Елена Дорнбуш – Этика единого знания (страница 28)

По мусульманским преданиям, первое сооружение над Черным камнем, который сегодня считается сердцем Каабы, возводил сам пророк Адам. Его сын Шис (Сиф) якобы продолжил дело отца, построив первую полноценную Каабу. Однако после потопа времен пророка Нуха (Ноя) священное здание и его местоположение, согласно исламской традиции, были утеряны.

Спустя века, по приказу Аллаха, пророк Ибрахим (Авраам) вместе со своим сыном Исмаилом заново отстроил Каабу на том же месте. Исламские тексты говорят, что Аллах указал Ибрахиму точное место, и он возвел там здание, которое стало центром паломничества и символом единобожия.

Миф или реальность?

Но если рассматривать эти истории с исторической точки зрения, мы сталкиваемся с рядом вопросов. Археологические данные не подтверждают существования ни Адама, ни Нуха как реальных исторических фигур. Даже история Ибрахима (Авраама), пусть и более вероятная, остается на уровне религиозного предания. Если эти фигуры – вымысел, то кто же на самом деле построил Каабу?

Одна из возможных версий связывает строительство Каабы с ранними культурами Аравийского полуострова. Историки предполагают, что Кааба могла быть построена как храм, посвященный одному из древних богов региона. Вероятно, это было место поклонения лунному богу Хубалу или другим божествам, популярным у доисламских арабов.

Есть и другая интересная гипотеза. Некоторые исследователи связывают Каабу с Эль-Азером (Елиезером), который, согласно мусульманским традициям, был вторым сыном Моисея и хранителем идолов при дворе царя Нимруда. Эль-Азер также иногда упоминается как отец Ибрахима (Авраама).

Кааба и доисламские божества

Кааба в доисламский период была домом для множества идолов, среди которых центральное место занимал Хубал. Юлиус Велльхаузен считал, что Хубал мог быть прототипом Аллаха. Он также указывал на схожесть Хубала с другими богами Луны, такими как Син, который почитался в древней Месопотамии и Набатее.

Писатель и теолог Пэт Робертсон в 2003 году утверждал: "Борьба заключается в том, кто верховный: Хубал – бог луны, известный как Аллах, или Яхве – иудео-христианский Бог".

До прихода ислама и пророческой миссии Мухаммеда, религиозная жизнь жителей Мекки и всей Аравии была насыщена сложной системой верований. В этом контексте Аллах действительно почитался как важное божество, но не как единственный Бог. Его роль заключалась в том, чтобы быть создателем мира и дарующим дождь – ключевыми аспектами жизни в засушливом климате пустыни. Однако культ Аллаха существовал наряду с множеством других божеств и идолов, включая его "дочерей" – богинь Аль-Лат, Аль-Уззу и Манат.

Одним из центральных идолов в доисламской Каабе был Хубал, которому приписывалась связь с лунным культом. В "Книге идолов" Хишама ибн Аль-Кальби Хубал описывается как статуя с золотой рукой, а также с семью стрелами, которые использовались для гадания. Эти стрелы применялись, например, для решения жизненно важных вопросов: отправляться ли в путешествие, вступать ли в брак или начинать торговую сделку.

Хубал был центральным объектом поклонения в Мекке, и многие историки считают, что культ этого идола повлиял на позднейшее понимание Аллаха как верховного божества.

Так что остается в сухом остатке?

В сухом остатке остается то, что даже сами мусульмане не отрицают: до прихода Мухаммеда Кааба была языческим капищем. Черный камень, хранящийся в ее стенах, почитался как сакральный объект, а ритуалы вокруг него включали обряды, которые сегодня могут показаться нам странными и даже шокирующими.

Историки и исследователи арабского мира свидетельствуют, что доисламские ритуалы, связанные с Каабой, отражали древние языческие верования. Например, один из обрядов паломничества включал обход вокруг Каабы мужчинами и женщинами, полностью обнаженными. Они верили, что такая "чистота" обнажает их перед богами и укрепляет их связь с сакральным.

Символизм Черного камня также связан с доисламскими верованиями. Первоначально, как говорят легенды, этот камень был белым, но затем он почернел. Согласно одному из мифов, камень "потемнел от человеческих грехов", но есть и более архаичные объяснения. Например, женщины-язычницы касались камня своей менструальной кровью, считая ее символом рождения и жизненной силы. Они верили, что таким образом передают дух плодородия и возрождают связь с богами.

Эта практика, как предполагают антропологи, восходит к глубокой архаике, когда менструальная кровь считалась священной субстанцией, объединяющей человека и божество.

