Елена Евдокимова – Родовое гнездо (страница 1)

Елена Евдокимова

Родовое гнездо

Рассказ

Из открытой форточки слышался щебет ласточек – привет теплому дню и ранней весне. Солнце светило в окно, играло бликами на клинках. Две сувенирные сабли, легкие, будто детские, рассекали воздух в опасной близости от люстры; грозя оставить отметины, проносились над паркетом. Звону много – мастерства ничуть. Не тренировка – игра. Самодельные шлемы, нагрудники из жести. Косички и челка против бороды и усов. Воображение разлилось половодьем на всю четырехкомнатную квартиру. Когда на отца с дочкой находит охота "позвенеть", бабушка с мамой не смеют мешать, только условие ставят: одна царапина – сабли отправятся на помойку.

Усы и косички не спорили: звенеть, так звенеть. А после, взять книгу и вслух: о рыцарях, замках, красавицах. Читать Ксюха умела: школьница, шестой класс. Но слушать отца ей нравилось больше. Особенно если вовремя намекнуть: я, мол, не все поняла.

– Зря, Ксюха, фыркаешь. – Они сидели напротив друг друга. Дочка с ногами забралась в кресло. Отец, по обыкновению, предпочел диван. На столе, раскрытая, лежала книга. Беседа об арбалетах длилась без малого час: – С саблей на охоту не походишь. А мушкет – не двустволка. Из него пока стрельнешь, птица гнездо совьет, птенцов высидит и на юг начнет собираться. Кстати, красавицы арбалетами тоже пользовались, на состязаниях призы получали.

Обладательница косичек ухмыльнулась:

– А кто им эти арбалеты взводил?

– Соображаешь. Ха! – отец пригладил подстриженную клином бородку. Усы, по настоянию дочки, он на время "звона" подкручивал вверх. – Слуги могли взводить, кавалеры опять же… Ты почему теннис вчера прогуляла?

У Ксюхи брови подпрыгнули под челку:

– Ну, пап! Я на танцы хожу. И на вокал. Завтра англичанка придет – по неправильным глаголам гонять. А тренер, он об арбалетах рассказывать точно не станет. Давай еще позвеним, а?

Со стен за "звоном" следили предки: с картин, фотографий. Рядом в рамках висели две грамоты. Одна – рукописная, о присвоении чина действительного статского советника – в старые времена хранилась в доме над Волгой; другая – современного шрифта, украшенная портретом "отца народов" – знала только квартиру.

– Родовое гнездо, – в день новоселья окрестил просторное жилище дед.

Рабочий кабинет с видом на Неву он превратил в библиотеку: для себя, для сына, для внучки. Со временем, пухлые тома объявились и в холле – расселись вдоль стен в высоких шкафах. Между гостиной и кухней, на полках, прижились книги на немецком – мама Ксюхи знала язык Гете в совершенстве. Дочка ею восхищалась: и вкус, и стать, а голос! Повышала мама его редко, говорила спокойно: "Я занята" – и ныряла в озеро под названием Переводы. Кроме изрядной глубины, озеро славилось "молодильными чарами" – так утверждал отец. Ксюха верила. Бабушка – полноватая, бойкая, с неизменными седыми кудряшками – ворчала: бездельники, мол, все вы бездельники! Однако привилегию вести дом не соглашалась уступить никому.

– Дедовым именем правлю! – к месту и не к месту восклицала она.

Ксюха деда не помнила, а на книги поглядывала с опаской. Ну, как родители заставят все прочитать? "Не успею! За всю жизнь не осилю! – скользя рукой по шершавым, со следами золотого тиснения переплетам, уверялась она. – А папа, похоже, умудрился. Как с музейщиками заговорит, так не поймешь, кто кого наставляет. И зачем он в инженеры подался?"

По звону сабель Ксюха угадывала настроение отца: весел, сердит, задумчив. "Чепуха! – отмахивался тот, стоило дочке подступить с расспросами. – Это не я – наше "гнездо" с тобой говорит. Кто пыль сегодня не вытер? Вот! То-то!"

