Елена Дымченко – Ведьмин пес (страница 5)

Обрадовавшись, что женщина продемонстрировала готовность к диалогу, Энджи приободрилась и с готовностью ответила:

– Прабабушку мою, точнее прапрабабушку.

Та удивленно спросила:

– А ты чья будешь? Что-то я тебя не припомню.

– Так Свиридова я, – ответила Энджи, но тут же сообразила, что фамилия отца ничего этой женщине не скажет. Девушка попыталась вспомнить девичью фамилию матери, но не смогла, ведь она ее никогда и не знала.

– Ой, извините, это фамилия моего отца, а умерла прапрабабушка по матери, вот как фамилия – не знаю… – растерянно пролепетала она.

Женщина поджала губы и одарила нежданную гостью неодобрительным взглядом:

– Вот времена-то наступили, даже материнскую фамилию люди не знают, а что уж о дедах и прадедах говорить.

Энджи не нашлась что возразить.

– А в каком доме жила твоя прабабка?

– Она не здесь жила, ее дом в лесу.

– В лесу? – переспросила та.

Наблюдая за стремительно менявшимся выражением лица Балашихи, Энджи поняла, что разговор закончен, и не ошиблась. Дверная щель начала быстро уменьшаться, и девушка еле успела вставить в нее ногу в кроссовке.

– Как звали твою прабабку? – уточнила женщина, продолжая давить на дверь.

– Прасковья, – ответила девушка и уперлась в дверное полотно рукой.

Хозяйка дома безуспешно пыталась отделаться от нахалки и скрыться, но Энджи не намерена была отступать.

– В чем дело? – возмущенно спросила она. – Что не так?

– Ты, видно, совсем без мозгов, раз задаешь такие вопросы, – не сумев сбежать, Балашиха решилась продолжить разговор.

– Это почему? – начала сердиться Энджи. – Человек умер, его надо похоронить на кладбище, – и язвительно добавила: – Или у вас так не принято?

– Человек? – задохнулась от возмущения та. – Человека-то и похоронят по-человечески, а Прасковья твоя… – захлебнувшись приступом кашля, она не смогла закончить фразу.

Энджи старалась подавить вновь обуявший ее приступ гнева и с нетерпением ждала, когда у «коровы» пройдет кашель, чтобы высказать все, что она о ней думает. Но женщина все кашляла и кашляла, лицо начало наливаться неестественной багровостью, глаза вылезли из орбит. Отпустив дверь, она сползла по стене и распласталась на полу. Страшная судорога пробежала по телу, и Балашиха затихла, как и гнев в душе Энджи.

– Господи! – Девушка шагнула в коридор и приложила два пальца к шее так, как видела это в сериалах.

Но бьющуюся жилку обнаружить не удалось, хотя она и двигала пальцы туда-сюда, пытаясь отыскать признаки жизни. Услышав шорох, Энджи подняла голову: из комнаты в коридор вышел высокий, худой старик.

Глава 7

– Дочка, ты здесь? – взволнованно спросил он, ощупью передвигаясь по ярко освещенному солнцем коридору.

Энджи взглянула на лицо старика с белесыми, застывшими глазами и догадалась, что он слеп.

– Здравствуйте, – пролепетала она, поднимаясь с пола, – кажется, ваша дочь умерла.

– Умерла? – переспросил он. Тонкие губы задрожали, из слепых глаз на сухую морщинистую кожу выкатилась слеза.

У Энджи сжалось сердце от сочувствия.

– Мне очень жаль, – вздохнула она.

– Где она? Где моя дочь? – Одной рукой старик держался за стену, другой водил по воздуху.

Энджи поспешно подошла.

– Не торопитесь, я вам помогу, – сказала она и, желая подвести старика к распластанному на полу телу, взяла того за руку.

Как только чужая рука его коснулась, слепец вздрогнул и испуганно отступил.

– Не бойтесь, возьмите меня за руку.

– Кто ты? – хрипло спросил он.

– Меня зовут Энджи, – терпеливо, как ребенку, начала объяснять она. – Я как раз разговаривала с вашей дочерью, как на нее напал приступ кашля, и она… – девушка запнулась, подбирая слово помягче.

