Елена Долгова – Мастер Миража. Вторая книга цикла «Геония» (страница 10)
– Ставь ножки покрепче. Вот так. Пошли – на улице тебе станет легче.
– Почему все качается?
– Ничего страшного, временная иллюзия, Калберг сделал тебе ментальный барьер – все, как мы договаривались. Не обижайся, девочка, что он ушел, не простившись, профессор очень устал.
– Он сильный сенс?
– Конечно. Может быть, единственный легальный взрослый псионик Каленусии. Это очень грустная история. Помогая тебе, старик потерял пару недель жизни. Кстати, о том, что ты видела, никому ни слова. Смотри же, не подведи меня.
– Калберг живет в Пирамиде? Прячется ото всех?
– Ты догадливая, – улыбнулся Тэн. – Пошли, пошли.
Они проделали путь в обратную сторону. Сверкнула непробиваемым стеклом высокая дверь. Летняя улица встретила Тэна и Брукс золотом вечера, спокойствием и уютным, мирным шумом города. Головокружение быстро исчезло. Авита немного выждала, неприятные ощущения больше не повторились, и тогда она без опасений села за руль. Цилиан вежливо распрощался и исчез, скрылся за углом – прямой целеустремленный силуэт в сером летнем плаще.
– Ну что ж, вперед! Раз мы выбрали подвиги, то придется идти до конца.
Брукс решила довериться судьбе. Так кончился этот странный вечер.
Глава 4. Поиски смысла
На следующее утро машина сломалась в пятистах метрах от проходной – мотор покашлял и заглох. Авита Брукс выбралась на раскаленный тротуар и с досадой хлопнула дверцей.
– Отличное начало дня.
Утренняя неудача предупреждала о неведомых пока неприятностях. Возле электронного пси-турникета угрюмо маячил развеселый охранник со смятой сигаретой в зубах.
– С опозданием, курочка. Ты нарываешься на полноценный штраф, должно быть, завелись лишние лишние.
Брукс сняла с шеи конфедеральный жетон и приготовилась вставить его в прорезь турникета. Охранник махнул рукой.
– Не надо. Ты близорукая, что ли? Со вчерашнего дня эту штуку заменили. Новая модель – просто блеск, считывание личного ментального отпечатка, запрос в Систему, жетоны отдыхают, и никаких неприятностей.
– А если заявится чужой? – ехидно поинтересовалась Авита.
– Кибер успокоит его парализатором.
Авита с опаской прошла между отполированными перилами.
– А ведь лицензии на глубокие пси-проверки у вас наверняка нет.
– Боишься – проси увольнения. Очистишь место тем, кто поумней.
К цеху вела бетонная дорожка, обсаженная низкими стрижеными кустиками. Возможно, среди миниатюрных листочков тоже скрывались датчики пси-слежения, но это не волновало Авиту. «Интересно, куда Компания девает такую прорву частной информации?».
Брукс незамеченной нырнула в высокое здание цеха и устроилась в кресле оператора. Девушка, чья смена недавно кончилась, как раз собиралась уходить и поправляла стянутый пестрой лентой пучок белоснежных волос. Ее водяной прозрачности глаза сильно покраснели, усиливая сходство с лабораторной мышью – наверняка сказались бессонная ночь и нервное напряжение. Заметив Авиту, альбиноска обиженно надулась.
– С опозданием, подруга – я полчаса отработала вместо тебя.
– У меня машина сломалась.
– Ладно, извиняю. Будь осторожна, с утра очень туго работает сенс-автоматика. Я уже сказала мастеру, он обещал прислать ремонтников, но что-то никто не идет. В любом случае – я свое отстояла. Светлого тебе разума и всяческих благ.
И альбиноска скрылась, поспешно выскочив за ворота цеха. Авита нахлобучила на голову обруч пси-ввода и надела очки-монитор. Картинка трепетала, как полотнище флага на ветру. Брукс нахмурилась – изображение мигнуло и остепенилось.
– Так-то оно лучше.
Автомат-сборщик покорно ждал, чуточку пульсируя. Привычно скрещивались две нити – линии подвесного конвейера. Работа, изначально рассчитанная на норма-ментальных, не отличалась сложностью, но требовала |усидчивости и внимания. По каждой из двух подвесок ползли условно изображенные детали – по левой «желтые» или «красные», по правой – «синие» или «зеленые», вперемешку. Эти заготовки напоминали Брукс недозрелые, но уже кем-то надкусанные груши. Схематически изображенный на картинке автомат подхватывал заготовки, соединял и бросал готовую вещь в лоток. Цвет мультяшной груши в известной мере был условностью, являясь лишь обозначением истинных форм и размеров, но Авита всегда предпочитала не интересоваться лишними подробностями. Система приказов общалась с работником через монитор-очки, прямо сейчас на левой половине картинки маячила желтая полоса, а на правой – синяя.
