Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 56)

– Томми.

– Что? – вскидывает он брови.

– Их больше.

– Чего?

– Базовых инстинктов.

– О чем ты?

– Душа, – говорю, а язык заплетается. – Это не абстракция.

– И что это за инстинкт? – хмурится Том. Все застыли в ожидании, я и сама застыла, боясь утерять мысль, а затем выдаю очевидную вещь, на которую меня натолкнул Джерри:

– Инстинкт сострадания.

Повисает тишина. Джерри гуглит это понятие и тихо отвечает:

– Да ну, ладно… Хотя…

– Что?

– Смотри, – поворачивает он ко мне экран смартфона. Я вижу книгу Дачера Келтнера, профессора из Калифорнийского университета, изданную всего пару лет назад. Книга называется «Инстинкт сострадания».

– Охренеть, – хриплю, а потом меня волной счастья заливает. – Охренеть!

У меня становится пусто и хорошо в голове от короткой эйфории, и я начинаю нарезать круги вокруг стола, выкрикивая:

– С ума сойти! Это же так очевидно!

Жаль, что Калифорния далеко. Нереально туда полететь сейчас.

Собравшись с мыслями, минут пять смотрю на Аманду, просто смотрю, думаю. Она, как и Джерри, начинает рисовать ручкой на бумаге. Рисует квадрат, потом стены, крышу… Домик рисует, и я киваю. Именно, да, фундамент. Дом.

– Томми, я была не права.

Он тяжело сглатывает и кивает, и я, глядя на него, испытываю жажду. Пью воду под грохот мыслей. И оно складывается: то, что случилось с нами в ночь, когда Майкл едва не убил нас всех.

– Душа – это такой же базовый механизм. За эмпатию ведь конкретные зоны мозга отвечают.

– Н-да, – усмехается Кошка-Кэт. – Никакой романтики.

Я снова опускаю взгляд на рисунок домика, который сделала Аманда.

– Логотипом игры сделаем дом. Фундамент – это четыре инстинкта: сострадание, власть, размножение и самосохранение. Из них растут четыре стены соответственно: душа, разум, сексуальность и страхи. Стены формируются в течение жизни не синхронно, а в зависимости от опыта. Крыша – это и есть сознание, охват всего, что происходит в доме и у соседей.

Выговорившись, я выдыхаю, а Том заключает:

– Круто.

Остальные соглашаются, даже Кэт. После «заседания» она предлагает:

– А давайте махнем в клуб, отпразднуем новый инстинкт.

– О да, еще на ребят Ханта не нарвались, – скептически отвечает Том, и Джерри его поддерживает.

– Они там больше не играют, зато охраны в клубе прибавилось после всей этой шумихи с наркотиками, – упирается Кэт, и Аманда ей поддакивает. Вот уже кому дома не сидится!

В итоге все соглашаются, и я тоже.

– Только мне домой нужно к половине десятого, чтобы не пропустить звонок от Чарли.

– Когда он возвращается? – спрашивает Кэт.

– На днях должен.

– Отлично! Подготовим для него вечеринку.

В итоге я надеваю первое попавшееся платье, которое вытаскиваю из шкафа, Аманда тоже переодевается в мою одежду, а Кэт, как всегда, идеальна. Ей не нужно менять наряд.

– У тебя интересный вид из окна, – замечает она, пока мы с Мэнди впопыхах влезаем в одежки.

– Знала бы ты, чего я там насмотрелась, – вспоминаю шокирующую сцену с участием Чарли и Джоанны, и хмурюсь: странное дело, я в итоге подружилась с обеими девушками, с которыми на острове переспал Осборн. К чему бы это? Я больна?

Наспех заплетаю высокий хвост, и мы едем в клуб, чтобы отметить успешную работу над игрой. И каково же мое удивление, когда у входа я вижу… Дэнни Веймара, моего первого подопытного кролика для свиданий. Я и забыла, какой он высокий и смуглый.

Он явно ждет кого-то, и когда замечает меня, то угрюмое выражение лица смягчается.

– Извини, Ри, он мне позвонил сегодня и попросил, чтобы я привела тебя на встречу, – не очень-то виновато шепчет Кошка-Кэт, и я готова пнуть ее побольнее.

– Издеваешься?! После всего, что случилось, ты ведешь меня к кому попало?!

– Он не кто попало! Это же Дэнни, лучший друг моего брата. Я ему, как себе, верю.

– Значит, начинай в себе сомневаться, – цежу рассерженно.

Кэт фыркает и идет вместе с Джерри в клуб, а Том с Амандой остаются рядом. Мы научены горьким опытом, что по одиночке нас всех перестреляют. Так что мы сбиваемся в стаю.

– Привет, Ри! Рад, что ты здесь, – подходит ко мне Веймар. Ему неуютно, он с подозрением смотрит на моих друзей, но я не спроваживаю их. Вместо этого я их знакомлю, а потом мы вместе идем внутрь старинного особняка, на первом этаже и в подвале которого – модный клуб. Здесь выступала группа Стивена, и мне не по себе; все время оглядываюсь, боясь встретить кого-то из его банды. Я успела нацепить наручные часы с неоновой подсветкой, и теперь бросаю быстрый взгляд на циферблат. 20:15. Через час можно сбежать домой.

Мы располагаемся за барной стойкой, и я ловлю на себе взгляды посетителей. Небось, сто версий последних событий по острову уже гуляет, и хотя бы в одной из них во всем виновата я. Рианна О’Нил – вселенское зло. Но меня это не слишком задевает. Чужое мнение не имеет надо мной такой власти, как прежде. Всем не угодишь.

Пока мы ждем напитки, Дэнни склоняется ко мне и вежливо предлагает потанцевать, мол, как раз медленная музыка заиграла.

– Мне нужно с тобой поговорить, – настаивает он.

Я нехотя соглашаюсь, и Дэнни ведет меня на танцпол. Кроме нас здесь еще несколько пар. Удивительно: сегодня среда, а людей полно, будто завтра выходной.

Платье на мне – кофейного цвета, до колен. Юбка широкая, ниспадающая свободными волнами, и танцевать удобно, но меня волнует другое:

– Чем могу быть полезна?

– Мне сказали, ты теперь девушка Осборна.

– Да.

– Ты знаешь, что за дела у него в Глазго?

– Нет.

– Гм... Я так и думал. – Дэнни крепче прижимает меня к себе, и даже через духоту клуба я ощущаю горьковатый аромат его туалетной воды.

– Ты хочешь дать мне совет, я полагаю?

– Да. Не связывайся с ним.

Отклоняюсь назад, чтобы заглянуть в темные глаза Веймара, и не вижу там злобы, одно лишь искреннее беспокойство.

– Дэнни, прости, что я согласилась тогда сходить с тобой на свидание, не стоило этого делать. Надеюсь, ты не пытаешься очернить передо мной Чарли из личных целей?

– Ри, он человека убил. Не сейчас, в прошлом. Я разузнал о нем из своих источников. Он участвовал в оргиях в каком-то закрытом обществе. Никто не в курсе, что это за сборище – настолько там все засекречено.

Я чертыхаюсь и пытаюсь вырваться, проклиная себя за уступчивость.

– Не собираюсь слушать твое вранье, Дэнни.

Он удерживает меня легко, как котенка, напоминая, что «Веймар» – это брэнд восходящей звезды рэгби. В итоге я тесно прижата к чужому для меня человеку, и от непрошенного тепла во мне закипает ярость. Сжимаю челюсти и глубоко дышу, собираясь дать отпор, пока Дэнни продолжает доказывать свою теорию: