Елена Добрынина – Лики миров (страница 38)

Остаток дня я занималась тем, что укладывала в сумку свои нехитрые пожитки и подшивала положенную мне как члену боевого отряда форму — ту самую, серую, про которую когда-то рассказывал Миртен. Сам защитник заявился уже под вечер и вид имел столь расслабленный и довольный, что спрашивать, как у него дела, не было смысла.

— Хорошо погулял? — поинтересовалась вместо этого.

— О, да, — он развалился на диване и одарил меня добродушной улыбкой чеширского кота, — все-таки целительницы — это нечто. Мое сердце безраздельно и целиком принадлежит им.

— Какое завидное постоянство, — восхитилась я и решила уточнить: — Прямо всем сразу принадлежит?

— Хм… пожалуй, все же только хорошеньким, — поправился Мир. — Но какой восторг эти нежные ручки, способные спасти страждущих воинов от одиночества, излечить душевные и телесные раны…

— И всякие нехорошие болячки, подцепленные вследствие беспорядочной половой жизни, — продолжила я, — а что, очень удобно..

— Много ты понимаешь, — тут же отмахнулся от меня защитник, оскорбленный в лучших своих чувствах. — Нет в тебе, Деечка, романтики ни на медяшку.

Да уж куда мне..

— Завтра выезжаем на рассвете, — буркнула возвышенная натура, — с нанимателем твоим встретимся на Зеленой, у стойла, Лютик уже там, а с остальными — за Северными вратами столицы.

— Мир, ты чего, обиделся, что ли? — слегка растерялась я.

— Вот еще, делать мне нечего — на всяких зубоскалок обижаться, — проворчал защитник. Ну точно надулся. Я даже умилилась.

— Ну, прости, — сказала, садясь неподалеку, — не хотела тебя задеть. Я не большой спец по целительницам, сам понимаешь, но раз они тебе так по душе, значит, в них, определенно есть что-то, недоступное для моего невежественного ума.

— Вот то-то же, — сразу сменил гнев на милость Мир, и чтобы я окончательно прониклась темой, принялся мне рассказывать байки из своего боевого прошлого, которые все, как одна начинались с фразы «а вот еще помню была у меня знакомая целительница…». Пришлось слушать и стараться не гоготать совсем уж в голос.

Утро следующего дня мы встретили во всеоружии: встали еще затемно, оделись, взяли сумки и потащились по столичным улицам к Зеленой площади — ближайшей от дома госпожи Альфины общественной «парковке», где размещались стойла — и для лошадей, и для саврусов. Пока Миртен беседовал с тамошним работником, а потом объяснял Лютику, что такая рань — самое подходящее для прогулки время (саврус при этом издавал такие недовольные бурчащие звуки, будто жаловался на свою нелегкую тирексовую долю), я ошивалась рядом, и момент, когда сюда подъехал Лик, совершенно упустила. Но когда мы втроем (включая Лютика) вышли из стойла, боевик уже ждал нас, картинно подпирая плечом невысокий заборчик.

— А где моя коняшка? — закрутила я головой в поисках своего транспорта.

— А вот она, — Лик жестом заправского фокусника указал в сторону привязи. Но там кроме еще одного савруса никого больше не было. Зато Мир на этом месте слегка то ли фыркнул, то ли хрюкнул, — точнее он. Его зовут Конь. На нем и поедем.

— Твой? — поняла я. Ну конечно, кто еще у нас тут такой оригинал. — А почему «Конь»?

— Знаешь поговорку: «саврус не конь, в лесу не заплутает»?

Я кивнула. Была такая.

— Ну так он умудрился. Весьма способный малый..

Тирексик на этом месте повернул в нашу сторону жутковатую башку и произнес что-то вроде «бе-бе-бе».

— и красивый к тому же… прости, забыл.

— Он что, все понимает? — удивилась я. Оба савруса издали в мою сторону пренебрежительный фырк.

— Все — не все, но то, что ему нужно — точно, — сообщил боевик, отвязывая жутика от места его временной «парковки».

— Конь, хвост! — скомандовала я. Саврус издевательски помахал указанной частью тела у меня перед носом к радости всех собравшихся.

— У него свои представления о прекрасном, — усмехнулся Лик и резко, коротко присвистнул.

Хвост тут же изогнулся привычным серпиком, изображая лесенку. Боевик хитро кивнул мне, мол, прошу, и я полезла на спину саврусу. А вскоре и сам магистр устроился сзади, и настроение сразу улучшилось. Сумка с моими вещами досталась Лютику, но он, кажется, не был на меня за это в обиде. Во всяком случае шел вполне спокойно и даже глазом в мою сторону не косил.

А вот я напоследок старалась рассмотреть все проплывающие мимо столичные пейзажи, которые в розовых лучах восходящего солнца казались совершенно сказочными. Стараясь не упустить не одной детали, я крутила головой то направо, то налево, восторженно вглядываясь в уже знакомые, но от этого не менее прекрасные улицы, площади и здания Растабана.

