Елена Дженкинз – Пятьдесят свиданий с врагом (страница 44)

И только она прикрыла глаза, чтобы еще подремать, как зазвонил домашний телефон, стоявший на тумбочке у кровати. Тони глухо чертыхнулся сквозь сон, нехотя скатился с Джун и, схватив трубку, прохрипел:

– Алё… А, Генри… Уже?! – Он накрыл ладонью микрофон и сообщил, что у Элизы мальчик родился. – Как они себя чувствуют?.. Отлично, поздравляю. Это поистине великолепно, несказанно круто и расчудесно.

Джун запустила в Тони подушкой, чтобы не издевался над ее давнишней вычурной манерой общения, и начала прыгать на кровати, хлопая в ладоши. У Генри внук родился!

– Давай устроим прием здесь через неделю, для своих! – восторженно выкрикнула она, и Тони передал ее предложение. Генри согласился, естественно. В кои-то веки радость в Иден-Парке.

Попрощавшись, сонный Тони поднял подушку и со словами:

– И тебе доброе утро, – запустил обратно в Джун. С детским энтузиазмом поддавшись игре, она прицелилась и со всего маха впечатала ответку прямо в лицо врагу, он даже пошатнулся от неожиданности.

– Ой, прости, я случайно, – соврала она и поджала губы, чтобы не рассмеяться.

Тони медленно отнял подушку, сдул челку, упавшую на глаза, и, упершись кулаками в край кровати, очень нехорошо посмотрел на Джун. Воздух искрил, надвигался шторм. Она прищурилась, оценивая свои шансы на победу: шансов почти не было.

Секунда, вторая…

Джун схватила из вороха подушек самую большую и даже успела замахнуться, когда Тони крепко обхватил ее за талию, рывком снимая с кровати, а затем бросил обратно, навалившись сверху. Джун завизжала, колошматя его подушкой куда попало.

– Слезь с меня, чудовище!

– Сначала извинись.

– Обойдешься! Я отделаю тебя, как Рей – Кайло Рена7!

Тони откровенно наслаждался, не слишком усердно отбиваясь. В его горящем взгляде переливалось серебро. Он выглядел умиленным… Джун никогда не видела его умиленным, разве что в старые годы, когда он сох по Мелани. Но даже тогда он не казался настолько…

…влюбленным?

Она испугалась собственной мысли и тут же ее отмела, чтобы не тешить себя пустыми надеждами, а Тони отобрал у нее подушку, отбрасывая в сторону, и пригладил ее кудри.

– Извинись.

– Отстань. – Джун не могла отдышаться, ощущая, как ее уносит в такие недра энтонизма, что пора бить в набат.

Тони склонился ближе, пощекотал языком ямочку под ее нижней губой, и она с готовностью приоткрыла рот, ожидая поцелуя. Джун расплавилась, как карамелька, от наслаждения, когда Тони накрыл ее грудь через ткань футболки, неторопливо поглаживая большим пальцем, и втянул в рот ее губу, посасывая.

Джун вспыхнула мгновенно, сжимая коленями его бедра, но этот нахал со вздохом отстранился и поднялся с кровати, чтобы объявить:

– Так и быть, отстаю. Жду тебя на кухне через полчаса. Завтрак готовлю я.

Она в шоке смотрела ему в рельефную спину, а он, довольный собой, сонно потянулся и ленивым шагом направился в ванную.

Надо же, какой он злопамятный и ранимый с утра.

Неудовлетворенная, Джун побрела в свою комнату, чтобы переодеться. Внутри происходила смена власти: отреклась от престола королева самобичевания, на ее место пришла толпа остервенелых энтонистов. Они размахивали букетами из мяты и бергамота и требовали от нового короля любви, признаний и обещаний.

Увы, король не торопился. Энтони Уильям Андерсон был профи в плане нагнетания. Вроде бы еще ничего дурного не случилось, а уже хочется ввести чрезвычайное положение… Жуткое чувство – полное погружение в мир другого человека, без страховки и кислородного баллона. Да еще отреченная королева самобичевания, уходя, злорадно шепчет:

Осторожно, Джун, не строй воздушный замок. Кому, как ни тебе, знать, что падать будет очень больно.

