Елена Чудинова – Безоар (страница 6)
– Помилуйте, я слушал со всем вниманием. События вашего повествования коснулись очень важной для меня темы. Я не устаю поражаться тому, как много человек способен сделать в одиночку. Сколько же есть разных способов «умереть не всему».
– Герострат тоже умер не весь. Человек способен на безмерно многое, но как в добре, так и во зле. Кто-то строит прекрасные храмы, кто-то их сжигает. А имя остается от обоих. Жизнь несправедлива и после смерти.
– Вот не рано меня сокр
– Отчего бы не уподобиться древним, коль скоро и мы пируем? Единственно что, не стоит ждать от меня допытываний о добродетели, в этой материи я не силен. К кофею у нас Drambuie с местным шевром. Наши сыры не так плохи даже в сравнении с французскими. Уж если
Негромко стукнула входная дверь и прозвучали уверенные быстрые шаги.
– Кофе без печенья? Кого это вы так необязательно принимаете?
Я вскочил, неловко обронив салфетку. Филидор приподнялся со стула с неспешной грацией.
– Я как раз напекла вам анисового. То есть пекла не вам, а всем разом, целых три противня.
Девушку, поставившую на комод небольшую корзиночку, я сначала счел подростком, поскольку она была одета по форме. Но тут же приметил, что её синий галстук имеет траурную спиральную окантовку и геральдическая лилия на правом кармане помещена на черный фон. Стало быть, взрослая барышня, двумя-тремя годами моложе меня самого. Я-то сам в НОРС9е был только до лет до четырнадцати, степеней известных не достиг.
– А коли я прозорливо предвидел, что некая добрая душа сгладит мой промах?
Лицо Филидора неуловимо изменилось. Я сказал бы, что сделалось добрее, но ведь оно и до того мне отнюдь не казалось недобрым.
– Однако ж, мой друг, я должен представить вас сеньорите Баббапе Бопотобе, в дружеском кругу попросту – Баппе.
На этих словах, при виде моей ошарашенной мины, и девушка и старик покатились со смеху.
– Дядя Филидор, можно ли так? – еще смеясь, упрекнула барышня. – Уж коли напугали своего гостя, так извольте сами и объяснять. Но сперва доведите представление до конца, и уж по-людски.
– Как прикажешь, душа моя. Перед тобою Иван Венедиктович Суходольский, университетский студент из столицы. – Филидор обернулся ко мне. – Суть же дела в том, что некая особа, вероятно в силу присущей оной особе аккуратности, взяла в Испанию русские документы. Оно бы и ничего, только вот таможенный чиновник попытался их вслух прочесть. А далее, коли хотите сведать истинное имя, попробуйте разобраться сами.
А вот и разберусь… Итак, чиновник положил, что видит латиницу… «В» будет «веди», тут просто. Но отчего его не озадачили строчные буквы, каких в латинице нет? Ох, я и забыл: имя с фамилией пишется-то в документах капителями!
– Счастлив сделать знакомство, mademoiselle Воротова. – Я щелкнул каблуками. – Едва ли мне будет позволено сразу сказать Варвара.
– В том и беда, что Варвара как-то так и превратилась после этой истории в Бапбапу, а еще сократившись попросту в Баппу. – Девушка меж тем деловито расставляла на столе кофейные чашки (три), муранские рюмочки (две), сырную доску и вазочку для печенья. – А можно ли будет вам прибегнуть к дружескому обращению – поглядим.
Я исподволь продолжал свои наблюдения: русые, с легкой волной, волосы, свободно спадающие за спину, черты, достаточно правильные, но вот с местным типом, который я уже определил как «засечный», не очень схожие. Личико, нет, так не скажешь, лицо – не округлое, не скуластенькое, и роста в ней немного больше, чем в здешнем обыкновении. И кость пошире, но мне и не нравится, когда девица походит сложением на ребенка. Таких барышень в срединной России побольше водится. Как раз в срединной. К примеру, у нас тоже не самый частый образ: скобарки и сетовки будут напротив – побелёсее.
– У меня что-нибудь не по форме? Шевроны? Берет? – поддела девушка, всё же поймавшая мой взгляд.
Я замешкался с надлежаще остроумным ответом. В самом деле неловко вышло. Распустил глазенапа.
– А ты меж тем, Баппа, не прячешь ли в корзиночке со сдобой корыстных надежд? – пришел на выручку подметивший мое смущение Филидор. – Уж признавайся.
– Да какие там надежды, – отмахнулась девушка. – Придется мне в Уфу ехать, наша библиотека всё так и не подключена к сети международного обмена.
– А вот и не придётся! А отменно ты, Баппа, кофей завариваешь… Разве что одну гвоздичинку можно было добавить.
– Что?! Дядя Филидор, ну-ка прекратите меня дразнить! Неужто нашлась?
