Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 31)

— Не захотела.

— Но для приема все же надень, родители обидятся, они ведь специально подарили для этого случая.

Он крепко обнял ее, целуя в макушку, и достал из кармана то самое кольцо с бриллиантом. Саня судорожно вздохнула. Вот и сбылась мечта идиотки.

Володя опустился на одно колено, как настоящий рыцарь, и спросил:

— Санечка, любимая, ты станешь моей женой?

Не дожидаясь ответа, он поднялся и надел ей кольцо на безымянный палец левой руки, но оно оказалось тесновато.

…И то ли невольное воспоминание о Паше Василевском всколыхнуло тоску, то ли ощущение кольца на пальце не понравилось, но Саня запаниковала. Кольцо было на пальце, не на шее — но оно душило ее, отбирая кислород.

Мозг в ужасе заработал активнее, и кожа покрылась испариной от озарения. А зачем ей вообще муж? Почему так зациклилась на том, чтобы выйти замуж и спрятаться во дворце от возможных ран? Двадцать лет — это ведь рано, зачем бросаться в супружескую жизнь вот так сразу? Да, хочется детей. Очень хочется, но… не от Володи. Она это четко осознала вдруг.

Жених все еще ждал ответа, немного растерянный. Ждал простого слова «ДА». Барби и Кен — идеальная пара… Просто протяни руку. Две буквы: д-а. И две жизни в них вместилось бы.

Как когда-то в две секунды вместилась судьба Паши, когда Саня чуть не убила его.

Как потом в такие же две секунды вместилась жизнь Стаса, когда она его спасла.

Она смотрела на Володю, а видела тень своего телохранителя у него за спиной. «Что мне делать?» — мысленно спрашивала она, но тень молчала, как всегда. Потому что это был выбор Сани. Наконец наступили две секунды, когда она выбирала не чужую, а свою собственную судьбу.

И она дрогнула.

— Володя, я не могу.

— Кольцо до конца надеть не можешь? — забеспокоился он. — Ничего, я в ювелирный отправлю, расширят.

— Нет, я не могу выйти за тебя. — Саня обхватила горло рукой, силясь вдохнуть поглубже. Сердце ухало в груди, как ненормальное. Только панической атаки не хватало для полного счастья.

— Ну что ты такое говоришь, солнышко, — начал увещевать Володя. — Ты перенервничала, вот и все. Успокойся, хорошо?

Она отвернулась к окну и зажмурилась.

— Это из-за Стаса? — вдруг спросил он. — Ты же умная девочка и понимаешь, что такие, как он, никогда не будут хранить верность одной женщине. Он переступит через тебя и пойдет дальше. А я твой, от начала и до конца.

Она замотала головой и сглотнула горечь услышанных слов.

— Это не из-за него. Это из-за меня. Я уже ничего не понимаю, не знаю, чего хочу.

Володя обнял ее за плечи и принялся осторожно их растирать.

— Давай поступим проще, как умные, порядочные люди. Мы сейчас объявим о помолвке, а полгода до свадьбы ты потратишь на то, чтобы решить — да или нет. Я приму любой ответ. Потом, не сегодня. Давай сегодняшний день мы запомним счастливым. Мы заслужили немного радости после всего, что было.

Володя ждал этого дня целый год. Он простил Сане многое и надеялся до последнего, пока она жила сомнениями. Она была обязана как минимум проявить уважение и не позорить жениха перед родственниками. А может, он прав и ей просто нужно успокоиться.

Она повернулась к нему и, заботливо улыбнувшись, кивнула.

— Хорошо.

Прием был чудесный: наперебой звучали поздравления, раздавался звон хрустальных бокалов. Будущая свекровь плакала от радости, а мама Таня на пару с Настей исполнила песню в качестве подарка. Как бы подруга ни относилась к Володе, она не стала портить этот солнечный день, за что Санька была ей крайне благодарна.

Стас появился лишь к концу приема, но так и не подошел поздравить. Что ж, может он и прав. Пора отдалиться друг от друга, чтобы потом меньше скучать.

Да и зачем скучать? Он останется в Москве, найдет работу, и они будут иногда видеться. Это же нормально для друзей — встретиться за чашкой кофе в городе.

Но душа начинала скулить, стоило лишь представить, что будни не будут заполнены Аресом. Он больше не станет отпугивать ее приятелей и прохожих на улицах.

Он уходил из ее жизни, а она так и не научилась произносить слово «прощай».

Знать, что она согласилась принадлежать другому, было больно. Но это привычная боль, вроде мышечной. Поначалу кажется, что сдохнешь, но потом понимаешь, что так лучше. Это адаптация к новым, лучшим условиям. Саша сделала выбор, и Стасу оставалось его принять. Внутри ломало, но внешне он оставался невозмутимым.

