Елена Долгова – За фронтиром. Алконост++ (страница 8)

— Тебе ее не жаль?

— Я не способен жалеть предателей. К тому же, она не умерла, а сбежала из запертой камеры, не сломав замка, и мне не нужна еще одна ходячая бомба.

— Быстро ты успокоился, потеряв подружку.

— Понимаешь, Кэсси я слишком долго живу… нет, не возражай — мы оба прожили одинаковое число лет, но вы, сирмийцы, естественно долгоживущие ребята. Ваша молодость тянется и тянется, для вас это нормально, а мои сверстники-терране давным-давно мертвы. Я получил бессмертие еще ребенком, но сознание к этому не готово. Иногда кажется что прошла вечность, и Роза времен меркурианского братства — просто миф.

— Вот уж о твоей вечной жизни я совсем не жалею. Обидно потерять друга детства… из-за его старости.

Тр-Аэн хлопнул Эсперо по плечу, и оба они расхохотались.

Вход в лечебный блок Кэсси Тр-Аэну преградила все та же синекожая большеглазая медсестра.

— Простите, офицер, но вам туда нельзя.

— Почему? У вас эпидемия?

— О, нет. Пациент Та-Сантурана не хочет вас видеть и особо об этом просил. Говорит, вы его бесите. Еще раз простите, наши больные часто раздражительны.

«Раздражительны… Ты, милая, еще не знаешь, как».

Кэсси покинул госпиталь, осмотрел фасад, отыскал знакомое угловое окно на седьмом этаже. «Почему бы нет, стоит попробовать, не ломиться же к мерзавцу через холл».

Фасад, отделанный когда-то мрамором, сейчас растрескался. Тр-Аэн снял перчатки, подтянулся на пальцах, нащупал ногой опору и принялся карабкаться вверх, избегая смотреть вниз, где беспечно сновали зеваки и двигалась череда грузовых тележек. На уровне пятого этажа дул верховой ветер. На уровне седьмого он сделался сильным — таким, что снежная крупа била по лицу и вынуждала щуриться. Добравшись до карниза, Кэсси замер. За спиной зиял провал и свистел ветер. Лоб прижимался к бронированному стеклу наглухо закрытого окна. Обледеневший металл скользил под подошвами ботинок. Та-Сантурана по другую сторону стекла, казалось, дремал, опустив голову и обмякнув в кресле. Лётные ботинки Кэсси, такие удобные на палубе корабля, скользили на обледеневшем карнизе. Сантурана внезапно очнулся, сфокусировал взгляд на незваном госте, и лицо его исказила непередаваемая гримаса. Кресло, повинуясь мысленному приказу, приблизилось к окну.

«Я сейчас не удержусь, — понял Тр-Аэн, тщетно пробуя открыть створку. — Можно ударить и проломить даже такое стекло, но тогда точно сорвусь. Убиться — не убьюсь, но Кай будет в бешенстве». Кэсси обернулся и посмотрел через плечо вниз — там по-прежнему бродили беспечные зеваки. Ботинки неудержимо поехали по карнизу. Супервиро попытался удержаться, но стена на углу, как назло, оказалась гладкой. Он пошатнулся, почти полетел вниз, когда окно внезапно отворилось и Тр-Аэн, схватившись рукой за подоконник, удержался в последний миг. Мрачный как галактический шторм Сантурана все так же сидел в своем кресле. В зубах он держал конец прикрепленной к ручке окна веревки.

— Какого черта, я же говорил — убирайтесь навсегда, — прохрипел он, сплюнув.

— Вы что — извиняться явились? — продолжил он, убедившись, что Кэсси молчит. — Извиняться не надо, — снова продолжил Та-Сантурана. — Как только вы извиняетесь, случается несчастье, это я понял еще в лагере. И не стойте столбом, я теперь обрубок человека, не люблю, когда нависают.

Кэсси осмотрелся. В крошечной палате не оказалось мебели. «Та как же он спит без кровати? Наверное, дает команду и кресло становится раскладушкой. А как ест? Скорее всего, кормят с рук».

Стула в палате тоже не оказалось, и Тр-Аэн опустился на корточки, на пол. Теперь Та-Сантурана рассматривал гостя сверху вниз, в бесцветных глазах стыла тоска.

— Ну, так и будете молчать? — спросил наконец он.

— А что я должен сказать? Вы не хотите извинений.

— Ну, тогда расскажите, как криттеры сожгли лагерь, и как умирал я сам. Мне интересен взгляд со стороны.

