Елена Добрынина – На той стороне (страница 34)

Сам же он невозмутимо очинял перья. К допросу готовится, поняла Аня. Она приподнялась и с удивлением спросила:

— Александр Сергеевич, это вы? Где я и почему вы тоже здесь?

— Александр Сергеевич, голубчик, — вдруг спохватился доктор и засобирался вон, — я своё дело сделал, зовите, коли буду нужен. Но лучше без меня, — снова пошутил эскулап и откланялся Ане.

— Спасибо, Игнат Петрович, вы мне очень помогли. Обязательно позову в случае чего. — Отозвался Гнездилов и, положив перо на лист бумаги, поднялся из-за стола.

Он подошёл к кушетке и подал Ане руку. Ей не оставалось ничего другого, как подняться и пройти к стулу, стоявшему напротив стола, за которым ещё мгновение назад надворный советник очинял перья.

Изображать ничего не пришлось. Ушибленная давеча нога разболелась не на шутку, а каблук одного ботинка был сломан, отчего она прихрамывала. Шляпка потерялась неизвестно даже когда. То ли от скачки вверх тормашками, то ли от нервов разболелась голова. Захотелось реветь. Ещё пару часов назад она любовалась превосходным платьем, подготовленное Асей, а потом ловила на себе восхищённые и завистливые взгляды в театре, а сейчас стояла в отделении полиции перед сыщиком в порванном грязном одеянии, с синяками и выбившейся прической. Но гораздо сильнее её раздражало это унизительное положение — стоять перед Гнездиловым в таком виде. А ему словно доставляло удовольствие рассматривать её чумазую и потрёпанную.

— Даа, — задумчиво протянул мужчина, приглашая её присесть на стул. — Под каждой шёлковой юбкой скрывается всего лишь обычная баба.

Аня вспыхнула до кончиков ушей и вздернула подбородок. Она, конечно, не графиня, но такие комментарии — это уж слишком. В конце концов, виновник такого ее состояния — он, Гнездилов, и есть. Так что может оставить скабрезные шуточки при себе.

— Вы правы, Александр Сергеевич, — язвительно улыбнулась она и присела на стул как можно изящнее, учитывая ее положение. — Как и в любом мужчине, граф он или крестьянин, скрывается прежде всего самец. Вы об этом хотите со мной здесь поговорить? — И презрительно обвела помещение взглядом.

Гнездилов восхитился. Кем бы она не была, будет непросто. Сломать её вряд ли получится, по крайней мере быстро. Он прищурил свои тёмные глаза:

— Нет, конечно же. Вовсе не об этом.

— Тогда будьте любезны ответить на мои вопросы, которые я уже задала, когда пришла в себя. — Твёрдым голосом попросила Аня.

Гнездилов обошёл стол, но не сел, а навис над ним, пугая громадой своей фигуры.

— Не стоит занимать подобную позицию, Анна Алексеевна. Поверьте моему слову. Я, конечно, отвечу на ваши вопросы, но лишь из хорошего к вам отношения. А также из доброго отношения к Ильинским, к которым вы старательно втёрлись в доверие в очень короткий срок.

Аня округлила глаза. И играть не пришлось, она на самом деле была поражена таким заявлением. Хотела перебить, но Гнездилов осадил её движением руки, словно показывая, кто здесь решает, когда ей говорить. Сыщик продолжил:

— Вы в полицейской части, рядом с домом дядюшки. А задержал я вас, поскольку имею веские основания. И от этого вам не отвертеться.

Александр Сергеевич уселся за стол и открыл кожаную папку, лежавшую на краю стола. Из нее он достал две фотографические карточки и смятый исписанный лист бумаги.

— Я расследую дело о революционерах-террористах, которые задумали акт против царствующего по Божьему велению режима. — Александр Сергеевич почтительно покосился на портрет императора, висевший на одной из стен. — И мне известно, что в группу, которая планирует это богомерзкие дело, входят несколько человек, в том числе и данный человек.

Гнездилов поднял одну из фотокарточек, и Аня увидела, что на снимке запечатлен Иван.

Глава 49. Спасение из лап паука

Когда легавые обшарили весь дом, и жильцы смогли уже занять свои квартиры, дворник наконец, вернулся в свой полуподвальный этаж. Он устал, перенервничал, глаз заплыл от удара молодчика. Хотелось только одного — выпить рюмашку свойского самогону и уснуть беспробудным сном. Ищейки перерыли всё, но детину, который двинул ему в глаз, так и не нашли.

Он слышал про чертовщину, творящуюся в этом подвале в полную луну: людей, которые вдруг выходили из чулана, но сам впервые столкнулся с подобным. Предыдущий работник не выдержал и упросил забрать его в новый дом, построенный хозяином в прошлом году. А он остался здесь, а теперь вот готов был упиться вусмерть, чтобы только забыть о существовании этого чулана.

Дворник решил запереть чулан снаружи и вышел с огарком свечи в предбанник. Уговаривая себя и подбадривая, он накинул засов и выдохнул.

