Елена Данько – Деревянные актеры (страница 22)
Впереди вертелась девочка в белом атласном платье. У нее прическа была выше всех, нос длиннее всех носов, а подбородок торчал, как у Пульчинеллы. Это была баронессочка.
— Смотри, смотри, она ущипнула ту в розовом и веер у нее отбирает! — волновалась Марта. — Ой, они дерутся! Неужели баронессочка дерется?
Баронессочка вырвала из рук подруги перистый веер и била ее по рукам.
— А этот черный подошел, смотри, уговаривает… Учитель он, что ли… — шептал Паскуале.
— Да, уговоришь ее! Видишь, плечом дернула и пошла, а веер не отдала… вот злюка!.. — рассуждал я.
— А та, хорошенькая, плачет, — вздохнула Марта.
Лакеи принесли бархатные кресла и поставили их в первый ряд. Баронессочка побежала навстречу высокому старику с лентой через плечо. Он вел под руку маленькую худую даму с зеленым пером на голове. В ушах у нее болтались длинные серьги, а на морщинистой шее сверкало ожерелье.
Старый дворецкий в рыжей ливрее бросился поправлять подушки на кресле.
Старик с лентой уселся, скривил снисходительной улыбкой губы и приложил лорнет к глазам. Толстая дама в красном, волоча за собой бархатный шлейф, подвела к нему длинного, прыщавого мальчика.
— Мой сын Мориц! — сказала она.
— Этот с лентой — сам герцог! — сказал мейстер Вальтер, глянув в щелку.
— Ой, — ахнула Марта, — сам герцог! Ой, мне страшно, как я буду водить перед ним Геновеву. — Она побледнела и прижала руки к щекам.
Мейстер Вальтер нахмурился.
— Трусиха! Стыдно тебе! Ты знай свое дело делай, все равно кто перед тобой: герцог или сам сатана!
Шелка шуршали, перья колыхались, баронессочка обмахивалась веером.
— Начинай! — громким шопотом сказал дворецкий, просунув голову к нам за занавеску, и, вытянувшись, стал в сторонке.
Фрау Эльза ударила по струнам арфы. Я поднял занавес.
— Не уезжай, Зигфрид! Не оставляй меня одну в этом суровом замке! Как я буду тосковать без тебя!
Голос Марты звучал нежно и жалобно. Синеглазая Геновева простирала руки к рыжебородому Зигфриду в серебряном шлеме. А Зигфрид отвечал ей голосом мейстера Вальтера:
— Я иду на войну. Я веду на врагов мое храброе войско. Не грусти, прекрасная Геновева! Мой лучший, мой верный друг Голо будет твоим защитником без меня.
— Клянусь быть рыцарем Геновевы! — воскликнул плосколицый, черноглазый Голо, подняв ручки. Оранжевая подкладка плаща образовала позади него огненный треугольник.
Я вывел белого коня с золотой уздечкой. В последний раз Зигфрид обнял Геновеву и вскочил в седло.
— Ах, сердце мое чует недоброе! — тоскует Геновева и с маленькой башни машет ручкой уезжающему Зигфриду. А коварный Голо уже зовет своих сообщников и замышляет погубить Геновеву.
Марта разошлась. Голос ее окреп. Вот Геновева топает ножкой, гордо откинув голову. Геновева сердится, Геновева негодует. Геновева проклинает Голо за его вероломство. У зрителей, наверное, мурашки бегают по коже, но этого пройдоху Голо ничем не проймешь. Зигфрид далеко. Вот уже палачи ведут в лес Геновеву, чтобы отрубить ей голову.
Геновева плачет, упав на колени. Голубой шлейф тащится за ней по земле. Она протягивает руки к палачам, умоляет пощадить ее. Бедная маленькая Геновева, беззащитная в темном лесу! Палачи уже приготовили мечи…
Девочки завсхлипывали все разом. Какой-то малыш заревел в голос:
— Домой! Ай-ай-ай-ай, хочу домой!
Черноволосый взял его на колени и утешает. Баронессочка сидит, выпучив глаза, и слезы капают с ее длинного носа.
Палачи пожалели Геновеву! Они тоже утирают слезы и отпускают ее на все четыре стороны.
В перерыве Марта спешно привязывала маленького ребеночка в белой рубашке к ручкам Геновевы. Мейстер Вальтер переставлял деревья на сцене. Паскуале готовил охотников.
— Угодно печенья? Угодно лимонаду? Угодно конфет? — бесстрастно спрашивали лакеи, скользя между скамеек с подносами в руках.
Герцог лениво жевал конфетку, прыщавый мальчишка набил полный рот леденцами, а баронессочка рылась длинным носом во всех подносах, выбирая сласти. Я поднял занавес.