Авита сориентировалась. Ближняя к автомату «груша» на левом конвейере полыхала красным боком. Брукс легким ментальным щелчком переключила подвеску, «краснуха» свернула с прямого пути, переместившись в запасник – на медленно крутившееся кольцо, увешанное пока что невостребованными предметами. Следующая по порядку «груша» оказалась правильного, желтого цвета. Правый конвейер не создавал проблем – он уже бойко тащил голодному автомату свой синий груз.
– Поехали. Ну и путаница сегодня.
Сборочный автомат заглотал обе «груши», желтую и синюю, меланхолично раздулся и сплюнул в тележку результат. Авита облегченно вздохнула – обошлось без брака. Левая полоса на мониторе окрасилась теперь красным цветом, зато левую подвеску конвейера сплошь усеивали желтые плоды. Девушка на секунду зажмурилась и немного подтолкнула запасник пси-пинком. Где-то далеко, в реальном мире, обиженно загудел мотор. Кольцо поспешно повернулось, отставленная вначале за ненадобностью красная «груша» перескочила из запасника на главный конвейер, замещая нехватку.
– Кушай на здоровье.
Работа шла своим чередом, мелькание «груш» сливалось в пляску красок и ментальных образов. Авита удивилась – тщательно подогнанный обруч все сильнее давил виски.
– Что за дрянь? Мне ведь больно.
После этих слов хватка обруча вроде бы ослабела. Картинка на мониторе опять встрепенулась, Авите пришлось прищуриться, чтобы удержать изображение на сетчатке.
– Ой, мамочка и папочка! Когда это кончится?
Она скосила глаза на таймер, оказалось, что прошло всего полчаса, до конца восьмичасовой смены оставалась целая вечность. «Груши» сыпались словно из рога изобилия, команды норовили усложниться, в какой-то миг Брукс показалось, будто она утратила способность различать цвета. В висок остро ударило молоточком боли. «Неужели вся эта сумятица в мозгах из-за блока?». Левую подвеску сплошь усеивали красные «груши». Призывно горела желтая полоса. Запасник оказался пуст. Разум Брукс заметался, отыскивая несуществующее решение.
– Система, сброс!
Она метнула в пустоту ментальную команду аварийного торможения и немного расслабилась. Остановка конвейера считалась нежелательной, это могло стоить годовых премиальных, но, по сравнению с порчей сборочного автомата, была, пожалуй, куда меньшим злом.
Картинка застыла. Автомат прекратил пульсировать, «груши» замерли на подвесках, застыли кольца накопителей.
– Уф!
Брукс судорожно вздохнула и стянула очки, вытерла глаза и мокрый лоб. Потом убрала со лба растрепавшиеся пряди.
В ту же секунду ее охватила растерянность – реальное положение вещей совершенно не соответствовало тому, что коварно подсовывал ей монитор. Сборочный автомат продолжал неистово работать, поглощая вперемежку все детали – «красные», «синие», «желтые» – любые. Впрочем, вне виртуального мира очков все железяки были одного и того же стального цвета, различались только формы. Оба конвейера, левый и правый, крутились вовсю, детали шли на приступ, явно собираясь похоронить под завалом сборочную машину. Автомат не сдавался и, лихо сотрясаясь, плющил неодушевленные жертвы, сильная вибрация раскачивала его станину. Лязг и скрежет стояли невероятные – прозрачные стенки операторской кабины бряцали, в приемном лотке, росла куча безнадежного изжеванного, покалеченного металлического лома.
Ошеломленная Брукс видела, как рысью несется по узкому проходу разъяренный мастер Цин. Его щеки пылали, короткие волосатые пальцы сжались в плотные кулаки.
– Дура! ДУРА!!! Жми ручной останов!
Авита опомнилась и рванула рычаг. Конвейеры под потолком нехотя протащили груз еще около метра и встали, лязгнув напоследок. Должно быть, неудовлетворенный демон беспорядка, вселившийся в Систему, приготовил прощальную шутку – в этот момент разом ослабели все захваты, и подвешенные к потолку детали четырех сортов бойко посыпались вниз, со стуком ударяясь о бетонный пол. Болванки падали относительно далеко, но осторожный мастер съежился и бодрыми скачками пустился под защиту авитиной будки – каждая такая «капля» превосходила размерами футбольный мяч. Цина не любили за мелочность, люди в соседних отсеках, оправившись от удивления, хохотали. До Брукс почти не долетали приглушенные перегородкой стонущие звуки, зато она отлично видела искаженные смехом лица подмастерьев пси-механика.
– Идиоты – таким не жалко ни себя, ни других, ни испорченной работы! А ты, Брукс, просто курица! – Толстяк Цин едва не плакал, растирая струйки пота по лбу и ежику пегих волос.
Авита, с горя осмелев, огрызнулась:
– Свободный гражданин, ваша сенс-автоматика развалилась до трусов.
– Постыдись, Авита, у тебя на уме одни трусы.
Цин завозился со служебным уникомом чтобы настучать дирекции. Хитрец не включил звук, обходясь клавиатурой, Авита не сумела разглядеть через плечо ябедника мелкий текст.