Елена Добрынина – Непреодолимые обстоятельства (страница 8)

Она покрутилась перед зеркалом и только потом заметила, что из кухни на неё воззрилась маман, а Танька, выглянув из соседней комнаты, замерла, открыв рот. Тот случай, когда говорят: челюсть уронила. Внутренняя Лелька в ней ликовала — все-таки не зря она жевала шпинат и сельдерей.

— Бог мой! Куда собралась-то, Ольк? — Спросила изумленная мама.

— В клуб! — С гордостью даже ответила её младшая дочь, только что испытав чувство сродни триумфу. — Ну, как вам?

Мама одобрительно кивнула и чуть ли не слезу смахнула:

— Прелесть, доча!

— Только не пей много, а то унесёт, ты ж вечно голодная бродишь. — Предостерегла сестрица.

Лелька хмыкнула. Танька, как всегда, в своем репертуаре.

В дверь позвонили, и Лелька поспешила открыть. Это на 99,9 % была Катюня.

Через секунду в их тихой квартире словно поселился ураган. Летел себе мимо через юг столицы и вдруг решил заглянуть в отдельно взятую квартиру на шестом этаже. Ураган этот звался Катька. Там, где она появлялась, сразу становилось шумно и суетно.

Катька успела поохать, поржать, расцеловать маму и Таньку и даже щёлкнуть по носу Вадьку, который выглянул из комнаты, встревоженный гвалтом.

Ещё через десять минут в прихожей разразился нешуточный спор. Каждый считал, что Лельке надо изменить причёску. На этом общая мысль разделялась на множество мелких и разных, иногда даже противоположных мнений. Так, Лелька считала, что можно пойти с традиционной и любимой ею косой, мама предлагала сделать кудри, а Танька тыкала в какой-то старый журнал мод, где на картинке была изображена дама с высоким хвостом, уложенным вокруг себя этакой шапочкой, гулькой. Что-то из шестидесятых, а по-простому — древнее и не очень актуальное. Катька пошла ещё дальше и предложила высокий хвост на затылке, но непременно с накрученными в нём прядями. У Ольки закружилась голова.

— Тише! — Рявкнула она и в прихожей вдруг все смолкло. Все спорщики уставились на неё в едином порыве. Доказывая, кто из них предложил лучшую причёску, они и забыли, что вообще-то волосы Олькины и только ей решать, что с ними сделать.

— Я сделаю хвост, но накручиваться не буду. — Решилась, наконец, девушка.

Времени завивать кудри катастрофически не осталось. Махнув рукой, мама скрылась на кухне. И вовремя, оттуда как раз потянуло несколько пережаренными котлетами.

Катька поджала губы, выражая пренебрежение. Правда, ненадолго. Дуться длительное время она была не в силах.

— Делай уже и пойдём, а то время поджимает. И чего так бледно накрасилась? — Перескочила подруга на новую тему.

— Отстань, Кать, нормально я накрасилась. Не попугай же я, как… — Лелька вовремя захлопнула рот. И хорошо, что Катька, увлечённо рассматривающая себя в зеркале, даже не заметила Олькиных слов.

Из зеркала Ивановых в прихожую смотрела долговязая и вертлявая, но довольно смазливая на мордашку девушка. Если бы ещё Катька одевалась, подчёркивая свои достоинства, а они у неё несомненно были, то вообще бы слыла красоткой. Тонкий и длинноватый, но зато ровный носик, слегка прищуренные в силу небольшой близорукости глаза, тонкие губы. Волосы Катька стригла, оставляя удлиненное каре. А вот с цветом экспериментировала нещадно. За все время их дружбы Лелька видела подругу со всеми цветами радуги на голове, даже с синими и розовыми волосами. На данный момент Катька предпочла быть блондинкой, так как вычитала, что мужчины в первую очередь обращают внимание именно на этот цвет волос. Теория не сработала, но пока Катьке не надоело, и она была светленькой.

Облегченно выдохнув, что Катька не обратила внимание на ее слова, Лелька принялась собирать хвост на затылке.

В конце концов через полчаса подруги, заливисто хохоча, вывалились из подъезда и уселись в жёлтую машину такси, которая понесла их сквозь московские пробки в самое сердце столицы — в центр, в пафосный клуб на Патриарших прудах.

Народу у клуба собралось довольно много. Люди курсировали туда и обратно, собирались группками недалеко от крылечка, которое вело внутрь старинного особняка, переделанного в танцевальное заведение. От старинного дома остался лишь фасад и это показалось Лельке грустным. Этакая проделка, а внутри полностью новое на месте навсегда утраченной эпохи. А ведь, эти стены помнят своих прежних хозяев, которые любили играть в карты в гостиной, принимать гостей или сидеть у окна и любоваться зелёным палисадником перед двухэтажным домом.

Катька толкнула Лельку в бок, отчего та подпрыгнула.

— Давай, пойдём, чего встала.