Одна в глухом лесу, Геновева качает своего ребеночка, напевая грустную песню.
Но вот трубят охотничьи рога. Мчится охота. Зигфрид гонится за белой ланью в чащу леса. Куда мчится белая лань? Лес все глуше и глуше, и вот открылась полянка. Геновева сидит на срубленном дереве и качает на коленях своего ребеночка, а белая лань лежит у ее ног.
Зигфрид нашел Геновеву. Бедная маленькая Геновева, как она радуется, какие счастливые слова говорит! Трубят рога, скачут кони, все довольны — и представление окончено.
— Ну, дочка, ты сегодня отличилась! Дай-ка я расцелую тебя за Геновеву! — сказал мейстер Вальтер, снимая Марту с тропы.
Марта обняла отца за шею и прижалась головой к его щеке.
— Я сегодня хорошо водила?
Перед театром хлопали и орали ребята.
— Геновеву, еще Геновеву! Еще! Еще! — кричали они и, оттянув синюю материю, заглядывали на сцену.
Мы подняли занавес и вывели кукол.
Ребята теснились к нам со всех сторон. Девочки тянулись к Геновеве. Мальчики полезли на тропу.
— Дай-ка мне! — крикнул один толстощекий, выдергивая у меня из рук вагу Зигфрида. Другой уже ухватил Кашперле и трепал его по всей сцене, гикая и вопя. Малыш усаживался на белого коня, висевшего позади тропы. Нитки оборвались, конь упал, ломая свои хрупкие суставы. Малыш шлепнулся и заревел благим матом.
— Эй, не трогайте кукол! Это не игрушки! Пошли отсюда вон! — грохотал мейстер Вальтер.
Черноволосый юноша метался среди ребят и, надрывая горло, уговаривал их не трогать кукол. Его никто не слушал. Пока он удерживал одного, другие озорничали еще пуще. А мы с Паскуале бросались от одного барчука к другому, не зная, которую из кукол прежде спасать. Только прыщавый мальчишка, запустив обе руки в поднос с леденцами, сидел на месте.
— Бей, бей его! — кричал один мальчуган, мотая Голо на нитках по сцене и ударяя им Зигфрида.
Я вырвал вагу у барчука и спихнул его с тропы. Паскуале дрался с толстощеким из-за охотника. Малыш продавил ногой картонную башню и орал, завязив в ней ногу.
Жалобный голос Марты доносился из толпы девочек.
— Не тяните так, ах, вы порвете! Нельзя так! — говорила Марта, а девочки тормошили Геновеву, дергали ее рыжий паричок, отгибали атласный подол и щипали блестки на фате. Вдруг баронессочка растолкала их всех.
— Дай! — крикнула она и рванула Геновеву к себе — Это будет моя кукла!
— Нет! — Марта крепко зажала в руке вагу и .все нитки Геновевы. Баронессочка ударила ее по рукам.
— Пусти!
— Нет!
— Ах, так? Глупая девчонка! — Баронессочка цепко ухватила Геновеву одной рукой, а другую сунула в карман своей атласной юбки, вынула золоченые ножницы и, поверите ли, одним махом перерезала все нитки Геновевы.
— Ой! — вскрикнула Марта, с ужасом глядя на пучок ниток, оставшийся у нее в руке.
А баронессочка уже убегала с Геновевой.
— Мейстер Вальтер! — заорал я не своим голосом. — Геновеву украли!
Мейстер Вальтер захлопнул сундук, куда он впопыхах бросал кукол. Марта шла к нему бледная, с отчаянием в глазах, протягивая вагу с пучком ниток…
— Взяла… взяла… отрезала… Геновеву! — Крупные слезы полились у Марты по щекам. — Мама!
Марта рыдала, уткнувшись в колени растерянной фрау Эльзы. Мейстер Вальтер шагнул к гостям. Там перед герцогом уже кривлялась баронессочка, оправляя синий плащ Геновевы, и сюсюкала:
— Это будет моя доценыка! Моя любимая куклоцка!
— Фи, Шарлотта, она вся в нитках! — сказала дама с зеленым пером и принялась обрывать остатки ниток на Геновеве. Геновева беспомощно мотала головой.
— Ваше сиятельство! — Перед дамой, сняв шляпу, стоял мейстер Вальтер. Она удивленно подняла брови. — Пускай ваша дочка вернет Геновеву! Мы не раздаем кукол! Это — не игрушки, это — наш хлеб! — одним духом выпалил мейстер.
— Ай! — взвизгнула баронессочка, отскочив за кресло герцога, и злобно выставила вперед подбородок.
Герцог оглянулся на неё.