Елена Давыдова – Путь ведьмы. Печать Сумеречного Сада (страница 9)

— Хорошо, спасибо, — ответила травница. — А вы как себя чувствуете?

— Гораздо лучше, — Марта поставила перед ней миску горячей овсянки с медом и ягодами и чашку душистого чая. — Ты сотворила чудо вчера.

После завтрака Элоиза собрала вещи. Хозяйка вручила ей сверток:

— Возьми, в дороге пригодится.

— Благодарю вас, — травница обняла хозяйку. — За все: за ночлег, за ужин, за доброту.

— Возвращайся, когда сможешь, — сказала Марта. — Для тебя всегда найдется место и кусок хлеба.

Выйдя за ворота Веридики, Элоиза остановилась на мгновение, оглядываясь на город. Дымы очагов поднимались в ясное небо, на улицах уже кипела жизнь: торговцы раскладывали товары, дети бежали в школу, ремесленники открывали мастерские.

Дорога к Вель Тарину петляла среди холмов и рощ. Воздух был свеж, пахло влажной землей и цветущими кустарниками. Элоиза шла неторопливо, наслаждаясь тишиной и красотой природы. Время от времени она останавливалась, чтобы отдохнуть или сорвать целебный цветок для пополнения запасов. Иногда она замечала следы зверей на мягкой земле или слышала пение редких птиц.

За очередным поворотом тропы травница услышала лай собак и громкие голоса. Она остановилась и прислушалась. Лай приближался — кто‑то явно гнал зверя в ее сторону.

Из перелеска на тропу выскочил маленький волчонок. Он замер на мгновение, испуганно озираясь, а за ним показались два пастушьих пса и двое пастухов с длинными посохами.

— Вот он! Держи! — крикнул один из пастухов.

Псы бросились к волчонку. Тот в панике метнулся в сторону, но один из псов настиг его и схватил за загривок. В этот момент Элоиза заметила, что на шее волчонка блеснуло что‑то металлическое.

— Стойте! — громко крикнула она, выходя вперед. — Не трогайте его!

Пастухи остановились, удивленно глядя на незнакомку.

— Да ты глянь, это же волчонок! — возмутился старший мужчина с рыжеватой бородой. — Он вчера наших ягнят пугал, все стадо разбегалось!

— И штука на нем какая‑то странная, — добавил младший, щуплый парень с веснушками. — Видал? Блестит, будто колдовская.

Элоиза подошла ближе, осторожно протянув руку к волчонку. Пес отпустил его, послушно отступив по команде хозяина. Травница присмотрелась: предмет на шее зверя действительно был необычным — тонкие серебряные звенья с выгравированными рунами слабо пульсировали голубоватым светом.

— Это магический ошейник, — тихо сказала она. — Он подавляет волю и причиняет боль. Видите, как руны светятся?

— Мы его не надевали, — оправдывались оба пастуха. — Нашли волчонка в лесу неподалеку, думали, может, чей‑то сбежавший пес…

В этот момент из перелеска донесся низкий предупреждающий рык. На опушке появилась волчица — мать волчонка. Она прижала уши к голове, глаза горели тревогой.

Элоиза залюбовалась ее окрасом: мех переливался оттенками серебра с едва заметными голубоватыми бликами. По спине шла темная полоса, напоминающая Млечный Путь, а кончики ушей отливали жемчужным блеском. Волчонок унаследовал редкую расцветку: в его пушистой шерстке уже угадывались серебристо‑голубые тона.

«Не просто волчица, — мелькнуло в голове у травницы. — В ней чувствуется древняя магия…» Она присмотрелась внимательнее, используя свое чутье. И действительно: вокруг волчицы витала едва уловимая аура — словно мерцание морозного воздуха в лунную ночь. От нее исходило слабое голубоватое свечение, заметное лишь при пристальном взгляде. Когда волчица сделала шаг вперед, под ее лапами замерцали крошечные искорки, тут же растаявшие в траве.

— Посмотрите на ее шерсть… — тихо сказала Элоиза, обращаясь к пастухам. — Видите, как она мерцает? И узоры на спине… Это не случайность. Перед нами не обычная волчица, а хранительница древнего рода, в котором передается магия лунного света.

Старший пастух охнул:

— Так вот почему на волчонка ошейник надели!

— Именно, — подтвердила Элоиза. — Кто‑то охотится за магическими существами. Вероятно, эти люди хотели поймать детеныша, чтобы через него выйти на мать — ее сила куда мощнее. Возможно, планировали подчинить волчью стаю своей воле или использовать их магию для каких‑то темных ритуалов.

Младший пастух побледнел:

— Мы и не подозревали… Просто увидели ошейник и решили, что это чья‑то потерявшаяся собака.

— Я помогу снять ошейник, — сказала Элоиза. — А вы лучше в следующий раз сначала разберитесь, кто перед вами.

Она опустилась на колени рядом с волчонком, который дрожал, но не сопротивлялся. Осторожно провела пальцами по холодным звеньям, прошептала заклинание распознавания. Руны на магическом украшении вспыхнули ярче, затем погасли. Элоиза нащупала скрытый замок и аккуратно расстегнула его.

