Елена Чудинова – Ларец (страница 50)
— Ну чего, насекретничались? — в дверь сунулась тоненькая Ненилка.
— Ты почем думаешь, что у нас секреты? — подозрительно глянула на девочку Параша.
— Так разве ж можно без секретов три часа в горнице усидеть? — передернула плечиками Ненилка. — А то пойдем пряничных кукол печь, у малой у нашей ангел завтра.
— С глазурью? — заинтересовалась Параша.
— А то! Все глазурью выведем — и личико, и наряд. А в тесто узюма намешаем.
— Без меня.
Нелли стряпню терпеть не могла. Когда Параша с Ненилкой умчались на кухню, она, подумав, надела свой мужской наряд. К платью-рубахе ей принесли и шерстяную запону, но Нелли знала, что народная одежда ей не личит.
Одевшись, она спустилась в гостиную, откуда доносилась игра на клавире. Гостиной сия комната в купеческом дому могла назваться лишь с натяжкою. Вместо диванов и кресел между окнами стояли крытые тканью лари с вышитыми подушками. Вместо портретов на стенах был огромный иконостас в углу, какой не во всяком дворянском дому увидишь и в молельне. Пол был покрыт не ковром, а полосатыми дорожками, а низкие оконца задернуты белыми занавесочками. Однако инструмент был отличной работы, с немалою стопкой нот на крышке. И вообще комната была уютной, как и весь этот купеческий дом, пришедшийся по сердцу Нелли.
За клавирами сидел Роскоф, небрежно подбирая незнакомый Нелли простенький мотив.
— Хочешь послушать, юный друг мой, сколь я продвинулся в русском моем языке? — весело осведомился он, увидя Нелли.
— Ты сочиняешь песню? — Нелли взобралась на высокий табурет.
— Какой из меня сочинитель! — отмахнулся Роскоф. — Как обыкновенно, перелагаю родные мне песенки с французского. Сия песенка крестьянская, очень старая. Вот послушай! Это вить пастушка поет.
— Да я слушаю.
приятно запел Роскоф, аккомпанируя себе. -