Елена Дженкинз – Расскажи мне сказку на ночь, детка (страница 2)
– Все выспросила? – Резкий тон стирает натянутую улыбку с моего лица. Но я уроки игнорирования брала у самого дяди Эндрю, поэтому не отвечаю на грубость отвязного мажора. Смотрю в упор на старшего Осборна и протягиваю руку:
– Рада была знакомству. До встречи, мистер Осборн.
– Можно просто Джейсон, не настолько я старый.
Его тон слишком походит на флирт. Я ненавязчиво скольжу взглядом по левой руке без кольца и улыбаюсь:
– Ну что вы, мистер Осборн, вы совсем не старый.
Фраза выходит двусмысленная, и я смущаюсь. Еще подумает, что я заигрываю! Делать мне нечего. А он тоже хорош, извращенец. Но вслух этого я, конечно, не произношу. Разворачиваюсь и ухожу по дорожке, ощущая, что меня провожают две пары глаз.
Между нашими домами даже забора нет, они буквально подпирают друг друга, одинаковые, как близнецы: каменная облицовка, крыльцо с гипсовой имитацией колонн, два этажа и чердак. У нас короткая улица, шесть домов, разбитых по две пары, а вокруг – вересковые холмы. Горы на горизонте.
Я успеваю подняться на крыльцо, когда меня дергают чужие руки. Резко разворачиваюсь, машинально отталкивая налетевший «вихрь», но упираюсь в непроходимую стену тупости.
– Запомни: еще раз заговоришь со мной без разрешения – пожалеешь, а будешь флиртовать с моим отцом – пожалеешь вдвойне. Поняла, Бри? Просто кивни.
Парень, даже имени которого я не знаю, нависает надо мной, сжимая предплечье. Сильный, зараза! А кажется тощим… хотя, он в толстовке, так и не разберешь. Новый сосед смотрит холодно, с пренебрежением. Другая на моем месте покрылась бы инеем (а может, мурашками, если она сторонница домашнего насилия), но я сбрасываю с себя цепкую руку с побелевшими пальцами и расправляю плечи. Нельзя с тобой заговаривать? Хорошо-о. Ладно.
Собираюсь с мыслями и отвечаю на языке жестов, извергая пылающий во мне праведный гнев:
«Еще раз меня тронешь, пожалеешь втройне в десятой степени, математик ты недоделанный. Вычту из тебя корень, а остаток размажу по ленте Мёбиуса».
Взгляд у парня меняется – и я осознаю, что он меня понял. Как?!
– Любишь нарываться на неприятности? – насмешливо спрашивает он, добавляя уверенную жестикуляцию.
Этого я, конечно, не ожидала. Стою, широко раскрыв глаза, и пытаюсь не утонуть в пучине его скрытой угрозы.
Так, погодите… Это я нарываюсь?! Я его вообще не трогала! Складываю руки на груди, делая глубокий вдох, а потом выдаю, громко, ласково, чтобы не думал, будто запугал меня:
– Поздравляю, только что ты стал достойным пополнением тупиковой ветви эволюции. Удивительно, как ты вообще додумался выплюнуть банан и слезть с пальмы, обладая настолько скудной логикой.
Закатываю глаза к вечернему небу, демонстрируя, что даже высшие силы на моей стороне, а потом сбегаю в дом, виртуозно хлопнув дверью у нахала перед носом. Человек я не склочный, но ужалить в ответ умею. Особенно если кто-то хамит без причины, нападая исподтишка.
Жмурюсь и рвано дышу. Сердце колотится, как бешеное. Что это было вообще?
– Ри, это ты вернулась? – доносится из кухни.
«Да, из серпентария», – думаю потрясенно и топаю к маме. Подробностями похода делиться не собираюсь: останусь виноватой. Я вечно крайняя в семье, поэтому промолчу о том, что рядом с нами поселился псих.
______________
[1] В Шотландии в университет можно поступать по достижении 16 лет, после пятого года средней школы (S5). Рианна учится дополнительный, шестой, год (S6). S5 и S6 эквивалентны английскому колледжу Sixth Form.
Глава 2
Люблю понедельники особенной любовью. Хороший понедельник дает надежду, как кнопка перезагрузки: раз – и обновил систему, начал все заново. Сам факт ее существования очень вдохновляет.
Во дворе за учебной стоянкой – обычная утренняя суета, кнопку явно никто не нажал. Но мне все равно радостно. Определенно, сегодня – мой день.
Поскольку колледж находится в одном здании со школой, то иногда я подвожу брата, как сегодня. Итон машет мне рюкзаком на прощание и вприпрыжку несется следом за Мэнди, которую успел заметить издалека.
Ах да, Мэнди – Аманда – моя лучшая подруга. У Итона губа не дура.
Я сосредоточенно паркую свой «биттл», поэтому сразу замечаю, когда рядом останавливается мощный синий джип с открытым кузовом… И только сейчас до меня окончательно доходит, что параноик Осборн прибыл в Ламлаш не просто жить, а учиться. Вместе со мной. Ведь у нас на острове – одна-единственная группа тех, кто решил задержаться здесь еще на год и продолжить подготовку к университету.
