Елена Дженкинз – Полюбить Ареса (страница 25)
«Не тяни свои грязные руки к святому источнику», — приказывал разум, но до зубного скрежета хотелось просто коснуться ее, чтобы сбить напряжение и злость.
— Ты не приглашал, — ответила она, пожав плечами.
— Приглашаю сейчас.
Саша понимающе улыбнулась.
— Завелся, Арес. Бедненький… Прости, шоу предназначалось не тебе.
— Мне-то от этого не легче.
Они флиртовали в кои-то веки, и это был настоящий кайф.
— Могу вырубить тебя, чтоб не страдал, — насмешливо предложила Прохорова.
— Если я тебе всегда поддавался, то это не значит, что ты круче.
— Поддавался?! Да мы с тобой так давно не тренировались вместе, что я уже и не помню: ты
Настя не смотрела в их сторону, погруженная в себя. Стас отложил в сторону очки, поднялся и, подойдя к Саше, обнял за талию, притягивая к себе. Он притворно тяжело вздохнул и провел ладонями по стройной спине.
— Бесконтактно, увы, со мной на этот раз не справишься. Я слишком злой и неудовлетворенный. Так что придется тебе постараться, чтобы меня утихомирить.
Саша молниеносно сделала подсечку, и он позволил им обоим упасть на землю. Перехватил инициативу и, извернувшись, накрыл маленькую госпожу собой. Она прищурилась и, освободив кисть из захвата, вмазала по шее, до звезд в глазах. Черт. Так не по правилам… Разозлившись еще сильнее, Стас откатился в сторону, глядя на поднимающуюся Сашу, и подбил ее под ноги, чтобы рухнула назад.
— Эй! — взвизгнула она и тоже распсиховалась.
Стас не применял болезненные приемы, потому что мог перегнуть палку, а вот Саша, будучи на подпитии, озверела — и игра превратилась в побоище. Девчонка была гораздо слабее, но невероятно быстрой и ловкой, и наносить увечья умела сотней способов. Стас понимал, что может легко победить, применив грубую силу, но боялся причинить своей светлой боль.
И та оторвалась на нем, выбив и желание секса, и желание жить.
В итоге они оба, измотанные и вспотевшие, лежали на траве, глядя на звезды, и даже говорить не хотелось. Хотелось только курить.
— Вот это было представление, я понимаю… Посексуальнее танцев полуголых дев, — донесся до них обалдевший голос Насти Тереховой.
Саша медленно повернула голову к Стасу и прохрипела:
— Ну что? Успокоился?
— По-моему, ты мне что-то сломала.
— Ничего… до свадьбы заживет.
— Чьей? Твоей? — к нему вернулось спокойное, ехидное состояние.
— Да хоть до чьей-нибудь… Черт. Ты меня вымотал… Синяки останутся.
Она поднялась и еле-еле поплелась к бассейну, в который и рухнула без сил, прямо в одежде.
Лето началось паршиво: Владимир Красное Солнышко собрался официально делать предложение Саше, и она, скорее всего, согласится. Эта новость была ожидаемой, но удар все равно выбил из равновесия. Стас не винил Прохорову в выборе, винил только себя — что не успел, не сумел, что поздно одумался в жизни и должен теперь покупать Саше свадебный подарок и улыбаться, как клоун. Как старина Пеннивайз, с которым уже духовно сблизился за прошлый год.
Валентин Геннадьевич, кстати, прохладно относился к будущему зятю. Но если Саша вбивала себе что-либо в голову, то дело гиблое. Да и стоит признать: Владимир был не худшим выбором на свете. Вот только с Сашей он до сих пор не спал.
С одной стороны, это радовало, потому что Стас меньше ревновал. С другой, поведение Владимира выглядело неадекватным. Быть парнем Саши и не тащить ее в постель — это логическая ошибка, сбой системы. Стас даже нанял частного детектива, чтобы следил за князем-солнышком…
Володя оказался «чист». Он не изменял. Не нашлось повода выбросить этого мудака из Сашиной жизни. Парень был цепким, как паук, постоянно контролировал Прохорову и ныл, ныл, ныл… Но она смотрела на это, как на детское баловство и продолжала строить планы будущей семьи.
У Стаса не было права рушить ее надежды, и он не вмешивался. Он был не конкурент Владимиру: тот — столичный князь, а Стас — сын каторжника, без якоря в жизни, без четких планов.
В тот момент, когда Василиск выстрелил в Сашу, Стас из обычного фаталиста превратился в законченного. Он решил, что не станет творить новых ошибок, за которые придется потом платить, и примет любое решение своей здравомыслящей госпожи. Он и так был счастливым подонком, получив возможность отогреть душу рядом со светом. Уже за одно это он был благодарен судьбе.
А еще из головы не выходила фраза отца: «Меня предали, теперь моя очередь». Стас не знал, с чьей именно подачи два года назад на старшего Архипова завели дело о коррупции. Кто нажал волшебную кнопку, спровоцировав скандал. Но логика подсказывала, что только два человека обладали настолько личной информацией, чтобы утопить бронетанк по имени Юрий Архипов: Ираклий Василевский и… Кирилл Данберг, отец Марии.