— Все, малыш, — мягко сказала она, снимая ошейник. — Теперь можешь идти к маме.

Волчонок, едва освободившись, бросился к матери. Волчица тем временем не сводила взгляда с травницы. В ее глазах читалось не только беспокойство за детеныша, но и осознание, что эта женщина видит больше, чем обычные люди. Она сделала еще шаг вперед, опустила голову, и на мгновение Элоиза уловила отзвук мысли — не слова, а образ: лес, полная луна, стая, идущая сквозь туман.

— Она благодарит тебя, — прошептал младший пастух, который, похоже, тоже что‑то почувствовал.

Элоиза мягко улыбнулась волчице:

— Я лишь вернула твое дитя. Береги его. И будьте осторожны: те, кто надел этот ошейник, могут вернуться.

Волчица издала протяжный звук, напоминающий мелодичный вой. Махнула хвостом, подзывая волчонка. Тот подбежал к ней, прижался боком. Мать лизнула его в ухо, и они вместе сделали несколько шагов в сторону леса.

Вдруг волчица остановилась, обернулась и посмотрела прямо в глаза Элоизе. В ее взгляде была глубокая благодарность и что‑то еще — признание: волчица увидела в травнице союзника. Медленно, почти ритуально, она наклонила голову — один раз, четко и осознанно. Затем коснулась носом земли перед Элоизой, оставив на траве мерцающую каплю серебристой росы.

— Она дает знак, — прошептали пастухи, широко раскрыв глаза. — Так волки отмечают тех, кого считают друзьями.

Лои осторожно подняла каплю: та оказалась теплой и пульсировала слабым светом.

— Спасибо, — тихо сказала она волчице.

Животное в ответ издало короткий, мягкий звук, напоминающий мурлыканье, и скрылось в чаще вместе с волчонком. Лишь мерцающие искорки на траве еще несколько мгновений напоминали о них.

— Спасибо, что не дали нам натворить бед, — искренне сказал младший пастух.

— Да, — согласился старший. — Мы впредь будем осмотрительнее.

— Просто помните: не все, что кажется опасным, действительно таково, — улыбнулась Элоиза. — И не всякая магия — зло. Иногда она просто требует понимания.

Пастухи направились к стадам. А Элоиза еще немного постояла на тропе, глядя вслед исчезнувшей стае. В руке все еще чувствовалась легкая пульсация серебристой капли — словно обещание: «Мы рядом».

Она спрятала каплю в маленький кожаный мешочек на шее, рядом с другими талисманами. Затем подняла с земли магический ошейник. Руны на нем снова слабо засветились, будто напоминая о той силе, которую пытались подчинить.

— Надо быть начеку, — тихо сказала она себе. — Если кто‑то охотится на таких существ, значит, где‑то рядом действуют темные маги. И Вель Тарин может стать следующим местом их поисков…

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая холмы в золотисто‑розовые тона. Вдалеке проступили контуры Вель Тарина. Город манил ее, обещая отдых и новые открытия. Путешественница поправила ношу на плече и ускорила шаг. Но теперь она шла не одна. Где‑то в лесу за ней наблюдали два мерцающих глаза — волчица и волчонок следили за ней, готовые прийти на помощь, если потребуется.

***

К закату Элоиза наконец достигла Вель Тарина. Город расположился на холме у реки Туманов. За спиной грозно высились пики Хребта Ветреных Зубцов. Вершины пронзали небо, а между скалистыми ущельями бушевали вихри.

Вель Тарин часто накрывали туманы — густые, плотные. Они стелились по улицам, окутывали дома и мосты, скрывая очертания на расстоянии нескольких шагов. Из‑за этого все вокруг приобретало мягкие, размытые формы. Цвета казались чуть приглушенными — серо‑зелеными, дымчато‑синими, серебристо‑серыми.

Высокие серые стены, увитые плющом, окружали Вель Тарин. Над башнями развевались флаги с изображением дуба — символа города. Ворота были открыты, и путница вошла внутрь.

Ее поразила особая атмосфера. Запахи речной свежести, влажной земли после тумана, свежей выпечки, специй и древесной смолы смешивались в неповторимый аромат. Улицы были широкими, вымощенными булыжником, с аккуратными стоками для дождевой воды.

Элоиза медленно шла по мостовой, разглядывая город. По обеим сторонам выстроились трехэтажные дома с узкими окнами и крутыми крышами. Фасады украшали резные ставни, кованые фонари. На первых этажах располагались лавки. Из пекарни доносился запах горячего хлеба; у мастерской сапожника громоздились стопки кожаных заготовок; а в окне аптеки красовались пучки сушеных трав и разноцветные склянки.

По улицам сновали горожане: торговки с корзинами овощей, мастеровые с инструментами, дети с учебными табличками. Время от времени дорогу пересекали крытые повозки или всадники в дорожных плащах. Элоиза невольно улыбнулась: жизнь здесь текла размеренно, но оживленно — как ручей, который петляет между камней, не теряя силы.