Елена Добрынина – От винта, господин дракон! (страница 8)
Когда я откопала среди всех работ свою, то почувствовала почти непреодолимое желание на самом деле кое-кого пристукнуть. Чуть ниже вполне заслуженной мной пятерки, значилось крупными, на диво аккуратными буквами: «
Глава 4
— Давай помогу, а ты доделывай лучше свой артефакт, — Сойер сдул со лба светлый вихор и, не встречая сопротивления, деловито вынул из моих рук корпус модели. — Уже не терпится посмотреть на эту малышку в деле, столько времени на нее угрохали!
Еще бы, целых три недели! А без его помощи — все четыре бы как минимум. Сойер в клубе появлялся не так часто — сказывалась весьма плотная занятость в «Вестнике», но каждый раз его помощь оказывалась неоценимой. Все же все, что касается склейки, у магов земли выходит как-то сподручнее и ловчее.
Между нами установились очень теплые отношения. Мне он был симпатичен — открытый, приветливый, а я нравилась ему. До открытых ухаживаний дело пока не доходило, но сами знаете, как это бывает: то случайное прикосновение продлится чуть дольше, чем следует, то рука словно невзначай на талию скользнет или на плечо опустится, слегка приобнимая. Мне его внимание было приятно, и я не препятствовала подобному, хотя и не сказать, чтобы активно поощряла.
— Кстати, Джулс, помнишь, ты о работе спрашивала? — неожиданно перескочил блондин на совсем другую тему.
— Да, конечно. Есть новости? — я отвлеклась от работы и очки с увеличительными линзами, предназначенные для работы с мелкими деталями, на лоб подняла.
— Эм… Ага, есть одно дельце, как раз по твоему профилю. Нужно будет пару мобилей глянуть. И несколько артефактов перезарядить: осветительные и бытовые. Огонь и земля. Платят хорошо.
— Сой, — я внимательно посмотрела в эти очень честные серые глаза. — Признавайся, в чем подвох?
— Хех, подвох? — разулыбался он, потирая шею. — Да нет его на самом деле. Просто мы с Заком должны были туда ехать, а он не смог, его… ээ. девушка не пустила..
— Т-а-ак, ну-ка с этого места поподробнее, — потребовала я тут же. — Куда, говоришь, ехать надо?
— Э-э, это в Бессонный переулок. Конечно, не очень близко, отсюда, но и не сказать, что далеко, — заерзал Сойер, — Только лучше тебе под парня нарядиться, девчонкам почему-то заказчики меньше доверяют. Глупости, конечно, но вот так…
Все это было весьма подозрительно. Но деньги мне были нужны позарез. Да и потом, я была уверена, что ни во что опасное Сой меня не втянет. Голова у него на месте.
— Ну ладно, когда ехать надо?
— Завтра ближе к вечеру.
На том и порешили. Каждый вернулся к своему занятию. Сойер терпеливо проклеивал корпус плотной бумагой, я же заканчивала самую муторную часть сборки артефакта и понемногу, капельку за капелькой, вливала в камни огненную магию.
Демонстрацию нашего общего уже детища решили провести через несколько дней — после того, как у клуба состоится первые в этом году полет в горах: Гвен сейчас могла думать только об этом и активно гоняла новых и старых членов «Попутного ветра» по всему, что касалось техники полета и безопасности.
На следующий день после обеда я быстро сделала всю домашку и нарядилась в куртку и брюки своего брата, в которых и заявилась сюда в первый свой день. Еще и кепку, одолженную у Сойера, натянула и покрутилась у зеркала: мальчишка мальчишкой, если не приглядываться, конечно.
— Ты куда это в таком виде собралась? — заинтересовалась Джинни, наливая себе в чашку ароматный чай.
— В этот… как его… Бессонный переулок.
— Это который Бесстыжий, что ли? — ахнула соседка, плеснув от неожиданности чаем из чашки в блюдце. — Ты что? Там же этот… веселый дом.
— Я убью Сойера, — пообещала мрачно. — Хотя нет: сначала вытрясу из него мою долю, а потом убью. Мог бы сразу сказать, а не темнить по углам.
— Ты туда собираешься? А как же репутация? — чуть ли не с ужасом смотрела на меня моя благовоспитанная соседка.
— Джинни, ну какая у меня репутация, я же не леди, — усмехнулась я. — Поеду. На самом-то деле, какая мне разница, где светильники заряжать. Не люди, что ли, там обитают? Но Сой у меня все равно получит пинок по бамперу.
«Пинок» этот вылился в итоге в прочувственную речь о совести некоторых магов и маленькую, но приятную сумму, сверх оговоренного вчера вознаграждения.
Полностью удовлетворенная таким раскладом, я не спеша шла рядом с Соейром, наслаждаясь приятной погодой, видами нашей столицы и краткими, но забавными ремарками моего спутника.
Бесстыжий переулок оказался на деле довольно тихой чистой улочкой, одной из тех, которые в великом множестве украдкой сворачивали со старых проспектов. Сам же дом терпимости — двухэтажный особнячок лавандового цвета с белой отделкой с небольшим уютным палисадником — больше напоминал небольшой провинциальный театр, чем тот самый «веселый дом». Хотя гирлянды из розовых и алых цветов, которыми увиты были маленькие балкончики и парадная дверь, не оставляли сомнений в том, чем именно здесь занимаются.
Мы обошли здание кругом и постучались с черного хода, выходящего в небольшой полукруглый дворик. Нас очень быстро развели кого куда — Сойера — внутрь основного здания, меня — в гараж-пристройку, где показали сразу на два мобиля.
Задачка оказалась несложной, но муторной. Часа на два. Я устала, сорвала один ноготь, измазюкалась не хуже поросенка, зато мобили можно было хоть сейчас везти на выставку.
— Привет! Это ты Джулс? Твой приятель сказал, где тебя искать, — на меня смотрела хорошенькая девица, примерно моих лет, только одетая куда приличнее. И, дождавшись озадаченного кивка, затараторила: — Слушай, зарядишь мне пару светильников и нагревательную плитку там, наверху? Я заплачу. Хочешь деньгами, а хочешь — нет.
— Эээ, — я порадовалась, что щеки мои перемазаны машинной смазкой, оттого и не видно, как они краснеют. — Мне б деньгами… И еще умыться вот..
— Все, идем-идем, пока проверяющие не нагрянули, — она подхватила меня под руку и потащила через полутемный коридор на лестницу на второй этаж. Из некоторых комнат доносились не слишком приличные стоны, крики, а иногда и громкий многоголосый заливистый хохот.
— Вот, — передо мной открылась нарядная белая дверь, ведущая в удивительно зефирную, всю в розовых оборках, комнату. Первым делом я ринулась к умывальнику и с горем пополам оттерла со своей мордашки черные следы, а уже потом принялась за артефакты, которые разложила передо мной девица. Новый взрыв хохота донесся до моих ушей, а через несколько минут — еще один.
— Весело тут у вас, — сказала, вливая силу в очередной светильник.
— По-разному бывает, — серьезно ответила падшая дева. — Иногда и легавых звать приходится. Сегодня-то нет, все спокойно. Тем более, Экхарт здесь. Вон, снова созвал всех девочек свободных и забавляется.
Очень нехорошая догадка пришла мне в голову.
— Это дракон что ли?
— А? Ну да, он самый. Он тут частенько… — она хихикнула… — озорничает. И нас веселит.
— А ты чего тогда не пошла? — кивнула я в сторону, откуда доносился смех.
— Может и загляну попозже, — беспечно отозвалась кокотка. — Хотя я еще с прошлого раза не отошла. Это ж надо как… Кажется, ну что в этом такого, а с непривычки еле разогнулась…
Выслушивать подробности интимных драконьих забав никакого желание не было. Поэтому я быстро закончила работу, забрала честно заработанные деньги и направилась к выходу.
— Дорогу-то найдешь сама, не заблудишься? — хитро спросила девица, давая понять, что мой спектакль с переодеваниями никого не обманул.
Я кивнула, попрощалась и огляделась, припоминая, как и куда идти — сейчас направо, мимо вот этого развеселого номера, по коридору — и по лестнице вниз… ничего сложного. Только надо еще найти Сойера, надеюсь, он уже закончил свою работу…
— Иии! — раздался очередной визг, перешедший в хохот. — Я сейчас упаду!
«И я!» — «И я!» — «Можно, я хотя бы ногу опущу?»
— Эрх, долго еще? Мы сейчас все тут поляжем..
— Ай, падаю!
Грохот, смех, татарам.
— Все, дамы, перерыв, далеко не расходимся, — объявил, посмеиваясь, очень знакомый хрипловатый голос, а в следующий момент дверь номера неожиданно открылась — я едва успела отпрыгнуть в сторону — и предъявила мне сразу две дивные картины.
Картина номер раз — замерший в дверях дракон. Надо было мне, конечно, отвести взгляд и тихо прошмыгнуть по коридору, но ящеров в таком образе я еще не видела, поэтому вместо этого встала столбом во все глаза разглядывая Экхарта Алирийского в не совсем подобающем виде. Ни сюртука, ни жилета положенного всем драконообразным — только белая рубашка с длинным острым воротником, да и та расстегнута почти наполовину, рукава закатаны чуть не до локтя, а затейливый галстук развязан и свиcает на манер своеобразного шарфа. В пальцах дагон ректор совершенно непедагогично держал еще не зажженную сигару.
Сначала он моргнул от удивления, затем нахмурился.
— Хоуп?
Картина номер два — то, что я успела заметить в проеме двери за его немаленькими, надо сказать, плечами. В глубине комнаты творилось хрущ знает что — несколько полуодетых девиц в полупрозрачных нарядах замерли, держа друг друга за талии будто прелестные купальщицы или мифические водные девы, водящие хоровод. Еще несколько их товарок разминали затекшие руки, ноги, спины и весело хихикали. А ближе к двери стоял мольберт. И на большом белом листе грифелями накидан был набросок… Я даже на цыпочки привстала, желая рассмотреть получше