Елена Дорош – Гребень Матильды (страница 5)
– Буду завтра.
Человек в пальто положил на край парапета связку ключей и, развернувшись, зашагал прочь. Собака, сидевшая у ног Егера, внимательно посмотрела ему вслед.
На крюковом
Еще затемно они с Фефой проводили Георгия, а потом долго сидели молча над остывшим чаем.
Не говорилось.
Фефа то и дело принималась плакать, даже с причитаниями, но быстро смолкала, взглянув на суровое Анютино лицо.
А утром сотрудница Петроградского уголовного розыска Анна Чебнева появилась в управлении с отекшими после бессонной ночи глазами.
Не успела зайти, как тут же услышала свою фамилию, произнесенную знакомым начальственным голосом.
– Где ее черти носят! Быстро найти и доставить!
– Не надо доставлять, товарищи! Я уже здесь, – сказала она, заходя в кабинет.
Стоявшие вокруг стола мужчины обернулись.
– Долго спите, товарищ Чебнева, – раздраженно буркнул начальник и зыркнул на нее единственным глазом.
«Пират настоящий», – в который раз подумала Нюрка, без трепета глядя в сердитое лицо с черной повязкой на правом глазу.
– Виновата, товарищ Кишкин. Исправлюсь.
Владимир Александрович глянул подозрительно. Чего это она послушная такая нынче? Съела, что ли, не того?
– На Крюковом канале двойное, – кашлянув, продолжил Кишкин. – Мужчина и женщина. Из бывших. Убиты одинаково: колющим ударом в сердце. В квартире погром. Ну это как водится. Рыклин, выдвигайся туда и Чебневу захвати.
– Я за старшего, товарищ Кишкин?
Начальник так и проткнул его взглядом.
– Рехнулся, что ли, Рыклин? Ты у нас без году неделя! Чебнева за старшую!
– Так вы же сами сказали: с собой захвати! Я подумал…
– Тебе, Рыклин, думать надо, как убийцу захватить! А ты все мечтаешь Чебневу? А мечталка не отвалится?
Грянул смех. Привычная к матросским шуточкам начальника, Анна стояла со скучным лицом.
– Чебнева! – снова зыркнул на нее он. – Что скажешь по Петроградской?
– Готова доложить, товарищ Кишкин! – с готовностью отозвалась Анна.
– Вечером доложишь! Сейчас на Крюков дуй! И смотри внимательнее!
– Да когда я невнимательно смотрела? – обиделась она.
Впрочем, на начальника обижаться – только время зря тратить. Кишкин – легенда уголовного розыска, начальник Петроградского губернского УГРО.
О его поистине невероятной храбрости ходили легенды. Бывший балтийский матрос разрабатывал операции по разгрому опасных банд и лично принимал участие в задержании. Анна не раз слышала, что число ликвидированных Кишкиным бандитов не поддается подсчету.
Работая с ним, Анна поражалась многому. Например, тому, что все двадцать четыре часа он проводил на работе. Спал ли когда-нибудь вообще? У Кишкина не было ни семьи, ни дома. Жил только делом, а питался, наверное, святым духом. Во всяком случае, она ни разу не видела его в столовой и вообще – жующим. Как такое возможно?
Его бескозырка с надписью «Грозящий» и черная нашлепка на правом глазу действовали гипнотически. Особенно на бандитов. Все были уверены: пуля Кишкина не берет. Ходили слухи, будто многие из главарей петроградских шаек стреляли в него и промахивались. Назывались имена Чугуна, Ваньки, Сибиряка, Дрозда, которые будто бы не раз палили в Кишкина с близкого расстояния, а ему хоть бы что!
Сама Анна только раз видела, как он, размахивая маузером, шел прямо под пули и не получил даже царапины!
Но самое невероятное случилось потом. Озверело отстреливающиеся бандиты после его демарша вдруг побросали оружие и вышли с поднятыми руками. Видимо, лишились последней надежды на спасение.
Даже у бывалых сотрудников челюсть отвисла.
Ну и как, спрашивается, на такого обижаться?
– Чебнева! Чего застыла?
Начальник посмотрел сердито и вдруг вытаращил глаза.
Чебнева – вот чертова девка! – ни с того ни с сего одарила его такой улыбкой, что не будь он матросом с «Грозящего», сразу потерял бы голову.
И что с ней такое творится?
В доме на Крюковом канале было темно.
– Грабитель пробки нарочно выкрутил, чтобы войти и уйти незамеченным, – поднимаясь за ней по лестнице, пояснил пожилой милиционер с этого района.
– А чего до сих пор не включили?
– Так он, паразит, повыдирал все!
– Ищите электрика.
– Будет сделано, товарищ… командир!
Анна усмехнулась. Никак не могут приспособиться, что команды баба раздает.
В квартире было темно и тихо.
– А свидетели где? Понятые? – почему-то шепотом спросил Рыклин.
– Иди поищи, – тоже шепотом ответила Анна, направляясь к лежащим около дивана телам убитых.
Внезапно зажегся свет, и ей понадобилось целых три секунды, чтобы взять себя в руки.
Труп мужчины с искаженным, неестественно белым лицом, со связанными руками и ногами лежал на спине, женщина – почти поперек вниз лицом. Сначала Анна подумала, что это, наверное, жена, но, заглянув, увидела совсем юное девичье лицо. И то же выражение муки.
– Дочка его, – подсказал милиционер.
Рядом с убитыми валялся стул.
– К стулу его убивец привязал, – охотно пояснил он. – Когда ударил ножом, тот свалился. Девка… то есть девушка подбежала, как видно, на крик, ну… преступник и ее рядом положил.
Рыклин присел возле трупа мужчины.
– Смотри, Чебнева, крови почти нет. Удар прямо ювелирный.
– Посмотри у девушки.
– Ничего не чипати без моего виришеня! Здоровеньки булы, товарищи! – раздалось вдруг громогласное.
Анна с Рыклиным синхронно повернули головы.
Криминалист Гнатюк радостно заржал и почесал выглядывавшую из ворота вышиванки волосатую грудь.
– О, как мене здесь ради!
– Привет, Олесь! Ты что так поздно? – не чинясь, ответила Анна и встала, чтобы пожать ему руку.
– Рады, видишь, ему! Приехал бы через три часа, мы бы еще больше радовались, – пробурчал, поднимаясь, Рыклин.
– Не сварись, Данилка, усе успеем! – хлопнул его по спине Гнатюк и оттер плечом.
– А ну-ка, видийшов вид селя. Зараз працюе Олесь Гнатюк!
Анна повернулась к милиционеру: