Елена Добрынина – Восемь дорог Желтого источника (страница 39)
Пока она расставляла фигуры, мысли ее снова и снова возвращались к той теме, которая мучила ее уже столько дней. После странного сна об игорном доме, она ясно и четко ощутила в себе жажду мести. Да, это чувство было ей знакомо, она сроднилась с ним и воспринимала его не как отраву, а как доброго друга. Она определенно хотела отомстить кому-то. Но вот кому? Она по-прежнему ничего не помнила о своем прошлом. А ведь она уже немолода, и, скорее всего, имеет семью: мужа, детей, множество родственников… И много, очень много воспоминаний. И где они?
Эта невозможность ясно понять свое положение раздражала и изводила ее, не переставая, словно ноющий зуб.
— Вы достойный соперник, — замечание господина Гэн вернуло ее в настоящее. Он следил за ней поверх сплетенных пальцев, и она отругала себя за то, что позволила увлечься бесполезными, ничего не дающими мыслями. — Не боитесь рисковать, но привыкли заранее просчитывать ходы.
— Разве то же самое нельзя сказать и о вас?
— Пожалуй, — согласился он. — В этом мы похожи. Вы умеете проигрывать и всегда блюдете свои интересы, за это я вас уважал и уважаю, — он обозначил уголками губ легкую улыбку. — Мне понятны мотивы, которые движут вами.
Пальцы ее непроизвольно сжали фигуру — слона, которым она как раз делала ход. Стук гладкого камня о доску вышел чересчур громким.
— Вы слишком много знаете обо мне, Гэн-лан, — она старалась не выдать своего волнения и говорила спокойно, почти игриво, а еще открыла веер и обмахнулась им пару раз. — Мы ведь были знакомы и до того, как оказались у Владыки в гостях, не так ли? Какие дела нас связывали?
Она так надеялась, что он не поймет, с каким напряжением она ждет его ответа. Разумеется, она ошиблась.
Он лишь еле заметно покачал головой.
— Госпожа, кто же разыгрывает самую сильную фигуру в начале сражения? Вы первая посчитали бы это признаком глупости.
Ей хватило выдержки улыбнуться.
— Вы правы. Но разве мы с вами сражаемся?
— Пока наши интересы совпадают, нет.
Исчерпывающий ответ.
Она украдкой бросила взгляд на человека напротив. Нет, она не воспринимала его как заклятого врага. Скорее как умного противника или союзника. Эти понятия в представлении госпожи Дзи отличало только то, противоположны или сходны их цели. Ничего личного. И все же, мог ли он быть объектом ее мести? Пожалуй, сбрасывать этот вариант со счетов не стоило, хотя чутье и говорило об обратном.
Госпожа как раз нашла интересную комбинацию, с помощью которой могла защитить своего генерала и объявить шах вражескому, когда вокруг началась суета: послышались окрики, распоряжения, забегали стражники и прислуга. А через некоторое время к беседке, в которой они расположились, направилась процессия: впереди шел человек средних лет в наряде чиновника с четырьмя сопровождающими — эти при оружии и в легких доспехах. Замыкали шествие многочисленные служанки с корзинами.
Войдя в беседку, чиновник поклонился глубоко и почтительно.
— Недостойный Лин Шу приветствует господина проверяющего. Молитвы мои услышаны, пусть даруют боги вам здоровье и процветание. Примите же от верного слуги вана эти дары.
Он махнул рукой — и часть служанок положили к ногам гостей свертки и шкатулки.
Госпожа Дзи оценила щедрость хозяина: здесь был и шелк тончайшей выделки, и жемчуг — натуральный и отличного качества, она проверила, и украшенная золотом и перламутром утварь.
— Благодарю вас, — господин Гэн кивнул так, словно принимал подобное богатство каждый день и не по разу. — Давайте сразу перейдем к делу.
— Конечно-конечно, — чиновник тоже был рад, что торжественная часть прошла так быстро.
Он сделал знак — и прислуга, с комфортом устроив своего господина, удалилась. Остались только четверо охранников.
— О, я так надеюсь, что вы сможете найти исток тех волнений, что обрушились на мою голову.
«Исток?»
Они с господином Гэн снова переглянулись. Кажется, им все-таки придется здесь задержаться.
— Мы приложим все возможные усилия, — медленно пообещал «проверяющий», и она послушно склонила голову в знак согласия и приготовилась слушать.
А дело-то, и правда, было весьма необычным.
Началось все дней пятнадцать назад. Тогда господин Лин Шу получил странное послание.
Поначалу он принял эту записку за пустые угрозы. Но через день, посетив по своему обыкновению молельню, заметил, что одной из восьми фигурок бессмертных не хватает. Но и тогда он не столько испугался, сколько разозлился, что в доме завелся вор: этими старинными фигурками, выточенными из белой яшмы, он очень дорожил.
