Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 51)

Ираклий Василевский давно канул в Лету, но Кирилл Данберг все еще был на свободе, и предстояло убедиться, что война окончена. Поэтому Стас одолжил у Большого Босса частный самолет и после обеда приземлился в небольшом аэропорту Ниццы.

Накануне тот самый «хороший друг», на которого иногда работала Лиса, сообщил сестре, что Данберг прибыл из Германии, чтобы навестить дочь. Экспертиза признала Машу психически здоровой, ей грозил тюремный срок. Данберг добивался повторной экспертизы, надеялся поселить дочку в элитной психиатрической клинике.

Стаса пустили к Марии. По блату, так сказать. Десять минут на общение.6ca577

Маша сильно похудела с их последней встречи на Каннском фестивале и выглядела гораздо старше тридцати одного года.

— Неужели ты сам ко мне пришел? — был ее первый вопрос, полный горечи. — Дождалась наконец.

— Ну и? Оно того стоило, Маш? Ты толкнула в спину и мою семью, и свою заодно. Да, я понимаю, мы все там отличились, ядом друг друга позаливали. Но Саша Прохорова… Ты невинного человека заказала. Зачем?

Стас откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди, и посмотрел сквозь прозрачную преграду, которая отделяла его от опасной преступницы. Не маньячки, нет, а обычной эгоистичной стервы. Они когда-то были под стать, определенно, но Стас пытался уничтожить только себя, а Маша перешла черту.

— Все всегда только ради тебя, — сказала она, выговаривая слова с паузами, а в серых глазах — холод и пустота.

— Врешь ведь. О себе любимой все твои мечты. Ты хотела меня, как будто я вещь, а сейчас, скорее всего, ненавидишь… за то, что я смог подняться со дна, а ты — нет. Да уж, любить ты умеешь. Какой у меня любимый цвет?

Маша растерялась:

— Что?

— А какие фильмы я люблю? Книги. Погоду. Чего я хочу от жизни. Ты меня не знаешь. За все годы, что мы были знакомы, ты не спросила обо мне ни-че-го. Всегда говорила только о себе. Я, я, я. Тебе нравится фиолетовый, если правильно помню. Книги ты не любишь, а кино — только тупое. В жару тебя все бесило, а в мороз вечно отмерзали щеки. Очнись, Маш. Ты — в тюрьме. Ты хоть понимаешь, что ты сделала?

Она долго смотрела перед собой, с удивлением и каким-то жутким страхом. У нее задрожали губы, дрожь пошла вниз, к рукам, которыми она пригладила русые волосы. Она молчала с минуту, пока с нее наконец не сползла маска ехидны, обнажив уставшую от собственного тлена женщину.

— Я не знаю, — зло прошептала она, недовольная тем, что не контролирует эмоции. — Не знаю…

Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

— Мне так страшно, тошно от всего… от себя, от других. Господи, прости меня. У меня была алкогольная ломка, когда я узнала о свадьбе. Сначала брат… и эти его подколки о том, как я на тебя молюсь… Дебил, ненавижу! Ему всегда плевать на меня было. Но я ничего не сделала, клянусь, меня только наизнанку выворачивало сутками… Но потом твоя мама позвонила, спросила, в порядке ли я… она посочувствовать хотела, а у меня взорвалось все в голове. Я со знакомым связалась, у которого наркотики иногда брала, попросила, чтобы киллера нашел… И эта ломка… Думала, сдохну. Стас, Господи, Стас! — У нее началась истерика, и тогда вошел охранник, чтобы увести ее. — Прости меня, прости меня!

— Я постараюсь, — выдавил он маленькую ложь, сглатывая ком в горле. — Тюрьма очень хорошо отрезвляет. По себе знаю. Потрать это время с пользой, попробуй найти смысл. Вдруг получится. У меня же получилось.

За дверями его встретил Кирилл Данберг, отец Маши. Некогда близкий друг семьи Архиповых выглядел надломленным, даже не пытаясь притворяться.

— Стас… хорошо, что встретились. Оно знаешь как… столько всего произошло. Я не хотел этого, правда. У нас с твоим отцом равен счет. Он за твои ошибки заплатил, я — за Машкины. Единственное, что хочу теперь, это забрать ее. Она в тюрьме не справится, ты же ее знаешь.

И вдруг Стас действительно увидел, что у Маши еще есть шанс. Она пыталась себя убить — выжила. Впала в алкоголизм — жива до сих пор. Если переживет тюрьму, то это будет знак, что она еще может сложиться, как кубик Рубика.

Фаталист — это призвание… Но когда сам счастлив, то и другим желаешь того же.

— Ей не психиатрическая лечебница нужна, — сказал Стас. — Ей смысл в жизни нужен. Свет.

Кирилл смотрел непонимающе, но и без злобы. Казалось, ему все равно. Но он тем не менее согласно кивнул и сказал на прощание, задумчиво и глухо:

— …что же мы все натворили.

— Ничего того, за что невозможно расплатиться, — уверенно ответил Стас.

Демонов внутри не было, они не грызли душу, не поедали сердце, и Стас чувствовал, что вот сейчас, в этот самый момент, заканчивается прошлое, где чередой черно-белых воспоминаний останется семейство Данберг. Он их больше никогда не увидит, даже во сне.

А впереди была только она — Саша.

Эпилог

В день свадьбы, тридцатого октября, погода стояла ясная и… морозная. Неожиданное похолодание, естественно, огорошило неподготовленные городские власти, но Саше было наплевать, даже если торт покроется инеем, как и ее фата.

Стас еще на рассвете разбудил ее, чтобы поговорить. Он был слишком взбудоражен, хотя волноваться, вообще-то, принято невесте. Пришлось успокоить его ласково и нежно, как он любит.

Потом Саша впопыхах надела теплую тунику, а Стас натянул жутко растянутый свитер под цвет глаз, с широким вырезом. Растянутый, ибо Саша часто под этот свитер ныряла, и они вдвоем ходили по комнате, чувствуя друг друга кожей и целуясь.

Сейчас они торопились, потому что прибыла Эмили Райт.

Выйдя на крыльцо особняка, они смотрели, как тормозит такси, как водитель достает большой чемодан из багажника и открывает дверь худощавой диве, которая даже в холод была в темных очках.

Саша спустилась к ней, и Эмили поспешила передвинуть очки на макушку.

— При-вьет, — с жутким акцентом сказала актриса и улыбнулась.

Они с первого взгляда словно узнали друг друга, хоть никогда не встречались — просто посмотрели друг другу в глаза, и будто души соприкоснулись.

Да, Арес не разменивался по пустякам. Саша попросила взять автограф, он привез актрису. Хотела свой маленький мир — и он его построил, заполнил незабываемыми моментами и зажег там звезды.

Утро прошло в приятной суете, заполненной смехом. Эмили рассказывала, как Стас на Тибете ныл все время о своей любви, и местные ему жутко сочувствовали, даже снадобье подарили, которое убивает мужскую силу.

— Я его не пил! Ну зачем мне врать?! — возмутился Стас, сдерживая приступ хохота. — Невеста моя, немедленно подтверди, что я полон мужской силы.

И Саша подтвердила, поцеловав его и признавшись:

— Я за эти два месяца три килограмма сбросила.

И снова взрыв хохота. И глинтвейн на брудершафт со Стасом, чтобы согреться. И Настя с Цербером, целующиеся по углам, когда думают, что их никто не видит.

По двору сновал туда-сюда целый зоопарк: Рыжий, Федор и Зара. Огромный котяра Федя дружелюбно отнесся к Рыжему, который был в два раза меньше. Золотоухая Зара их гоняла, чтобы поиграть, и они били ее лапами по морде.

Эйфория момента смывала напрочь. Зато мама Таня была невозмутимой. Она поглаживала совсем еще небольшой живот и умиротворенно смотрела на Валентина Геннадьевича, который встречал прибывавших гостей. Не зная, чем себя занять, мама, отправилась срезать поздние белые розы, чтобы украсить арку, возле которой пройдет церемония. «Все равно замерзнут», — рассудила она.

— Саша, а можно странную просьбу, — обратилась Эмили. — Стас говорил, что ты способна свалить человека на землю, не касаясь. Я до сих пор не верю. Он все наврал, конечно?

Церемония планировалась в саду через три часа, и пора было идти переодеваться: стилист два раза уже махал рукой, взывая к совести. Но Саша не смогла отказать новой знакомой. Эмили Райт. С ума сойти.

— Хм… Кого-то доброго нужно выбрать, чтобы не сопротивлялся… — Саша огляделась и, заметив Большого Босса, подозвала и попросила: — Дядя Коля, можно вас на минутку? Я вас быстренько на землю свалю, и дальше пойдете по своим делам, хорошо?

— Санечка, для тебя сегодня все, что уго…!

Большого Босса подкосило, и он упал на усыпанный сухими листьями газон.

— Невероятно, так это правда! — Эмили восторженно захлопала в ладоши, а потом подбежала к ББ и помогла ему подняться. — Вы не ушиблись?

Он вдруг растерял все слова, хмуро и с удивлением глядя на актрису. Наверное, не сразу сообразил, что она говорит по-английски.

— Простите, а вы…?

— Эмили Райт. Я со стороны жениха.

— Вот оно что. Хм… А я Николай.

— Оу, как царь!

— В каком-то смысле, да…

Саша никогда не видела Большого Босса растерянным, а тем более обомлевшим. Он всматривался в незнакомку так пристально, словно перед ним стояла инопланетянка, и Саша даже испугалась, не нарушилось ли у него зрение от ушиба. У него с Эмили — шестнадцать лет разницы, а казалось, что Большой Босс — школьник, который рассмешил одноклассницу, а теперь не знает, что дальше делать.

— Пойдемте, смешаю вам коктейль, — сжалилась Эмили, и ББ пожал плечами, мол, а почему бы и не выпить со знаменитостью, тем более повод есть.

— Удивительный момент, — пробормотал «царь Николай».

— А я люблю удивлять, — весело ответила Эмили, и тот снова замолчал, глядя на нее то ли с интересом, то ли с ужасом.

— Мне показалось, или она только что флиртовала с Большим Боссом? — ошалело спросил шепотом Стас, когда пара ушла на террасу.