И Лелька вдруг осознала себя перед ступенями, ведущими в клуб, а не на старой московской улочке позапрошлого века. Вот правду о ней мама говорит: фантазерка и мечтательница. Вздохнув, Лелька поковыляла за ушедшей чуть вперёд подругой. Идти было сложно, на Лельке были огромные шпильки-лодочки телесного, то есть нюдового цвета, в которых удобно было только стоять. Последний раз Лелька их надевала на вручение диплома в универе и потому жутко отвыкла. Лелька про себя выругалась: хотела же надеть белые кеды, но Катька сказала, что допустит это только через свой труп. Лелька сжалилась над подружкой и пошла у той на поводу, о чем сейчас очень жалела. Но ничего не изменить, а потому очень осторожно ступала в своих туфлях по булыжной мостовой и тротуарной плитке. Внутри народу было ещё больше, несмотря на то, что клуб только-только открылся.

Они вошли, миновали охрану и Лелька сразу же пошарила глазами по помещению, ища место, где можно присесть.

Катюха куда-то испарилась. Лелька только и видела, что зад удаляющейся подруги, пританцовывающий в такт музыке. Лелька встала у бетонной колонны, что поддерживала второй ярус, который словно амфитеатр опоясывал сцену и стеклянный куб на ней, в котором выплясывали практически голые девицы. Из одежды на ней были кожаные трусики и некое подобие бюстье. Высокие сапоги на огромном каблуке дополняли образ танцовщиц. Лелька зачарованно кинула взгляд на сцену, на этот стеклянный куб. Она понимала, что это их работа — танцевать и раззадоривать толпу, но всё равно никак не могла не удивляться столь откровенному наряду.

Откуда-то вдруг возникла подруга. В руках она несла два бокала с коктейлями. Судя по всему, так любимый Катькой «Апероль», поняла Лелька.

— Держи! — Катька всучила ей бокал и поправила сползающую с плеча сумку.

— Откуда ты их взяла? — Спросила Лелька, пытаясь перекричать толпу и музыку.

— Угостили. Не парься, пей.

Лелька рассмеялась. Неудивительно, Катька — такая оторвила, что коктейль — это меньшее из того, что она может достать. Лелька отпила напиток и сдвинулась чуть влево. Оперлась спиной на колонну и смотрела по сторонам.

Какое-то странное чувство посетило её. Забилось тягучей тревогой в горле. Точно такое же ощущение, как и на спортивной площадке по утрам. Может, она совсем уже спятила, везде ощущая преследователей? Лелька оглянулась, ища глазами вновь слинявшую неизвестно куда Катьку, а потом подняла глаза на лестницу, ведущую на балкончики, где была VIP зона. Ноги её подкосились, ладошки моментально вспотели. Сердце забилось в горле. Прямо на лестнице, буквально в двух шагах стоял и смотрел на неё Рустем.

Глава 8. «Средь шумного бала случайно…»

Рус приехал в клуб, кивком головы поздоровался с охраной на входе и прошёл сразу на второй этаж, где располагалась VIP зона. Народу всё пребывало, и он решил сразу спрятаться в кабинке от шума и грохота музыки.

Его уже ждали Дато и Марина. Рус даже не удивился: добилась-таки своего, вцепилась в друга мёртвой хваткой. Видимо, за неимением лучшего варианта.

— О, Рус! Вот и ты! Садись, дорогой.

Рустем повесил пиджак на спинку стула и присел на мягкий диванчик напротив.

— Кто ещё будет?

— Ребята попозже подъедут. Что пить будешь? — Спросил Дато, отпивая что-то из стакана.

В кабинку заглянула девушка в форме официантки. Пить совершенно не хотелось. То ли усталость сказывалась, то ли тот факт, что утром он собирался ехать караулить Булку. Рустем для приличия заказал порцию виски со льдом и воду, и девчонка, быстро кивнув, уже через пару минут выставляла перед ним напитки.

Марина строила глазки, как будто пытаясь очаровать, не стесняясь при этом своего спутника и покровителя. И это поведение казалось Рустему тем более странным.

— И вообще, Рус, я на тебя ещё обижена, — вытянула Марина губки, отпивая своё шампанское из тонкого фужера. — Некрасиво ты поступил.

Рус улыбнулся одними уголками губ. Да уж, что и говорить, Марина — явно не та компания, в которой ему хотелось провести сегодняшний вечер.

— Что сделал мой дорогой брат? — Усмехнулся Дато, итак обо всем зная.

— Да так, — слилась Марина. Ей явно было неприятно рассказывать о своем поражении, когда Рус отправил ее домой на такси. — Пойду я лучше потанцую. Скоро Милка подъехать должна.

Марина встала и, виляя аппетитными, ничего не скажешь, бедрами, направилась прочь из кабинки.

— Ты решил с ней замутить? — Спросил Рустем, отпивая воду из бутылки.

— Почему бы и нет, пока никаких других вариантов не подвернется. Хотя я прекрасно знаю, почему она со мной: чтобы быть ближе к тебе. — Не обижаясь, а лишь констатируя факт, отметил Дато.

— Брось. Я с ней не буду.

— Что так? Зачем-то же ты на нее играл. — Ухмыльнулся друг.

— Это было от скуки. — Лениво ответил Рус.