— Натоптали, ироды, — выругался мужик и потянулся в угол за метлой. В тот же момент он вдруг заметил, что в углу прихожей прямо у двери, за шуфельной лопатой, служившей совком, что-то поблескивает. Подсветил себе свечей, нагнулся и поднял золотой перстень с кровавым рубиновым камнем.

— ЧуднО! — Изумился дворник. — Тут же жандармы всё перерыли.

Он пожал плечами, рассмотрел перстень и сунул его за пазуху. О чем в последствии пожалел множество раз.

Аня, опешив, уставилась на чёрно-белое фото Ивана, которое показывал ей сыщик. Этого просто не могло быть. Может, Гнездилов по ошибке причисляет Ваньку к террористам? Иначе зачем ему все это? Он прекрасно живет в ее времени, крутит любовь с Асей, наслаждается жизнью. Зачем ему ходить в 1912 год и подрывать царственных особ?

— Кто это? — Попыталась сохранить самообладание она.

— Это? — Александр Сергеевич ткнул в фотку пальцем. — А я думал, это вы нам расскажете, Анна Алексеевна. Ну что ж, давайте скажу я: на фотокарточке участник боевой террористической группы — Иван Плутов. Именно он вёз вас к дядюшке на пролетке, именно он подготовил инструкцию, как смастерить бомбу и написал список того, что для этого надобно.

С этими словами Гнездилов подвинул ей смятый листок бумаги, на котором, она отчетливо видела, вовсе не чернилами, а шариковой ручкой была написана целая куча текста. Хорошо, что Гнездилов не заметил этого, ну, или просто не озвучил сей факт.

— А это — перстень, который всегда есть у членов БГ — боевой группы. И именно с этим кольцом на пальце я видел вас в театре. — Продолжал сыщик, показывая фото золотого украшения, которое она оба раза использовала для перехода.

Сдерживая волнение, Аня спросила:

— Ну, предположим. Только причём тут я?

— Ах, я Анна Алексеевна, не дурите! — Гнездилов начинал раздражаться. — Я прекрасно осведомлён, что с Плутом должна была появиться молодая девушка благородной наружности. Я ждал, что это будет настоящая племянница графа, как бывало ранее, но появились вы, и игра стала ещё интереснее. Просто скажите, где перстень.

— БГ? — Переспросила девушка, пытаясь тянуть время. Она совершенно не понимала, почему Гнездилов записал их в террористы.

— Да, БГ — боевая группа, а иначе — активная ячейка террористической организации, куда вы с Иваном входите.

— Вы бредите, Александр Сергеевич! — Искренне изумилась Аня.

Это и правда было похоже на бред. Иван — террорист, перстень доказательство причастности. Радовало лишь одно, Гнездилов не в курсе, откуда она появилась здесь, а значит, можно частично выдохнуть. Ну, а с бреднями сыщика насчет ее участия в боевых ячейках она еще разберётся.

— Не боитесь завраться, милочка? — Жёстко бросил ей Гнездилов и посмотрел прямо в глаза.

— Кто вы такая и что делали в театре? Где перстень?

Аня фыркнула. Своими уловками он ее не испугает — слишком много чести. Но и перегибать не стоило. Кто знает, что у этого человека на уме.

— Вы могли об этом спросить и в антракте, а не тащить меня в полицейское отделение, как девку с заменительным билетом. Я — Анна Алексеевна Терепова, племянница графа Терепова, а в театре я смотрела спектакль. — Не выдержала Аня. — Вы же осмотрели мои вещи: ни оружия, ни взрывчатки у меня нет. Да и в театр я попала по приглашению. Мне стало дурно, и я взяла извозчика уехать домой. На автомате назвала адрес дяди, а не Ильинских. А потом извозчик разбил пролетку, и я упала, ударившись головой. Очнулась уже здесь, на этой кушетке. — Гнула Аня свою линию. Она наконец-то с ней определилась и врала без зазрения совести, тем более что большинство из сказанного было правдой. Кроме, разве что принадлежности к роду Порфирия Георгиевича. Если приходится врать, нужно врать максимально приближаясь к истине. Так легче запомнить версию и меньше шансов попасть впросак.

— В театр попасть несложно, имея нужные знакомства. Я же попал, хотя не должен был. — Усомнился Гнездилов. — Как вы докажете, что вы племянница графа?

Аня смотрела ему прямо в глаза. Ну и что сказать в ответ? Что в сумке, в потайном кармане есть письмо от Порфирия Георгиевича? Так письмо подделать можно. Оно было лишь за подписью, без личной печати и годилось для рекомендаций на работе или для предъявления дворнику, чтобы вселиться в квартиру дяди. Вряд ли оно послужит доказательством родства.

Аня устала прикрыла глаза. Гнездилов утомлял. От него несомненно исходила сила, но настолько опасная, что почти сразу наваливалась усталость. Он, как вампир, выпивал все силы жертвы. Как паук опутывает муху паутиной и высасывает из неё жизнь, так и Гнездилов плел свои сети вокруг подозреваемых.