– А ты не видишь, какой порядок мы тут с Иван Венедиктовичем навели? Любо-дорого. Вот и книга отыскалась.
К моему неимоверному изумлению, торжествующий Филидор помахал перед девушкой тем самым толстенным томом папского декреталия. Странные, надо признаться, необходимости в здешней глуши у юных девиц.
– Дайте сюда, немедленно! – Девушка, которую я как-то незаметно тоже стал называть про себя Баппой, вскочив, прижала волюм к груди. – Мои drôlerie! Теперь я, наконец, смогу, смогу, смогу вышить мой ковёр!
Глава VI Диоген в роли образца житейского устроения
На мгновение мне помн
И то сказать, на мою долю этого самого вина (с похвально плотным «телом»), выпала полная бутыль.
Я тряхнул головой и несколько раз моргнул.
Баппа не исчезла.
– Не обессудьте, Yves, история слишком долгая, чтобы ее рассказывать сегодня, – улыбнулся Филидор. – Если Варвара Александровна будет в добром настроении, она как-нибудь покажет вам свой замысел, в той либо иной степени воплощения.
– Понадеюсь тогда, что доброе настроение случается чаще одного раза в месяц. Сроки моего пребывания здесь им и ограничены.
Девушка не возразила и не согласилась, попросту рассмеялась.
– Я видела за домом взгроможденный на Оссу Пелион. Как же долго вы копили этот бумажный хлам?
– Лет с десять, думается. Зато сколько приятнейших находок разом! И всем сестрам по серьгам, считая братьев. Я добрался, наконец, до ящика с архивом отца. Забыл упомянуть, Yves, покойный мой батюшка воевал под знаменами Чёрного Орла. Полагаю, вам будет небезынтересно порыться в его бумагах.
– Что?!!
У меня перехватило дыхание. Частный архив, документы, еще не введенные в научный оборот!
Но у Филидора, похоже, особый дар ставить людей в глупое положение. Только что он забавлялся ролью безмятежного эгоиста, выслушивал мои упреки… Теперь выясняется, что я-то трудился в собственных интересах.
– Вы чудовище. – Передумав дальше мучить себя препротивно крепким ликером, я запил его большом глотком кофе и потянулся за анисовым печеньем.
Некоторое время мы трапезничали молча. Я пытался, говоря грубым студенческим языком, как-то
– Этот дом издавна принадлежал вашей семье? – Вопрос мой был задан единственно для того, чтобы прервать затянувшееся молчание.
– Нет. – Филидор улыбнулся. – Фамильный особняк я уж лет двадцать, как подарил городу. Теперь в нем младшие классы музыкальной школы. Но тут не столь много бескорыстия, как может показаться. Дело даже не в том, что для меня одного он великоват. Но подобное здание требует хотя бы приходящей прислуги, его надлежит отапливать и прочая таковая. Это не по моим доходам.
Странно, подумалось мне. Обычно сверх пенсиона у пожилых людей бывают средства, отложенные за всю службу с жалования, ценные бумаги… Не такой уж и великий расход – приходящая прислуга и дрова, мои родители о подобном даже не задумываются. По какой же, кстати, части служил Филидор? Сам он не обмолвился, спрашивать же неловко.
– Я не служил, Yves, – подметил мое удивление Филидор. – Нигде и никогда. С младых ногтей положил себе быть скромным рантье. Я, видите ли, решительно лишен честолюбия и прочих полезных качеств, способствующих карьере. Таков был мой выбор. Выбор Диогена, хотя, признаюсь, я оного не перещеголял. Моё обиталище много комфортабельнее. Но и мне надобно в жизни немного: были бы крыша над головой, бокал хорошего вина и возможность купить приглянувшуюся книгу.
– Но… – Я уже начинал свыкаться с тем, манера Филидора не может не эпатировать. Ранее мне доводилось полагать, что откровенность – добродетель. Но когда откровенность неизменно ставит собеседника в неловкое положение…
– Дядя Филидор! – наконец пробудилась от своих приятных мечтаний девушка. – Я, пожалуй, побегу уже домой. Очень не терпится взяться за книгу.
– Вы позволите вас проводить? – я начал было подниматься из-за стола.
– Не стоит того, я ведь не ради речевой фигуры сказала, что побегу, – засмеялась Баппа. – Я очень быстро бегаю. А если вам вправду интересны мои средневековые штудии, лучше заходите послезавтра в гости. По этой же улице, собственный дом. Только ближе к окраине, сороковой номер.
Девушка, вместе, разумеется, с книгой, но пренебрегши принесенной корзинкой, исчезла прежде, чем я договорил приличную к случаю фразу.
– Так что вас смутило, Yves? – Филидор соединил домиком длинные пальцы. Я вновь удивился тому, для чего понадобилось забирать в тяжелое золото уродливый неровный камень отвратительного цвета. Но похоже, он всегда носит этот перстень.