Он перевернул весь дом, приказал обыскать всех слуг, служанок, наложниц и даже жен, рискнув вызвать их обиду — фигурка будто в воду канула.
С этого дня двери в молельню и днем и ночью охраняли самые верные слуги, из числа тех, что приехали в новый дом вместе с господином Лин Шу. Они клялись, что не видели и не слышали вокруг ничего подозрительного. Но спустя два дня господин не досчитался еще одной статуэтки.
Вот тогда-то он и вспомнил о послании и встревожился не на шутку за свою жизнь. Он потратил столько серебра на пожертвования храмам, что мог бы купить на него дом. Куда бы он ни шел, его везде сопровождала охрана. А молельню в доме теперь сторожили не только снаружи, но и изнутри.
Однако, и эти меры не помогли. Статуэтки, словно издеваясь на ним, продолжали исчезать буквально из-под носа охранников.
Господин Лин Шу не находил себе места от беспокойства. Он обратился к предсказателям — те гадали на стеблях тысячелистника, на костях и на монетах — и все как один твердили, что пропажа найдется, что она рядом с ним, но подробностей никто из них не мог сообщить. Он приглашал к себе монахов и колдунов. Те провели священные обряды и развесили в молельне десятки талисманов от нечистой силы. Но это принесло столько же пользы, сколько приносит утешения голодному нарисованный финик.
У чиновника пропал аппетит, он начал страдать бессонницей и это сильно сказалось на его службе. Местный ван велел разузнать, почему его подчиненный пребывает в столь скорбном состоянии. А узнав, заинтересовался и пообещал прислать ему «знающего человека». И очень вовремя, потому как этой ночью снова исчезла фигурка бессмертного. Ну словно в воздухе растворилась.
— Сколько фигурок осталось? — спросил господин Гэн, выслушав этот рассказ.
— Всего две. — В голосе хозяина дома звенела тревога.
— Я желаю осмотреть молельню. — Гэн не повысил голоса, но он прозвучал веско. С той уверенностью в нерушимости своей воли, которая сразу выдает человека, привыкшего повелевать.
У господина Лин Шу такой не было, хотя на слуг он покрикивал громко, грозно даже. Заставить слушаться собаку можно и так, а вот тигр… Тот уважает только внутреннюю силу.
Она еще раз посмотрела на господина Гэн.
«Да, я сделала правильный выбор, — эта мысль мелькнула неожиданно, словно прикосновение крылышка ночного мотылька и заставила ее замереть: — Выбор? Какой еще выбор?»
Ответа не было. Лишь оставшееся смятение и легкий отзвук приятного чувства удовлетворения.
— Конечно-конечно, я и сам собирался… — засуетился тут же господин Лин Шу, вскочил на ноги и сделал знак охранникам. — Прошу вас, для этого нам нужно вернуться в дом.
— Вход в молельню только один, — объяснял он по дороге. — Со стороны двора в нее не попасть. Она находится недалеко от моих комнат. Моя жены устроили ее для меня, так как я имею обыкновение молиться часто.
— А эти фигурки бессмертных действительно так ценны? — поинтересовалась госпожа Дзи.
— О да, они достались мне от отца, а тому — от деда. Уверен, им не меньше нескольких сотен лет.
— И все же, дело не в них. — размышлял вслух господин Гэн. — Если вор так легко может их заполучить, зачем ему усложнять себе жизнь и писать вам о своих намерениях? Нет, цель злоумышленника — вы сами. У вас имеются враги?
— В том-то и дело, что нет, — развел руками чиновник.
— Плохо. Если человек вашего возраста и положения считает, что не имеет врагов, значит, он просто не знает их в лицо.
Господин Лин Шу не нашел, что возразить на это и дальше шел молча.
Они вошли в дом, свернули налево, еще раз налево, и тут на госпожу Дзи прыгнуло что-то темное и мохнатое, похожее на огромного паука. Она вскрикнула, попыталась стряхнуть с плеча непрошеную тварь и стукнуть ее веером, но та вдруг вцепилась ей в прическу.
«Дуду!» — «Перестань же, паршивка!» — «Госпожа, простите, это наша вина!» — бросились к ней на помощь служанки.
— Неужто в своем доме я должен краснеть от стыда перед гостями, потому что вы вдвоем не можете уследить за проклятой обезьяной? — Господин Лин Шу разозлился не на шутку и тем спас служанок от позора куда более сильного: госпожа Дзи не преминула бы отходить этих дурех по лицу. Чего-чего, а ротозейства она не терпела. А так они отделались лишь испугом и парой уничижительных взглядов.
— Кому принадлежит животное? — Гэн с отстраненным интересом разглядывал мартышку.
Та оказалась совсем небольшой — размером всего-то с мужскую ладонь. Она испуганно жалась к одной из служанок, но симпатий у гостьи все равно не вызвала. В отличие от множества подозрений.