Старик ее оттолкнул и прижался к стене. Вытащив из-под рубахи большой нательный крест, выставил его в направлении ее голоса.

– Изыди! – выкрикнул он.

– Что за ерунда, – усмехнулась Энджи и попятилась назад, почувствовав удар невидимой рукой в грудь. – Что происходит? – недоумевала она, продолжая отступать под напором невидимой силы.

– Изыди, сатана! – вопил как оглашенный старик, тыча в нее своим крестом.

– Что вы себе позволяете! – возмутилась Энджи.

Но то, что действовало на нерадивых парикмахеров и продавцов супермаркетов, почему-то не помогало сейчас. Странное бегство прекратилось лишь тогда, когда обе ноги Энджи поспешно спустились с крыльца на твердую землю.

– Сумасшедший дом какой-то! – бормотала она, топчась рядом.

Несколько раз она пыталась вернуться в дом, но упиралась в невидимую стену и отступала.

– Девушка, вы кого ищете? – услышала Энджи за спиной игривый мужской голос.

Обернувшись, она увидела довольно неряшливого мужчину – косматая, давно не чесаная голова, видавший виды пиджак, надетый на голое тело, и мешковатые, обтрепанные штаны, которые когда-то именовались брюками, но давно уже утратили свой гордый статус.

Егоршу, как звали заговорившего с нею мужчину, давно уже никто не воспринимал всерьез. Вороватый на руку бездельник болтался по деревне и сшибал на бутылку, помогая одиноким старухам починить завалившийся забор или курятник. При этом он не упускал возможности стащить то, что плохо лежит. Попавшись на очередной краже, Егорша покидал родное Глухово, отправляясь на «гастроли» в соседние поселки, пока все не уляжется. Он мог отсутствовать неделю, месяц и даже год, но каждый раз неизменно возвращался в родную деревню. Вот и сейчас после полугодового отсутствия нога любителя вольной жизни ступила на родную землю. Увидев новое лицо, Егорша не смог удержаться от соблазна прощупать почву и раскрутить незнакомку на десятку-другую рублей.

Собственная непрезентабельная внешность никоим образом его не смущала и не могла помешать знакомству с городской фифой. Один его глаз, который в отличие от второго не был спрятан под чернеющим фингалом, задорно горел, с одобрением оценивая фигуристую блондинку.

– Это вы мне? – спросила Энджи, оглядываясь вокруг в поисках другого возможного оппонента для местного алкаша.

– А кому же? – загоготал Егорша и, игриво подмигнув, продолжил: – Кроме вас, тут уже лет двадцать девушками и не пахло!

Энджи фыркнула и отвернулась, но, подумав всего секунду, с чарующей улыбкой спросила:

– С кем имею честь?

Будь Энджи в любом другом месте, то никогда бы не снизошла до беседы с подобным типом, но здесь, где никто не хотел с ней разговаривать, можно было и отступить от своих принципов. Ведь проблема похорон так и не была решена.

Егорша, глядя на нее с хитрой улыбочкой, подтянул сползающие штаны:

– Матушка Егором назвала, но я предпочитаю Георгий.

– Ах, Георгий, – не могла не оценить его чувство юмора Энджи и ответила в тон: – Очень приятно, а меня матушка назвала Анжелой, но я предпочитаю Энджи.

Приободренный вниманием столь симпатичной дамы, Егорша принял элегантную позу, небрежно опершись на штакетник, и продолжил светскую беседу:

– И каким же ветром в наши края занесло такую красавицу?

– В гостях я здесь, – не в силах сдержать улыбки, ответила она.

– К Балашихе, что ли, на постой прибыли? – поинтересовался Егорша, кивком указав на бывший когда-то зеленым дом.

– Да нет, я… – запнулась было Энджи, но тут же продолжила: – Мимо проходила, хотела кое-какие справки навести, да, видно, не судьба – не открывают.

– Так может, я смогу прекрасной барышне помочь, что вы хотели узнать?

Энджи подошла поближе и спросила:

– Кто тут у вас похоронами занимается?