— Ты не могла бы ерзать не так активно? — раздался над ухом весьма недовольный голос.

— Му-ха-ха, — добавил Конь, за что и получил по хохолку самым кончиком темного хлыста, тут же успокоился и больше ехидных сентенций не выдавал, по крайней мере в ближайшие десять минут.

Я, в свою очередь, тоже старалась сидеть спокойно и не вертеться. Получалось, правда, так себе.

Северные врата столицы оказались точной копией тех, в которые мы заезжали с Миром целую вечность назад — та же огромная арка в восточном стиле, те же стражники в сверкающих доспехах, взимающие плату за въезд в город. Чуть отъехав от стен города, мы увидели трех саврусов, спокойно стоящих на обочине. Рядом с ними прогуливались, весело болтая друг с другом, их хозяева. Вот туда-то мы и направились.

— Ждем еще двоих, — подытожил Лик, когда мы все дружно спешились и мужчины обменялись радостными рукопожатиями и похлопываниями, ясно свидетельствующими о том, что все они довольно близко знакомы. Я разглядывала магов, они — меня, как единственного человека из нашей компании, которого они не знали. Двое магов примерно одного возраста с магистрами, один — чуть постарше, с темной бородкой на узком бледном лице.

— Верден, универсал, Свет, — представился мне невысокий мужчина с рыжеватыми волосами и таким смешливым ртом, что казалось, будто он все время улыбается, несмотря на то, что голубые глаза смотрели вполне серьезно.

— Ругер, боевик, Тьма, — слегка склонил голову в поклоне смуглый черноволосый воин с глубоким шрамом через всю левую щеку. Неожиданно светлые, колючие глаза его выглядели несколько пугающе.

— Ледор, боевик, Свет, — бородатый единственный из всех протянул мне руку для рукопожатия.

— Дея, — ответила я, легко сжимая его ладонь, — Призма.

Ледор устремил слегка удивленный взгляд на Лика.

— Это долгая история, — хмыкнул тот.

— Значит ее точно стоит послушать, — хохотнул Верден, — помнится, ты точно так же отвечал Бейли на вопрос с чего это вдруг неккарские барышни начали оказывать тебе такое почтение, а у него повадились требовать жезл предъявить… Потом только всплыли подробности вашей ночной охоты.

Тут даже Мир заинтересовался.

— Оказалось, что у ним повадился наведываться какой-то шалун: девчонок пугал, щипался за разные места, но до откровенного безобразия не доходило и стражники его ловить отказывались. Причем осторожный был, гаденыш… Вот барышни и уговорили как-то командира им помочь. Организовали засаду, тот попался и оказался, как на грех — вылитый магистр тер Бейли: невысокий, лысоватый, с пузком… Девчонки — в крик: обслуживать того шалуна отказались наотрез, столько он им нервов попортил. Вот командир им и предложил: вы, говорит, требуйте у подозрительной личности жезл, предъявит — значит, магистр, все в порядке, а не предъявит — значит тот самый негодник и есть.

Самая ржака вышла позже, когда Бейли пожаловал к барышням, — продолжал свой рассказ Верден, — те ему сразу: жезл гони, а он эдак игриво: «наверху предъявлю», они: «Нет, прямо здесь».. Он чуть и не предъявил… И опять крик: «скандал, бабоньки, бей его, это он самый безобразник и есть».. Еле-еле разобрались..

Тут даже я не выдержала и прыснула от смеха. Лик же слушал это все со спокойной полуулыбкой, словно речь вообще не про него шла. Но когда разошедшийся универсал обратился ко мне со словами: «Вот такие истории, лапа, а с тобой там чего?» осадил балагура одной фразой

— За языком следи, — и сказано это было без злости, но столь холодно и сухо, что у меня даже кончики пальцев закололо, будто лед потрогала.

— Понял, — Верден тут же свернул лавочку и притих, не без интереса на меня поглядывая.

За то время, пока универсал развлекал честной народ байками из чужой жизни, к нам подъехало еще двое всадников. Оба русоволосые, лет двадцати пяти- двацати семи на вид, похожие друг на друга как братья. Ими они и оказались. Аллен и Карэль, оба боевики, маги Тьмы, Карэль к тому же имел дар усилителя.

— Это что, весь отряд? — спросила я тихо Миртена.

— Нет, это его ядро: проверенные люди, с которыми мы сами не раз ходили в Бездну, остальные подтянутся к Границе в течение декады.

— Все в сборе, можем отправляться, — возвестил тем временем Лик.

— Как скажешь, командир, — с энтузиазмом отозвался Аллен. Они единственный не стал спешиваться, и теперь, довольный, сидел наверху, наблюдая за тем, как остальные седлали своих саврусов.

— Ты едешь сзади, — объявил мой магистр, — вперед садишься только если спать очень захочется.

— Почему? — я слегка расстроилась: ехать спереди было куда как приятнее, к тому же и разговаривать так намного удобней.

За ответом пришлось карабкаться на спину Коню.