— Там почти нечего рассказывать. Я был внизу, в шахте, когда тряхнуло грунт и меня завалило. Вверху оставался просвет, я видел сначала небо, потом высшего криттера, который пытался принять форму человека. Когда криттер ушел, появились вы и бросили мне маячок телепорта.

— Это я знаю.

— Меня вытащило наружу. У вас на шинели расплывалось пятно, осколок пробил бок. Я забрал бластер и браслет. Вы ругались, утверждали, что я очень вам надоел. Потом легли на снег и начали умирать.

— Плохо помню. Что еще я наболтал?

— Вспоминали покойного брата, считали его живым.

— Типичный бред. Охотно верю.

— Когда вы перестали дышать, я включил детектор браслета. Там был только один сигнал жизни — мой.

Та-Сантурана вздохнул его лицо исказил нервный тик.

— Знаете, в чем ваша главная ошибка? — заговорил он после долгой паузы. — Вы не снесли мне голову выстрелом.

— Похоже, вы считаете меня полным дерьмом.

— Дерьмом или нет — не важно. Вы сбежали — правильно сделали. Лучше один пленник криттеров чем двое. Однако, контрольный выстрел в башку оставил бы их ни с чем, а меня избавил от страданий.

— Я не знал, что вас можно оживить. А если бы знал, наверное, взял бы с собой.

— Идиот. Я бы окончательно умер по дороге. Зачем таскать с собою труп?

— Пока сирмийца можно реанимировать, он не труп.

— Ну да, ну да. Скажите это вашему имперскому полковнику Вар-Страану, который пускал пленных на биодроны. Или криттерам, которые пытались делать то же самое со мной.

— Всё еще можно исправить.

— Как??? У меня несовместимость с киберпротезами, да и цеплять их почти не к чему. В лучшем случае прикрутят одно руку, чтобы я сам вытирал себе зад.

— Терране делают иначе. Они реплицируют настоящие кости, настоящие мышцы…

При этих словах Кэсси Та-Сантурана сделал нечто неожиданное — он захохотал.

— Так то терране, — фыркнул он, отсмеявшись. — Они сделают все то, что можно, для своих любимых героев, а для наших — лет через пять, когда наш президент договорится с их Лигой о союзе. К тому времени я уже сойду с ума. Или того хуже — окажется, что криттеры внедрили пси-закладку, и я сорвусь. Или сгнию от пролежней. Или подхвачу смертельную лихорадку. А если даже мою тушку починят — что я стану делать? Такие старые склочники никому не нужны. Такого даже лагерем управлять не поставят. Теперь понимаете, Тр-Аэн? Не добив меня, вы поступили глупо и даже жестоко.

— О, Космос милосердный…

— Кричите громче, он вас не слышит.

— У меня письмо от резидента Ке-Орна.

— Вот как. Для кого?

— Для вас.

— Серьезно? Хотят дать особую пенсию? Чтобы на личную сиделку хватило?

— Вы почитайте, сами всё поймете.

Тр-Аэн встал, зашел за спинку кресла, активировал браслетом вирт-планшет и поднес его ближе к глазам Та-Сантураны.

— Прочитали?

— Да.

— Вас хотят вернуть на службу и восстановят по терранской технологии. Не из жалости. Нашему десанту на экс-территорию криттеров нужен проводник. Дело серьезное — там вооруженные формирования психопатов и две тысячи гражданских заложников — сирмийцы, терране, ферейцы. У всех — родители, братья, сестры или дети.

— Вы не поняли. Я жив физически. Душевно — мертв. Поищите другого.

— Других нет. Вы единственный, у кого рассудок в норме.

— В норме … — Та-Сантурана вздохнул. — Мне снятся поганые сны — иногда я с руками, но без ног, ползу по коридору, спасаясь от какой-то серой слизи. Иногда болтаюсь в вакууме без скафандра, но все равно умудряюсь дышать. Иногда при руках и ногах — дерусь на арене.

— Сейчас всем снятся кошмары.

— Кошмары кошмарам рознь — плохо, если из-за снов искажаются воспоминания. Хорош проводник, нечего сказать.

— Кстати, хотите — сыграем в сёги? Не на спор, просто так. Проверите свой разум.

— Здесь нет доски.

— У меня в планшете голографический вариант.

— Без ощущения фигур в пальцах… не то. Не хочется. Хотя, спасибо, что предложили. Записка от Ке-Орна, полагаю, приказ?

Кэсси молча кивнул.

— Что будет, если откажусь?

— Ничего не будет. Сначала пришлют кого-нибудь другого, не меня. Потом, вероятно, отстанут.

— Это ухудшит ситуацию?