Поздравлять будущую княгиню Красное Солнышко он не стал. Покривил бы душой. Вообще смотреть на Сашу не мог, боялся напортачить. Так что Архипов показался на приеме для галочки и отправился к морю.

— Ну что, решился? — спросил у него ББ, когда они вдвоем стояли на берегу, глядя на теплые волны.

— Да.

— Вот и славно. Билет в один конец — это только начало, Стас.

— Главное не ошибиться в стратегии.

— На то ты и талантливый стратег, дорогой мой.

— В бизнесе — может быть, но точно не в личной жизни, — горько усмехнулся Стас.

В жизни он сегодня проиграл.

Он не сказал Саше, что покинет Россию, до последнего момента ждал, что произойдет чудо и все разом изменится. Что Саша вдруг прозреет, полюбит его и попросит остаться… Но она его не любила, в этом и суть.

Что поделать. У каждого своя дорога, и насильно в чужую судьбу не вольешься, не разрушив там светофоры. Разрушать Сашины светофоры Стас точно не собирался.

Он злился даже не столько из ревности, сколько из сожаления. Ей ведь всего двадцать лет, куда она торопится? Ей бы вместо ублажения Владимира-князя для себя пожить. Но, увы, это вопрос приоритетов. Есть люди, которые никогда не выберут опасную глубину, предпочитая ровную поверхность. Стабильность. А нет ничего стабильнее в этом мире, чем занудство Владимира Германа.

Но так лучше. Так проще уехать — зная, что больше ей не нужен.

Саня медитировала по вечерам, погрузилась с головой в учебу, и первые две недели осени прошли как в тумане. Она ни с кем не обсуждала свои сомнения по поводу замужества, решив, что должна определиться сама.

Впрочем, она знала, что ошиблась. Еще тогда знала, на Ибице.

…У правды иногда очень жуткое лицо, ведь это собственное отражение, несчастное и опустошенное. На месте мечты осталась пустота. Картинка идеальной жизни оказалась чужой праздничной открыткой и тепла в сердце больше не вызывала. Наоборот, она вызывала отторжение. Саня даже для вида кольцо не могла носить, до того оно мешало.

Почему она была такой целеустремленной и не видела, что движется в тупик? Понадеялась на здравый смысл, побоялась сойти с четкой линии, упорно глядя под ноги, не озираясь по сторонам. Хотелось «нормальной» семьи, как в кино: идеальный муж и дети утром за завтраком…

Хотелось доказать себе, что сильная, способная не пустить жизнь под откос, как мама в ее возрасте. А в итоге что? Обрадовалась, как ребенок, получив золотую шкатулку, а внутри нашла только пыль…

Саня все еще мечтала о большой семье, но теперь без домика Барби и Кена. И лицо Володи больше не вызывало ассоциаций с семейным уютом. Не понравилось Сане ощущение его кольца на пальце. Не для нее оно. Все не то, чужое.

Вот только как сказать об этом Кену?

Она собралась с духом только в субботу, четырнадцатого сентября, когда в Барвихе, в доме Большого Босса, начинался запоздалый свадебный прием Насти и Цербера.

Саня увела Володю в маленькую гостиную на втором этаже, которую использовали как склад для старых вещей, и вернула жениху кольцо.

– Это все-таки из-за него, да?! — психанул он.

— Нет! Я уже говорила: это из-за меня. Оказалось, что я не настолько выносливая, как думала. У меня не хватит силы воли, чтобы жить без любви. Прости меня, Володь. — Саня посмотрела дорогому человеку в глаза, пытаясь найти хоть каплю понимания.

— Санечка, ты невероятная идиотка, — постановил Володя, и был, наверное, прав.

— Я идиотка, которая тебя не любит.

Он грустно усмехнулся и потер переносицу.

– Может, однажды я и поблагодарю тебя за этот поступок. Но пока что могу сказать только одно: катись ты… на самое дно социальной лестницы со своими первобытными представлениями об отношениях.

Он отвернулся, дрожа от ярости, и она окликнула:

— Постой! Скажи мне сейчас, потому что я не понимаю. Володя, ты… импотент?

У него вытянулось лицо, как маска на картине Мунка, и столичный Кен произнес в шоке:

— Ты в своем уме?! Я что, должен был тебя принуждать, опаивать или может — насиловать? Ты же поцеловать себя нормально не позволяла с тех пор, как в твоей квартире завелась овчарка по имени Стас. Ты что думаешь, я слепой?!

Он сунул кольцо в карман и громко хлопнул дверью, как пластырь с зажившей раны сорвал.

Володя ушел из комнаты и из жизни Сани, и она заплакала от облегчения. Господи, как она вообще жила весь прошлый год под постоянным давлением, с грузом социальных стандартов «правильного мужа» и «правильной жизни»? Шла напролом, как олимпийская чемпионка. А зачем? Чувствовала, что цель не та, а поменять ее отказывалась.