В том, что это не Василевский, Стас не сомневался. Тот хоть и был криминальным боссом, но придерживался четких принципов и своих без веского повода не сдавал, даже сына и того не бросил, не сбежал. А вот Данберг…
Раньше Стас был уверен, что Маша промолчала о причинах неудавшегося самоубийства. Но что если спустя годы длительной терапии она все-таки призналась, кто стал причиной ее духовной гибели? Поплакалась у папы на плече, и тот решил довольно своеобразно отомстить за любимое чадо, едва не стерев семью Архиповых с карты жизни.
Допустим, Кирилл Данберг два с лишним года назад узнал от дочки истинную причину ее страданий. Почему она рассказала именно тогда?.. Потому что Стас получил награду за работу в Дагестане, вместе с ранением. Вот почему. Случилось это в апреле, дело было шумное, и Стас напомнил о себе всем, кто его забыл — и тем более всем, кто его не забывал.
Это Машиному брату плевать на людей, он даже не в курсе был, что Стас вообще жив до сих пор. А вот Маше стало обидно, что она загибается в черной депрессии, а причина всех ее бед процветает. Да еще и героем стал в глазах общества, мерзавец.
Сама она рассказала отцу, или тому доложил психотерапевт, неважно. Но она рассказала. Кирилл Данберг не вынес пощечины от семьи Архиповых, с которыми все еще надеялся породниться, и показал своему другу Юрию, где его место в этом мире.
Отца назвали коррупционером в июне, в конце июля он сбежал за границу. Стаса арестовали через две недели после этого — в тот день, когда Саша поехала в гости к своему «замечательному» парню в Питер.
Месть Данберга свершилась, можно расходиться по загородным домам. Но… вдруг на пустом месте нарисовалась проблема с Ираклием Василевским, с которым медиамагнат был повязан грязными делами. А спровоцировала все это дело не кто иная, как славная девочка Саша Прохорова.
Так, обходным путем, с помощью ничего не подозревающей Саши, бумеранг вернулся к Кириллу Данбергу: проблемы Василевского потащили его на дно.
Знал ли отец наверняка, кому обязан тюрьмой и почему? Естественно. Когда-то Стас и Мария уехали в колледж, чтобы сблизиться, а вынесли их оттуда чуть ли не вперед ногами. Выводы отец сделал верные, когда пришел час платить за грехи своего бездушного сына.
Правда, компроматом на Ираклия отец хотел убить только двух зайцев: сына очистить перед законом и до Данберга чужими руками добраться. Самого же Ираклия отец надеялся вывезти за границу. Да вот некстати явился Стас с челобитной и напомнил о существовании девочки по имени Саша. Именно благодаря ей вообще появилась возможность так красиво отомстить Данбергам. Именно Саша была первым человеком в жизни Стаса, за которого он просил. И Юрий Архипов, этот хитрый лис, Счетовод всея планеты, выбрал сторону сына, тоже первый раз в жизни.
Круг замкнулся, дело закрыто, госпожа присяжные. Можно расходиться.
Отец такие свои стратегические ходы называл «шах и мат с третьим лишним». Когда рикошетом убиваешь третьего зайца, хоть и не хотел.
Н-да. Конфликт сродни противостоянию Монтекки и Капулетти, правда, в чернушном варианте. Ибо Стас и Маша друг друга не любили, и нечем оправдать всю эту случившуюся грязь между их семьями. Тьма породила тьму — цепная реакция бессмысленности, которую смогла прервать лишь капля света по имени Саша… Маленькая женщина, ставшая смыслом для Стаса Архипова.
И даже вспоминать не хотелось о том, что скоро сентябрь.
Самым громким делом последних лет заранее назвали закрытый суд над Ираклием Василевским, назначенный на середину июня. Но до суда, как и предполагалось, уже бывший питерский авторитет не доехал… Конечно, он утащил за собой только верхушку айсберга, но и того хватило, чтобы грохот стоял еще долго.
Саня испытывала по этому поводу смешанные чувства. С одной стороны, была рада, что угроза больше не висит над головой дамокловым мечом. С другой, она даже ни разу не разговаривала с Ираклием, не сталкивалась лицом к лицу, и победа казалась абстрактной. Зато отчим был счастлив, что смог оградить семью от опасности.
Двадцать второго июня, во время последнего экзамена летней сессии — по европейскому праву — она вытянула свой любимый билет и получила высший балл.
Первое, что ей захотелось сделать, — это выйти в коридор и сказать Аресу о том, что наконец-то лето по-настоящему наступило. Все позади, для них обоих. Они со всем справились, и можно наконец строить будущее.
Правда, она не была уверена, что Стас хотя бы улыбнется в ответ. Он, как и раньше, оставался молчаливым, хмурым параноиком, который способен вывести из себя даже святого, но к этому добавилось дурное настроение. Он начал иногда психовать без повода. Казалось, Арес выдохся за год и мечтал уехать куда-нибудь в далекую страну. Его все бесило. Хоть он этого и не показывал, но Саня замечала: в резких движениях, в интонациях, в холодном взгляде зеленых глаз.