что пришлось включить затемнение. Кабина заполнилась зеленоватым мягким светом. Два часа можно было отдыхать и ни о чем не думать. Все проблемы остались там, внизу.

Зела спокойно сидела рядом. В белом платье с золотой каймой по подолу и глубокими разрезами на бедрах, повторявшем все изгибы ее изумительного тела. Увозить куда-то такую женщину было бы сплошным удовольствием, если бы не… список можно было продолжать до бесконечности. Но все равно это было приятно.

Она так восторженно и доверчиво смотрела на него, что пришлось отвести взгляд от ее ослепительных коленей. Зела, кажется, перестала его бояться, но это достижение можно было разрушить в два счета. Ему предстояло балансировать на тонкой грани ее покровителя. Это было, в общем-то, нетрудно, если отключить оскорбленного самца. Она считала его богом, что, видимо, означало, что человеческих слабостей, в том числе влечения к красивой женщине, у него нет. Нет так нет…

— Рассказать тебе, куда мы летим? — спросил он.

— Расскажи, — улыбнулась Зела.

— Это самый модный по нынешним временам курорт. Когда-то это была столица огромной Триморской империи. Она расположена на острове, потому так и называется. А к берегу ведут мосты, все построенные в разные века. В Триморье каждый император считал своим долгом переплюнуть предшественника и построить себе дворец. Так что весь остров — сплошные дворцы — пятнадцать штук. И все тоже разных эпох. В них теперь музеи, но в одном — гостиница. Специально для любопытных туристов.

— Мы тоже будем жить во дворце?

— Нет, там слишком допотопная утварь, хоть и красивая. Я выбрал кое-что поновее.

Он знал эту гостиницу, они бывали там с женой много лет назад. Прелестный трехэтажный домик из разноцветного стекла, с двумя башенками, украшенными желтыми колпачками, как у гномов. Он стоял на самом берегу моря, чуть ли не на песке, волны плескались под стрельчатыми, разноцветными окнами, а внутри все было выложено веселой мозаикой. Ричарду всегда казалось, что это домик детский, хотя детей там почти не бывало. Там взрослые превращались в детей.

Зела радовалась всему. Ей понравился остров, над которым они пролетели, и город с высоты птичьего полета, огромные заливы с нависшими длинными мостами и стаями парусов по берегам. Ей понравился и дом с желтыми башенками и стрельчатыми окнами, оплетенный лианами и вьюнками. Она выпрыгнула из модуля и восторженно огляделась вокруг. Отчетливо пахло морем, ванильными пирожными и крепким кофе. Ее радость умиляла и была так же необоснованна, как и ее страх. Все в ней было слишком, как будто она переигрывала.

Ричард легко простил ей этот перебор, ему нравилось видеть ее счастливой. Номер он заказал еще утром, ему хотелось попасть именно в эту гостиницу, и желательно в этот номер, с окнами на море, на втором этаже. Теперь он только взял ключи.

Обстановка была шикарная, в стиле «Грот»: малахитовые стены, желто-зеленые ковры, мебель из прозрачно-синего стекла; цветы, напоминающие водоросли; кресла, спинки диванов и кроватей — в форме ракушек. Стена между гостиной и спальней представляла собой один сплошной аквариум с рыбками, морскими ежами и прочей живностью, противоположная стена была с избытком заполнена видеоэкранами.

Кроме гостиной и спальни была еще одна комната поскромнее, туда Ричард отнес свои вещи. Там был всего один экран, и диван служил одновременно кроватью. Его это устраивало, он только хотел, чтобы его дама чувствовала себя комфортно.

— Тебе нравится? — спросил он, возвращаясь в гостиную.

— Очень, — сказала она.

— Вот и прекрасно.

— Что мы будем делать?

— Купаться. Срочно! Собирайся на пляж.

К морю они спустились почти бегом. На ходу раздеваясь, бросились в бирюзовую воду, растворились в ней на полчаса, не меньше. Потом отогревались на песке. Потом сидели за столиком в прибрежном кафе, поглощая эти самые ванильные пирожные и крепкий кофе. Потом изучали окрестности, точнее, она изучала, а он работал гидом. В промежутках — покупал ей мороженое. Все осталось далеко позади: дом, работа, возмущенные дети, капризная любовница, даже Конс куда-то отдалился, хотя Ричард старался не забывать о нем ни на минуту. Он ждал его.

На обратном пути Ричард купил ей огромный розовый букет. Зела с удовольствием поставила его в ракушечную вазу на столике в спальне.

Солнце уже касалось своим раскаленным краем горизонта, оставляя на морской глади золотую трепещущую дорожку. Ричард лениво сидел в кресле-ракушке и переключал программы, ища то, что могло бы его хоть немного заинтересовать. Он так хотел от всего отвлечься, что отключил все свои устройства связи, которые предпочитал в виде браслетов. Он их даже снял. Только межпланетник для переговоров с Гунтриваалем лично был у него в виде портсигара, и про него он просто забыл.

Он-то и заверещал. Ричард не хотел отвечать, даже поборолся с собой, но инстинкт победил. А вдруг что-то случилось с этим неугомонным повстанцем? Он открыл крышку. На экране почему-то показался недовольный Силин, его заместитель. И начал без предисловий.

— Где тебя носит! Три часа звоню! Ты что, отключился!? Через Гунтри пришлось тебя разыскивать! Хорошо, что не через Анавертивааля!

— Межзвездной связи еще не придумали, — усмехнулся Ричард, — к счастью! Чего ты от меня хочешь? Я все передал помощникам. И нечего меня дергать по всякому поводу!

— Ты что, очумел?! — громко вещал Силин, — как будто сам не знаешь, что завтра заседание? Если тебя не будет, Росси упакует звездолет своими придурками!

— Попробуйте без меня, Сил.

— Не выкручивайся. Никто за тебя не будет связываться с Антонио. И я тоже!

— Ну что ж, — вздохнул Ричард, — значит, лисвисам не повезло.

Он мог бы сказать, что ждет Конса, и это будет поважнее лисвисов и потруднее очередной стычки с Антонио Росси, но Зела не должна была этого знать. Впрочем, того, что заявил потом раздраженный Силин, ей тоже лучше было бы не слышать.

— Я не пойму, Рик, ты в детство впал, или сдвинулся на сексуальной почве? Ты другого времени не нашел свалить с бабой на курорт?

Ричард чуть не выругался. Кажется, все его усилия пошли насмарку. Шаткий иллюзорный мир безоблачного счастья зашатался. А чего он, собственно ждал? Что его так просто оставят в покое?

— Позвонишь, когда научишься разговаривать, — резко сказал он и отключился.

Зела с опущенными руками стояла возле аквариума, в котором равнодушно и медлительно двигались пестрые рыбы, и лесом стояли густые водоросли, такие же зеленые, как ее глаза. Она как будто вся погасла.

— Ричард, так не должно быть, — сказала она отчаянно.

— Не должно, — ответил он, подходя к ней, — но это всего лишь мелкие дрязги. Твое настроение меня волнует гораздо больше.

— А кого будет волновать твое настроение?

— Мое? Мне можно только позавидовать: море, солнце и самая красивая женщина во вселенной. Особенно, когда улыбается.

Она не стала возражать, зачем, собственно? Но и улыбки он больше не увидел.

36

Высокая изящная певица бродила между столиков и пела о потерянной любви. На дары моря, разложенные на тарелках, почему-то не хотелось смотреть. Хотелось грустить под текучую, медленную музыку и вдрызг напиться.

Его дама была ослепительна. Ричард с удовольствием постороннего смотрел на изящные линии ее шеи и плеч, посыпанные золотыми волосами, на высокую грудь под серебристой тканью узкой блузки, на кисти точеных ухоженных рук, на алые губы, застывшие в странной полуулыбке. Все эти соблазны оставляли его равнодушным созерцателем. Только глаза ее все путали. Они были прекрасны, и в них было все: грусть, надежда, космическая пустота и такая же космическая мудрость. Пожалуй, Ольгерд был прав, в нее можно было влюбиться безумно, вот так взять, забыть, кто она, и потерять голову. Можно. Только не ему и не сейчас.

Ричард посмотрел на певицу, на танцующие пары, потом перевел взгляд к входной двери. В дверях, скрестив руки, стоял Конс.

— Оперативно, — подумал Ричард, справляясь с легким шоком, все-таки так скоро он его не ждал, — уже тут! Как будто на хвосте сидел!

Конс смотрел на него, взгляд у аппира был тяжелый, синее лицо безобразно. Понимая, что долго привлекать чужое внимание нельзя — здесь все-таки не Институт по Контактам — он шагнул назад и скрылся в темноте.

— Подожди меня немножко, — сказал Ричард Зеле, как можно спокойнее, — у меня тут одно маленькое дело. Хорошо?

— Хорошо.

Она сидела спиной к двери и ни о чем не догадывалась. Глаза у нее были грустные, но спокойные. Страха в них не было.

Он вышел в мягкую прохладу южной ночи. Выброс адреналина сделал свое дело: тело напряглось, воля собралась в кулак, эмоции отлетели как ненужный хлам, мозг заработал четко. Ричард огляделся. Конс стоял у парапета набережной, вдалеке от освещения. Его выдавал только силуэт: взлохмаченные волосы и высоко поднятый воротник. Он ждал.

В двух метрах от него Ричард остановился, чувствуя, что дальше пути нет, дальше непробиваемая стена. Он встал, но стена продолжала медленно надвигаться на него, тесня назад. Конс неподвижно смотрел тяжелым взглядом. Идея была ясна.