К счастью, назойливый голос утонул в шуме толпы.

Энтонисты победили.

– Итак…

Она внимательно просмотрела список вранья. Казалось, там накопилась тонна шлака, но главная недосказанность сводилась только к Фрейе и идиоту Оливеру, который преследовал в университете. О нем Джун опасалась заводить речь, зная, каким вспыльчивым может быть Тони, но хоть в чем-нибудь да нужно было признаваться.

Собрав волю в кулак, она выпалила:

– Я подозреваю, что ты женишься на богатой наследнице, вроде Фрейи Синклер, а меня вышвырнешь из Иден-Парка.

Джун тут же отхлебнула зеленого чая и начала щипать булочку хрустящего горячего хлеба, приняв вид беззаботной ламы.

Тони даже жевать перестал, отложил вилку с ножом и переспросил:

– Ты до сих пор боишься, что я выставлю тебя из дома? По-моему, мы давно разобрались, что я скорее сам уйду.

– То есть, намерение жениться на подходящей наследнице ты не отрицаешь?

– Я этого не говорил.

– Ты издеваешься, что ли?!

– Да. По-моему, очевидно, что я издеваюсь. – Он нагло ухмыльнулся. – Просто я не пойму, почему тебя заботит моя будущая жена.

Джун приосанилась.

– Переживаю за Генри, вдруг она его выгонит.

– А за меня не переживаешь? Вдруг она меня будет обижать? Подушкой избивать по утрам, например.

Жар прихлынул к щекам и, как оползень, спустился на шею, которую тут же начало покалывать.

Расслабься, Джун, он пошутил, вот и все. У него с чувством юмора всегда проблемы были.

Она подперла щеки ладонями, пряча следы смущения, и уткнулась в экран смартфона, который давно погас.

– Так… что там еще. В общем-то, больше ничего, – пробормотала она обескураженно и, чтобы сменить тему, спросила: – Тебе Уитни не звонила, кстати?

– Нет.

– Она жаловалась, что Люк не дает ей прохода. Из-за того, что он твой друг, она не хочет быть грубой, а намеков он не понимает. Уитни сначала загорелась, ты же знаешь, как она любит знакомиться с новыми людьми. Но Люку мало общения, он хочет большего.

– Я с ним поговорю, не вопрос. – Тони покачал головой. – Да уж. В этом сезоне будущему хирургу не везет. Может, его с Олсен познакомить?

– Олсен… Паркер? – встрепенулась Джун.

– Да. Она создала свой канал по теме отношений. Вдруг и Люку что-то путное подскажет, а то он вечно в пролете с девушками.

– Олсен его живьем съест! От его самооценки мокрого места не останется.

Джун не могла вспомнить, когда видела старшую Паркер в последний раз. Пожалуй, в тот далекий майский вечер, когда поцеловалась с Крисом.

– А как поживают Паркеры, кстати? – спросила она, испытывая неловкость. Трудно было заговорить о них.

– Нормально. – Тони лениво подтянул рукава темно-синего свитера к локтям, что выдавало сомнения.

– Какие-то проблемы?

– Не знаю. Они вернутся в Эдинбург через две недели, тогда и узнаю.

– О чем? Что случилось? – испугалась Джун.

– Ничего, все в порядке. Просто… Нэнси всегда была главным инвестором Фрэнка, но большой вопрос, захочет ли она оставаться со мной.

В Джун проснулись угрызения совести.

– Мне так жаль, что я вас рассорила.

– Ну что ты, Бэмби, ты не виновата. Кто же знал, что Нэнси настолько принципиальная.

Джун приоткрыла свалку старых воспоминаний и вытащила на свет тот подслушанный разговор в вечер Летнего бала.

– Фрэнк соврал ей, что я внебрачная дочка Тристана Эвери. Папа упоминал о своем брате, Тристане, с которым в детстве дрался, видимо, именно его Фрэнк и приплел.

Тони кивнул.