Елена Эйхен – Василиса Прекрасная и царевич (страница 7)
— А девка-то? — встревоженно вставила мачеха. — Не видала вас, часом?..
Холодок пробежал по спине.
— Коли видала — плохи дела.
Противный, утробный смех.
В кармане сквозь ткань юбки вдруг обожгла кожу куколка. Я вскрикнула и отшатнулась от двери.
За дверью вмиг стало тихо.
Потом — тяжёлые шаги.
Дверь распахнулась. На пороге стояла мачеха, а за её спиной маячили тёмные силуэты мужчин. Она вглядывалась в меня долго, оценивающе, будто решала, что со мной делать.
— Что ты тут позабыла, Василиска?
— Я… задремала. Шум какой-то разбудил, — попыталась изобразить, что сонная, зевнула. — А ногу-то отчего трёшь, полуночница? — Об угол ударилась, пока шла. Темно ведь.
Повисла тишина.
— Она, что ли? — хрипло донеслось из-за мачехиной спины.
— Она, — не оборачиваясь, бросила та. — Да только глухая она у меня, ничего не слыхала. Правда ведь, Василисушка?
Я судорожно кивнула. Мы обе знали, что это ложь.
— Ступай спать, — отрезала мачеха и захлопнула дверь прямо перед моим носом.
Крик разбудил меня глубокой ночью:
— Огонь погас! Беда-то какая!
Я выскочила из сарая. Мачеха стояла посреди двора. Сёстры охали.
— Как же так! Угли-то остыли! — причитала мачеха театрально.
— Матушка, замёрзнем ведь! — Акулина изобразила испуг.
— Ой-ой-ой… — Агриппина всхлипывала.
Я смотрела на эту постановку и понимала: вот оно. Задумали что-то.
Мачеха обернулась ко мне:
— Василиса! А ну, сходи за огнём!
— К соседям? — даже не знаю, зачем спросила, ведь ответ уже знала ответ.
— Поздно! Все спят! — она сделала паузу. — Одна дорога — к Бабе-Яге в лес.
Вот оно. Точно, как в сказке.
— Ой, страшно-то как! — Акулина еле сдерживала злорадство.
— А что делать? Кто ж пойдёт? — подхватила Агриппина.
Мачеха смотрела на меня выжидающе:
— Али боишься? Али семью сгубить хочешь? Без огня не проживём!
Я молчала, просчитывая.
Отказ — и я продолжаю впахивать на мачеху и её дочурок. Согласие — шанс: а вдруг Яга не такая и плохая. Может, ещё и домой меня отправит. А если мачеха в сговоре с Ягой, тогда, возможно, смогу узнать что-то о купцах. Всё-таки польза от меня будет.
— Хорошо. Я пойду.
Триумф мелькнул в глазах мачехи:
— Вот и умница! Молодец, доченька!
Сёстры переглянулись, давясь ухмылками.
Мачеха суетилась. Отыскала платок, лукошко. Дала инструкции:
— Ступай прямо по тропе. Никуда не сворачивай. Учтиво попроси огня. Яга хоть и сварливая, но на добро не скупится.
Агриппина вдруг протянула кусок хлеба:
— На вот… в дороге подкрепишься.
Я удивлённо взяла. Проблеск совести?
Оделась, спрятала куколку за пазуху, хлеб в карман.
У колодца обернулась. Мачеха стояла в дверях, подсвеченная лучиной. На лице — холодное торжество. Она усмехнулась.
Дверь захлопнулась.
Я осталась одна перед лесом.
— Ступай, Василисушка, — шепнула куколка. — Я с тобой.
Я сделала первый шаг. Потом второй.
Тропа повела в темноту. Ветви сомкнулись над головой, и мир за спиной исчез, словно его и не было.
Вокруг тишина.
Путь едва различался. Луна пробивалась сквозь тучи редкими проблесками, выхватывая то корявый ствол, то изогнутую ветку. Деревья здесь были огромные, старые. Казалось, они наблюдают за мной — безмолвно и недружелюбно.
Где-то вдали завыл волк.
Холод пробирался под одежду, щипал кожу. Я куталась в платок и шагала дальше, сжимая лукошко.
«Просто лес, — убеждала я себя. — Обычный лес. Темнота искажает восприятие. Страх активирует миндалевидное тело мозга — отсюда ощущение опасности. Дыши. Анализируй. Не поддавайся эмоциям».
Куколка в кармане молчала, но грела. Я периодически касалась её сквозь ткань — проверяла, на месте ли.
Справа между деревьями, мелькнуло слабое мерцание.
Я остановилась. Присмотрелась.
Синеватые огоньки плыли в воздухе, словно светляки. Один. Два. Пять. Десять. Они двигались… ко мне?
«Болотный газ, — подумала я. — Метан от разложения органики. Совершенно естественное явление». Я вздохнула. Не зря всё-таки в школе училась.
Но огоньки вдруг выстроились в ряд. Замерли. И медленно поплыли в сторону — манящие, зовущие.
Куколка в кармане вдруг обожгла ладонь. Я вскрикнула и шагнула назад, на тропу.
Обернулась — огоньки исчезли.
Галлюцинация? Нет. Куколка среагировала. Значит, опасность была реальна.
Не стала задерживаться и пошла дальше. Не оглядываясь.
Шёпот начался минут через десять.