Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 4)
Настя стояла у бара, потягивая любимый грейпфрутовый сок, когда Саня подошла и шепнула:
— Только не комментируй внешность моего нового охранника, Володя и так на взводе.
— М-м? — Настя оглянулась и, заметив Стаса… сделала вид, что не заметила.
Подруга собрала длинные светлые волосы в хвост а-ля «Я сегодня не расчесывалась», а одежду явно подбирала вслепую. Синие брюки, клетчатая свободная рубашка мужского покроя.
— Ты для Цербера так «расстаралась»? — предположила Саня, и подруга кивнула.
— Сил нет больше его видеть. Если бы ты только знала… Даже в порядок себя приводить муторно.
Володя вежливо вмешался в разговор и сообщил, что выбрал столик на втором ярусе, в VIP-зоне.
— Забавно, правда? В VIP-клубе есть VIP-зона, — протянула Настя и рассмеялась. — Вип-вип, ура!
Стас позади усмехнулся, а Володя притворился, что не слышит Терехову. Он критически относился к распущенным манерам у девушек и подругу не жаловал, хотя и знаком-то с ней без году неделя.
Странное все-таки дело. Настя была девственницей, умницей, из приличной семьи, но… любила ехидничать, спорить и просто быть собой. И ее осуждали. В то же время Санька нагрешила в жизни похлеще Дориана Грея, но была мила и учтива. И ею восхищались. Сила стереотипного мышления в действии.
— Владимир, а что вы такой печальный, как байроновский герой? — поинтересовалась Настя. — Вас клонировать, и люди решат, что наступил зомби-апокалипсис.
Володя проигнорировал выпад, поцеловал Сане руку и молча ушел вперед.
— Зомби ведь мозгами питаются, а общая масса мозгов на количество населения слишком мала. Так что апокалипсис накроется медным тазом.
Колкое замечание принадлежало Стасу, и Саня крепче сжала сумочку в руках, услышав глубокий бархатистый голос. Захотелось пить, и она отобрала почти пустой бокал с соком у Насти, хоть и не любила горькие напитки. Подруга внимательнее присмотрелась к охраннику и, похлопав в ладоши, сказала:
— Браво. Наш человек. То-то Владимир осатанел.
Но, помня просьбу Сани, Терехова не стала развивать беседу со Стасом и молча направилась к столику, вскинув руку вверх и скандируя: «Вип-вип, ура!». Настя нервничала, потому что с вечеринок ее обычно забирал ставленник отца, Данила Летов. Когда-то она его безответно любила, а теперь клялась, что ненавидит. «Цербер» — так она его прозвала.
Следующие два часа пролетели незаметно, в разговорах, встречах со знакомыми и выпивке. Саня не пила спиртного, обходясь безалкогольными коктейлями.
Телохранитель находился в нескольких шагах, внимательно осматривая каждого, кто подходил к Сане, изучая круг ее общения.
— Стас?!
Оклик заставил вздрогнуть, и она резко повернулась, чтобы увидеть человека, который узнал Архипова.
— Вы обознались, — ответил охранник, но мужчина оказался навязчивым. Это был известный российский ди-джей, уже нетрезвый; из семьи медиамагната Данберга, кажется.
— Ты че, друг? Ты мне снишься, что ли? Ходил слух, что ты умер сто лет назад… А он стоит, светит белозубой улыбкой. Как жизнь? Моя сестра до сих пор на твои плакаты плачется.
Видимо, чтобы не привлекать ненужное внимание, Стас отошел с приятелем подальше, послав Сане предупреждающий взгляд, и она ободряюще ему улыбнулась.
— А он, оказывается, не простой солдат, да? — холодно поинтересовался Володя.
— Извини, но это военная тайна, — нашлась Санька.
— Что ж, взаимное доверие — основа любых отношений, — упрекнул «Кен».
Спасла от очередных разборок Настя. К ней обратился распорядитель клуба, показав Книгу пари. Кто-то вызвал Терехову на «слабо»: спеть в караоке сложную песню System Of A Down «Chop Suey!». Очень быстрый рэп, переходящий в протяжный припев.
— Не понимаю я этих дурачеств, вроде бы серьезные люди здесь собираются, — возмутился Володя. — Настя, я бы на вашем месте отказался.
— А я на моем месте согласилась бы. Вот и как тут сделать выбор…
Терехова залпом допила коктейль и ушла вниз, к сцене, на которую часто выходили известные московские группы. Техник врубил свет, настроил музыкальную систему.
— Поддержу ее… Меня под пытками не заставили бы петь на публике, — сказала Саня и, схватив сумочку со столика, заторопилась вниз следом за подругой, остановившись в нескольких шагах от сцены.
