Елена Федина – Бета Малого Льва (страница 11)

— Па, а доктор Ясон женат?

Оба, и отец, и брат воззрились на нее удивленно.

— Когда-то был, — сказал отец, — а теперь — не знаю, — и усмехнувшись добавил, — все меняется.

— Надеюсь, ты не собралась за него замуж? — спросил Ольгерд недовольно, они всегда не ладили с доктором.

— Успокойся, — улыбнулась Ингерда, — просто любопытно, какая женщина может быть у такого зануды. Наверно, ужасно правильная!

— Обсуждай это со своими подружками, — буркнул брат.

С утра ему предстояло лететь в Управление Космонавигации и отчитываться за свой скандальный полет, поэтому у него просто не могло быть хорошего настроения. Ингерда не обиделась. Она вообще ему не ответила.

— Па, ты возьмешь меня с собой?

Отец пожал плечом.

— Как хочешь.

День обещал быть жарким. Ингерда надела яркий летний костюм, который, в общем-то, состоял из короткого лифа и узенькой юбочки с разрезами по бокам, вплела в распущенные волосы несколько золотых нитей, сунула ноги в босоножки и осталась собой довольна. Она любила яркие праздничные цвета и всевозможные украшения, любила выглядеть эффектно и даже дразняще, хотя сама не понимала, зачем ей это нужно. Она вообще терпеть не могла скуки и серости.

— Ты куда собралась? — усмехнулся отец.

Он стоял у раскрытой дверцы модуля, Зела уже обреченно сидела внутри.

— С тобой, папочка, — Ингерда улыбнулась, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— А я думал, на пляж.

— Как вы мне надоели со своей критикой… я уже на Земле, а не в звездолете, мне осточертели комбинезоны… и потом, женщина должна быть сексуальной, разве не так?

— Залезай, — он пропустил ее внутрь и сел за руль, — но учти, я не успел нанять охрану, чтобы тебя не украли по дороге.

Они летели как обычно минут двадцать. Зела за это время, кажется, ни разу не пошевелилась, даже головы не повернула, чтобы посмотреть в боковое окно. Это было непонятно. Даже если этот вид транспорта казался ей допотопным, прекрасные пейзажи внизу заслуживали внимания. Скоро показались корпуса Института по Контактам, это был целый город со своими гостиницами, парками, кафешками и палатами для конгрессов. Здесь на каждом шагу ходили, переваливались, ползали и подпрыгивали инопланетяне, запакованные в свои забавные скафандры, и для каждого были предусмотрены свои лифты, свои кресла, свои туалеты, свои пульты управления. Ингерда любила здесь бывать, и отец даже не удивился, что она напросилась лететь с ним.

Они сели на стоянке возле медкорпуса. По дорожке, припорошенной сосновыми иголками, по широкой белой лестнице, мимо фонтана с сиреневыми струями они прошли в прохладный вестибюль. Пока дожидались лифта, отец позвонил тете Флоре. Она сказала, куда подняться.

На двенадцатом этаже они вышли из лифта и по широкому коридору добрались до нужного кабинета. Зела шла как обреченная, можно было представить, как ей не хочется, чтобы ее обследовали до последней молекулы, особенно на чужой, несовершенной аппаратуре. Она все время смотрела на Ричарда, как будто ища у него поддержки. Что она в нем нашла, интересно? Отец, конечно, хорош, все при нем, но чтобы вот так с первого взгляда в него влюбиться? Почему, собственно, не в Ольгерда, не в Виктора, не в Челмера, не в доктора Ясона, наконец?

Этот вопрос занимал Ингерду, пока отец не открыл дверь. В кабинете вместе с тетей Флорой находился доктор Ясон. Именно этого она и ожидала, когда собиралась сюда. Не ожидала только, что он сбреет бороду, и лицо его станет совсем другим. Нет, оно не стало более молодым, беззащитным и добрым, наоборот, каким-то пронзительно четким, почти хищным и даже суровым.

Совсем другой человек мельком взглянул на нее и подошел к отцу поздороваться. Они обменялись фразами.

— Я здесь еще затем, — заявил доктор строго, — чтобы предупредить вас обоих: и тебя, и Флоренсию: если твой сын еще раз получит незаконное разрешение на полет, я подниму скандал. На этот раз обошлось, но могло быть и хуже. Он рискует не только собой, он рискует людьми.