Ксюха отшучивалась, но пыль вытирала и в магазин ходила. После, демонстрировала булку и молоко саблям: звените, мол, веселей. Игру поддержала мама. "Деда на вас нет!" – бурчала бабушка, но Ксюха помнила, как однажды, открыв дверь своим ключом, она застала правительницу дома в гостиной. Полируя сабли тряпкой, бабушка жаловалась "гнезду" на невестку. Ксюха на цыпочках выскользнула на лестницу. В квартиру она позвонила не раньше, чем досчитала до тысячи.

Время тоже считало – дни, годы. Менялись книги, взрослела Ксюха. Шлемы-жестянки переселились в школу, нагрудники отправились на помойку. Бывало, между "звонами" проходили недели. Да и "позвенеть", отныне, означало всего лишь "поговорить".

Утро зимнего дня. Отблеск солнца на стали. Обе сабли закреплены на ковре. За окном сквозь морозную дымку проглядывают кроны деревьев. Посеребренные инеем ветви походят на кораллы.

– Пап, нам со Стасом нужно свое жилье.

Не девочка – девушка. Глазищи, ладная фигура, волосы до плеч: подругам на зависть, Стасу на загляденье. Отец видел парня – долговязого знатока компьютеров и любителя горных лыж, – он и дочь видел каждый день, не уследил лишь за течением лет.

Только что бабушка на кухне стучала скалкой, в комнате у матери играла музыка – привычный, едва замечаемый фон. Он был и сгинул. Лишь тикают часы в холле. Чудится, не только дочь – "гнездо" прислушивается: что ответит отец? как повернет?

– Живите с нами. Четыре комнаты на пятерых…

– Пап, давай разменяем квартиру.

Грохот, звяканье, звон. Казалось, на кухне обрушились полки с посудой. В книжных шкафах задребезжали стекла. В серванте на их зов откликнулся хрусталь. Эхо – и откуда взялось? – добралось даже до сабель. Ксюха явственно расслышала лязг металла о металл.

Или это вилки с ложками ящик не поделили?

Держа скалку наперевес, в гостиную ворвалась бабушка:

– Квартиру? Ты сказала "квартиру"?! – В халате с закатанными по локоть рукавами, в алом клеенчатом фартуке и повязанной вокруг головы пестрой косынке, бабушка походила на пирата: – Это, дорогая моя, родовое гнездо! Понимаешь? Предки твои понимали. Дед понимал. А ты? Делить? Не дам! Никому, никх-х…

Бабушка захрипела. Скалка выскользнула из ее рук, стуча и подскакивая на планках паркета, закатилась под стол. Правительница дома схватилась за грудь и начала оседать. Отец успел – подхватил, усадил на диван. Ксюха сбегала за лекарством. На шум из комнаты вышла мать:

– Чего ждете? "Скорую" вызывать надо!

Пока искали телефонную трубку, бабушка отдышалась.

– Врачи? Больница? У меня борщ не доварен! – заявила она. – И тесто поспело. Но разорять родовое гнездо…

Отец поспешил перебить:

– Никаких разменов. Обещаю! – И глядя на дочь, добавил: – Ксения, ты меня поняла?

Ксюха поежилась. Хотелось верить, что дело в чуть теплых батареях и рано пришедшей зиме. Только вот полное имя – услышав его, Ксюху подмывало перейти с отцом на "вы". А что? Водился когда-то такой обычай.

Свадьбу сыграли дома. Со стен за застольем наблюдали предки – строгие, мудрые, знающие цену родовым гнездам и решениям главы семьи.

Медовый месяц пришлось сократить вдвое, зато из бунгало на сваях Ксюха со Стасом ныряли прямо в лагуну. Вода – сапфир с бирюзой, шезлонги из ротанга, кокосовый сок – бывалый путешественник взвыл бы от скуки. Молодые купались: в море, в чувстве, в мечтах о собственном доме.

Нет, ни осилим? Тогда о квартире.

Вернувшись, Ксюха рискнула покуситься на гостиную. "Ксения, у тебя есть своя комната", – напомнил отец. Он теперь часто называл дочь полным именем. То ли не мог простить случая с бабушкой, то ли боялся, что Ксюхе, благодарной слушательнице и партнерше по "звону", он не посмеет отказать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.