Осборну будет несложно приспособиться: в Америке похожая учебная система, насколько я знаю, разве что итоговые экзамены называются иначе. В моей группе – семнадцать человек, у каждого – пять предметов, на выбор… Надеюсь, Осборн избрал не мои предметы и нам не придется часто видеться.
Новенький явился без пальто, несмотря на январскую прохладу. А еще, наверное, сосед не успел купить форму, потому что на нем черный свитер и джинсы. Ничего особенного, но выглядит Осборн до безобразия… прилежным. Он не здоровается со мной, проходит мимо, не замечая, хотя мы идем по одной и той же тропе. В итоге мне приходится ускорить шаг, чтобы сосед не попал в здание первым. Я ему свита, что ли?! Должна плестись за ним, как плебс за королем?
Обхожу соперника на повороте и буквально отталкиваю от входной двери своим рюкзаком. Если нахал думает, что перед ним здесь будут пресмыкаться, то ошибся островом. У нас люди адекватные и уважающие себя.
– А, Чарли! Добро пожаловать, – встречает новенького наш вездесущий директор, мистер Хопкинс, и я разочарованно отмечаю про себя, что соседа зовут Чарли.
Мой любимый детский фильм – «Чарли и шоколадная фабрика». Отныне это имя опорочено для меня навсегда. Печаль…
– Здравствуйте, мистер Хопкинс, рад встрече. У вас прекрасный колледж, уверен, не хуже, чем мой нью-йоркский. Как минимум, здесь воздух здоровее и люди приятнее.
И голос такой проникновенный…
Директор счастливо восклицает нечто нечленораздельное в ответ, а у меня челюсть отвисает.
– Ри, познакомься, это твой новый одногруппник, Чарли Осборн. Он приехал, чтобы в спокойной обстановке сдать экзамены. Наш долг – помочь ему освоиться. – Он оглядывается и нетерпеливо спрашивает: – Куда же миссис Бейкер запропастилась? Ничего, я сам схожу за расписанием, а ты проводи Чарли в группу.
– У меня обществоведение сейчас, – оправдываюсь. – Вряд ли Осборну будет интересно.
На обществоведении мы разбираем религию, философию, социологию и прочие радости бытия. Уверена, что соседу до этого нет дела. Но наглец слащаво улыбается и говорит:
– Мой любимый предмет. Как удачно, правда?
Да уж, удача – понятие относительное.
Занятие началось две минуты назад, а у меня доклад сегодня. Проклиная собственную медлительность, поднимаюсь по лестнице.
Осборн молчит. Я тоже.
У аудитории нас догоняет мистер Хопкинс. Он атлет, скалолаз, бегает быстро, будь здоров! В руках у него две папки.
– Это тебе, Чарли. Здесь все наши секреты, явки, пароли.
Осборн сердечно благодарит и аккуратно берет подношение, как некую драгоценность. Да он не псих, а злой гений!
Мы заходим в аудиторию, где мой куратор мистер Килмор уже написал на доске даты проверочных тестов, и восемь студентов, которые успели задремать, оживляются, сбрасывая ленивую сонливость.
– Проходи, Чарли, не стесняйся, – подбадривает директор. Я фыркаю, и тот смотрит на меня укоризненно. – Разрешите представить Чарли Осборна, он останется с нами до лета. Чарли из Нью-Йорка, но его предки жили здесь, на острове Арран. Корни тянут назад, как говорится. – Мистер Хопкинс смеется и хлопает Осборна по плечу, а потом после очередной порции любезности уходит.
Чарли миролюбиво здоровается со всеми, со скромной улыбкой проходит вглубь аудитории и садится у окна. На мое место. Я продолжаю стоять, не понимая, как согнать Осборна и не выглядеть при этом бессердечной стервой.
Меня спасает мистер Килмор. Он привычно расправляет кончиками пальцев белый воротник рубашки и морщит лоб, прежде чем сказать:
– Ри, мы все жаждем услышать твой доклад. Раз уж ты все равно стоишь, то начинай, не будем затягивать. А Чарли сможет быстрее влиться в учебный процесс.
Я непривычно злюсь. Не нравятся мне двуличные люди, а тем более гоблины, которые занимают мое место. Достаю ноутбук, чтобы подключить к проектору, и соображаю, что стою посреди аудитории в пуховике. Сбрасываю его на рюкзак, откашливаюсь и озвучиваю тему: «Внутренние механизмы эффективного перехода из подросткового периода в период зрелости».
Начинаю говорить, пытаясь поймать взгляд Мэнди, но она таращится на Осборна, как и остальные. Приходится смотреть на куратора, хотя от этого я немного робею. У меня к нему платоническая любовь. Мистер Килмор – пример настоящего мужчины. А еще он очень сильно помог мне определиться в выборе профессии. Он тоже мечтает, что я стану социальным антропологом.
Я уверена в себе, меня распирает от эмоций. Объясняю, что исследую механизмы, которые помогут подростку преодолеть кризис сознания. В переходный период отношения с родителями портятся, возникает проблема ранней беременности, неоправданной жестокости… А все почему? Потому что подросток позволяет своему животному началу доминировать. Вместо того чтобы развивать душу и разум, он слепо идет за инстинктами, которые давно перестали быть полезными.