Настю часто подзуживали на глупости, но она совершала только те, которые не выходили за рамки ее системы координат. Ее нельзя было на «слабо» заставить поступить по-идиотски, потому что больше всего на свете она не переносила идиотов. Отец запрещал ей встречаться с парнями, и те иногда лезли на рожон от обиды, надеясь, что Настя им «даст». Вот и сейчас явно тайный поклонник постарался с дурацким пари, чтобы лишний раз поглазеть на девушку.
Заиграла громкая музыка, и Терехова выкрикнула:
— И кто там сомневался, что я спою партию Танкяна? Да я на утренниках в садике не такие ноты вытягивала!
Когда она запела, народ в клубе сразу потянулся к танцполу. У Насти был сильный, звонкий голос с едва уловимой хрипотцой на высоких нотах, вполне подходящий для того, чтобы покричать под музыку. Двигалась она легко, потому что в школе занималась гимнастикой, а теперь увлекалась воздушным танцем.
Вокруг стайками топталась молодежь, с любопытством глядя на высокую, уверенную в себе Терехову, одетую, как усталый, потрепанный хипстер. С английским у нее проблем не было, и звучный голос заполнил помещение клуба. Она орала рэп, прерывающийся красивой мелодичной партией, и скоро так погрузилась в себя, что на следующем переходе к тяжелому року, стащив с волос резинку, взмахнула головой и запрыгала под биты, как на рок-концерте в толпе.
— Ну слава богу, я подумал, она кого-то убивает, — раздался рядом с Саней голос Данилы Летова, который слишком рано явился в клуб за Настей.
— Она убивает
— Хорошо, ее на столе танцевать не заставили. — Цербер не отрывал глаз от Насти, хмурясь недовольно. Подруга рассказывала, что он большой поклонник рока и в юности объехал автостопом полмира, чтобы побывать на концертах любимых исполнителей. Вот и сейчас казалось, что Данила больше всего на свете хотел подойти к Насте и поорать вместе с ней в микрофон. Но он был уважаемым взрослым мужчиной и, конечно же, никогда бы не позволил себе ребячество на публике.
«Я рыдаю, когда бездушно уверяют, что ангелы заслуживают смерти», — завершила песню подруга, и слушатели взорвались аплодисментами. Настя только что выиграла ставку, записанную в Книге пари, и все, кто поставил на положительный исход, получат выигрыш. Потому победители и веселились так откровенно.
Терехова театрально поклонилась, отбросила влажные волосы со лба и спустилась с помоста. Увидев Данилу, она удивленно спросила:
— А что, детское время уже закончилось? Мне пора баиньки?
— Нет. Просто я раньше освободился.
— И поэтому я должна бросить друзей и бежать за тобой?
— Да нет, Анастасия Николаевна, никто никуда не торопится. Иди собирай слезы фанатов. А я принесу воды, а то еще помрешь тут от обезвоживания.
Наблюдая за мирной перепалкой Цербера и Насти, Саня не сразу поняла, что за ней тоже наблюдают. Внутри резко рассыпался лед, когда она узнала человека: это был
Откуда он здесь? Он ведь под следствием, на подписке о невыезде из Питера.
Саня медленно отвернулась, стараясь выглядеть спокойной, и шумно выдохнула, когда рядом появился Стас. Не говоря ни слова, он закрыл ее собой, отрезая от преследователя, крепко сжал ее плечо и повел вглубь толпы, не к главному выходу, а к запасному. «Мне пора», — успела бросить Саня на прощание Насте. Подруга, все еще на адреналине после выступления, кивнула, не пытаясь удерживать или задавать лишних вопросов. Между ними с самого начала так повелось: они понимали и принимали друг друга, какие есть. Если ни с того ни с сего Саня сказала, что ей пора — значит пора. Вот и все.
Выбравшись на улицу, она прошептала, сдерживая панику:
— Там Павел Василевский.
— Я видел.
Они перешли дорогу и затерялись среди отдыхающей молодежи, а потом Стас резко свернул в кубинский ресторан, буквально втолкнув Саню в дверь, и прижал к стене в холле, закрыв собой от посторонних.
Запах специй и ритмичная музыка слились с паническим страхом, которому Саня не позволяла разрастись внутри. Она тяжело дышала после незапланированного побега, ощущая тепло Стаса и слушая указания, которые он произносил размеренно, успокаивая ее, касаясь губами волос.
— Он не один, скорее всего. Они поедут следом и выяснят, в каком районе вы живете. А если им повезет, то зажмут мою машину с двух сторон. Так что пойдем пешком, у меня квартира недалеко, адрес нигде не светился.
— Хорошо.
— Умница.
Он снова взял ее за руку и подозвал менеджера. Пошептался и незаметно сунул тому купюру, чтобы им позволили пройти к черному ходу. Выбежав во двор с обратной стороны здания, они торопливо пошли по улочке, поплутали немного и наконец выбрались к Ермолаевскому переулку. У Сани от ветра растрепались волосы, которые до того лежали аккуратными волнами, а каблуки хотелось потерять или сжечь.
Стас снял свою мягкую кожаную куртку и набросил на плечи Сане.