Интересно отметить, что традиция обхода Каабы семь раз – центральный ритуал исламского хаджа – сохраняет следы древнейших верований. В доисламскую эпоху жрицы дочерей Аллаха, включая Аль-Лат, Аль-Уззу и Манат, совершали этот же обряд, связывая его с поклонением своим богам. Сегодня этот ритуал лишен языческого содержания, но число кругов остается неизменным.

Муса (Моисей) и Харун (Аарон): от Библии к Корану

Особый интерес представляет связь между исламом и библейскими пророками. Ислам признает Моисея, которого мусульмане называют Муса, одним из величайших пророков. Его роль в исламе схожа с его образом в иудаизме: он считается собеседником Аллаха и законодателем, который получил Таурат (Тору) на горе Синай.

Не менее важна фигура его брата Аарона, которого мусульмане называют Харун. В исламе Харун – не просто помощник, но фактически "правитель" еврейского народа в отсутствие Мусы. Когда Муса уходил на гору Синай, чтобы получить Тору, Харун оставался лидером, поддерживая порядок среди народа. Эти фигуры подчеркивают преемственность исламских учений с иудаизмом.

В официальной доступной информации о детях Моисея (Мусы) действительно наблюдаются различия между иудаизмом и исламом. В иудаизме Моисей, как правило, ассоциируется с его сыном Гершом и Елиезером, который упоминается в Торе. В то время как в исламской традиции существует упоминание о Элизаре (Эль-Азар), который считается сыном Моисея (Мусы).

Элизар (Эль-Азар), согласно исламским источникам, также упоминается как отец Авраама (Ибрахим), что создает интересный параллельный контекст.  Когда в иудаизме отцом Авраама является Фарра. Важно отметить, что в исламской традиции Элизар (Эль-Азар) также рассматривается как хранитель идолов в святилище царя Нимруда, что добавляет дополнительный слой к его образу и роли в истории. Ну мы остановимся на теории ислама.

Нимруд, Вавилонская башня и Кааба: связь с идеей разобщения народов

Царь Нимруд, как фигура, объединяющая библейские и исламские традиции, занимает уникальное место в мифах о начале цивилизаций. В Библии он упоминается как "могущественный охотник пред Господом" (Бытие 10:9) и основатель Вавилона – одного из самых известных и влиятельных городов древности. Однако его имя связано не только с Вавилоном, но и с легендой о Вавилонской башне, символе человеческой гордыни и стремления к равенству с богами. Свое толкование этого библейского рассказа я приводила выше.

Согласно преданию, башня была возведена, чтобы достичь небес, но Бог разгневался на это дерзновение и наказал людей, смешав их языки. Разобщение народов стало как бы защитным механизмом, который предотвращал объединение человечества в единую мощную силу, способную бросить вызов высшим силам.

Единство как угроза правителям и жрецам

Вавилонская башня, возможно, была не просто строением, но и символом желания человечества восстановить утраченное единство. Это единство, если бы оно было достигнуто, дало бы людям невероятную мощь: общую культуру, язык и цели. Однако элиты – жрецы и правители, понимая эту опасность, могли сознательно способствовать разобщению народов, вводя культурные, языковые, религиозные и даже этнические барьеры.

Такая политика обеспечивала их контроль над массами. Поделенное человечество легче манипулировать, направляя энергию народов не на созидание, а на внутренние конфликты. Один из таких методов контроля – создание локальных символов, вокруг которых формируются отдельные идентичности.

Нимруд и Кааба: связь с символами разобщения

Если верить легендам, Нимруд был не только основателем Вавилона, но и активным участником в создании Вавилонской башни. Это ставит его в роль одного из первых правителей, кто осознал силу единства и угрозу, которую оно представляет власти. Возможно, именно он стал тем, кто инициировал идею разобщения через символику.

Представим, что Нимруд мог иметь причастность к созданию Каабы или других религиозных объектов в разных регионах. Если Вавилонская башня олицетворяла стремление к объединению, то Кааба и ей подобные храмы могли стать инструментами, служившими противоположной цели – укреплению локальных идентичностей.

Кааба как священное место в Мекке привязывала местные племена к определенному культурному и религиозному центру. Она становилась символом, вокруг которого формировалась общность, но уже в рамках конкретной группы, а не всего человечества. Такой подход позволял закрепить разобщенность, не вызывая открытых конфликтов, но предлагая каждому народу свои "духовные центры".

Кааба и "избранный народ"

Если развивать эту гипотезу, можно предположить, что создание подобных символов – от Каабы у арабов до храмов в Вавилоне, Египте или Греции – было частью глобальной стратегии элит древности. Эти символы не только разъединяли народы, но и формировали представление о "избранности" каждой отдельной группы. Например, евреи считали себя избранным народом, арабы – народом, которому была дарована Кааба, а египтяне – носителями знаний о богах и космосе.