— Ольгерд был вполне здоров, — сказала Флоренсия, переглядываясь с Ричардом.

— Он три года не был в отпуске, — напомнил Ясон.

— Я тоже три года не был в отпуске, — усмехнулся отец.

— Да, но ты, слава богу, не летаешь.

Через секунду этот чурбан сообразил, что сказал что-то не то. Ингерде захотелось его убить, но он вовремя извинился.

— Заметь, — сказал отец миролюбиво, — мне она фальшивых разрешений не дает. А Ольгерд — это вообще особый случай.

— Вот именно. И об этом тоже нужно поговорить.

— Хорошо. Но не сейчас.

Отец протянул к Зеле руку, но то ли вспомнил об ее пугливости, то ли заметил, как она вся напряглась, и просто указал ей на кресло.

— Садись сюда.

Она послушно села, глядя на него исподлобья, положила руки на подлокотники.

— Не бойся, — сказала ей Флоренсия, — это не больно. Только сними туфли, а ноги поставь вот в эти выемки, — Зела не слушалась, поэтому Флоренсия добавила, — Ричард, переведи ей.

Отец повторил то же самое.

— Делай все, что говорит доктор, — сказал он строго, — а я ухожу в свой отдел. Переводчик здесь не нужен.

Зела опустила голову, послушно сняла туфли и поставила ноги в выемки. Но когда Ричард скрылся за дверью, она вскочила и бросилась за ним. Ясон поймал ее уже в коридоре. Сопротивлялась она не сильно, как будто и сама опомнилась.

Ричард услышал шум и сразу вернулся.

— В чем дело?

Ингерде стало безумно жалко Зелу. Она стояла, виновато опустив плечи и голову, и, видимо, хотела провалиться сквозь землю.

— Зела, что с тобой? — спросил Ричард.

— Иди, — проговорила она сдавленно.

Он постоял, колеблясь какое-то время, потом пошел к лифту. Она отвернулась и сама направилась в кабинет. Сама, без подсказки, села в кресло и поставила ступни ног, куда нужно. Вид у нее был совершенно растерянный.

Пока Флоренсия занималась подключением датчиков, Ингерда подошла к Ясону и сказала первое, что взбрело в голову.

— Я вас сразу и не узнала, доктор.

— Я вас тоже, — парировал он.

— И вы опять считаете мой наряд неподходящим?

— Я нахожу его легкомысленным, если вам это интересно.

Ингерда усмехнулась.

— Так же как и меня?

— Вам это, безусловно, идет, — после некоторой паузы ответил доктор.

Она так и не поняла, комплимент это, или оскорбление.

— Шли бы вы в коридор, — предложила им Флоренсия, даже не оборачиваясь.

Ингерде на миг стало стыдно, что они говорят о такой ерунде в такой момент. Тетя Флора была идеальной женщиной, хоть и не красавицей. Она всегда выглядела одинаково хорошо: в элегантном женственном платье, с прической, в туфлях, она даже дома носила туфли, всегда с белым воротничком, всегда с подтянутым животом, всегда собрана, всегда в хорошем настроении, умная, проницательная, даже слишком, и ни от кого не зависящая. И, как идеальная женщина, она была абсолютно не замужем.

Ингерде хотелось быть на нее похожей: умной, независимой, всегда в форме, но она была и вправду слишком легкомысленной для этого. Да и потом, повзрослев, она заметила, что счастливой тетю Флору не назовешь — та слишком редко смеялась, почти никогда. Темные брови на ее узком лице часто хмурились над ее темными строгими глазами, и тогда перед ней, непонятно почему, хотелось извиниться.

— Мы уходим, — сказала Ингерда и попятилась в коридор.

Прохаживаясь по вестибюлю, доктор расспрашивал ее о брате, потом спросил, зачем, собственно, она сюда прилетела.

— А что вас удивляет?

— Вы в отпуске, вас три месяца не было на Земле, неужели нет места интересней, чем этот институт?

— А вы? Вы ведь тоже в отпуске.

— Я — другое дело, она — моя бывшая пациентка.

— Все деловиты до тошноты, — заключила Ингерда, — интересно, вы когда-нибудь отдыхаете, Ясон?

— Разумеется.

— За чтением научной литературы?.. Нет, постойте, я сама угадаю… рыбная ловля на уединенном островке, палатка, костер и полная тишина.