Елена Черткова – Жемчужина прощения (страница 7)

– Ты, конечно, еще тот сухарь, но злиться умеешь! – шепот наставницы в его ушах походил на змеиное шипение. – Очень хорошо умеешь! Используй! Атакуй! Гнев силен и разрушителен!

Она уже не защищалась, а бросалась на собак сама, вырывая из них куски энергии. Жаля каким-то эмоциональным ядом, от которого животные мало того что начинали трусить или паниковать, так еще и путали направления и даже собственные размеры. Теперь наставница и наследник вдвоем гнали стаю собак по выдуманному полю и Максим ощущал, будто это на его собственных пальцах отросли длинные когти и рот не закрывается от острейших клыков. Даже само тело меняло форму, ноги вытянулись, верхняя часть корпуса раздалась в стороны. Казалось, кто-то внутри него скучал по этой агрессии и свободе. Много лет ждал в заточении, когда же, вырвавшись наружу, покажет, на что способен. Метким, будто натренированным движением выбросил руку вперед и, поймав овчарку за заднюю лапу, сжал ее и дернул на себя с такой силой, что почувствовал, как ткани рвутся под пальцами. Ему даже показалось, что от этого звука у него выступила голодная слюна.

– А ты не заигрался, светлый? – донесся откуда-то издалека голос Варвары Ивановны. – Тебе братишку защитить надо было или зверюшек выдуманных подрать?

Эти слова опалили сознание колдуна. Он распахнул глаза. Хватая воздух пересохшим ртом, в шоке от переживаний, парень смотрел на неровные доски потолка и пытался прийти в себя.

– Какого черта?! – прохрипел он, попытался перевернуться, но тело не слушалось.

– Я только показала, ты сам дальше в эту зверюгу обратился. Хочешь сказать, что не использовал горина своего раньше?

– Горин?!

А ему казалось, что шоковое состояние уже не может стать глубже.

– А ты не знал, что ли? Ну поздравляю! Видишь, как много нового я тебе открыла!

Максим судорожно перебирал моменты, когда мог инфицироваться. Горины, существа вроде демонов, как следует подселившись к человеку, вызывали навязчивые агрессивные состояния и даже уродовали тело. Нередко процесс изгнания бесов означаел не что иное, как усмирение горина и повышение у пациента устойчивости к его воздействию. Бросаются эти твари обычно на людей в отключке, слабых, пьющих, больных, и оставались внутри навсегда. Эта зараза самостоятельной осознанной формы не имеет, при хорошем физическом и психическом здоровье может никогда не проявиться. Вот если человек сдал… А Максим сейчас был измотан как никогда… Но все же… Где он мог горина-то подцепить и даже не подозревать об этом?

– Да какое это имеет значение? У меня их три масти! Куча колдунов гоняются за всякими интересными вариантами, коллекционируют, можно сказать, чтобы оборачиваться этими тварями при случае, а ты того и гляди заплачешь. Соберись давай!

Снисходительный тон Варвары Ивановны уже стоял у него поперек горла. Никто и никогда так глубоко и беспардонно не нарушал его границы. Почему нельзя было научить его защищаться, не вытаскивая самые постыдные и болезненные воспоминания?! Все равно брат и эти собаки находились лишь в его голове, он мог с таким же успехом задрать пару медведей на Северном полюсе. Что она вытащит за следующей дверью? Одноклассниц, на которых он мастурбировал? Или момент, когда плакал, сжимая в руке бутылку пива, сидя на бордюре около подъезда девчонки, которую, как ему тогда казалось, любил до потемнения в глазах?

А может, пришло наконец время и ему покопаться в грязном бельишке наставницы?

Сжимая зубы, он закрыл глаза – и перед ним послушно выстроился длинный ряд непройденных дверей.

– Хватит лабиринтов! – произнес он вслух. – Теперь сыграем по моим правилам!

Его рука нашла на груди тот самый крошечный мешочек с прядью волос Катерины – и колдун физически почувствовал, как ощетинилась хозяйка дома, в котором ему, все вероятнее, придется остаться навсегда. Но прежде он узнает, что здесь произошло.

Максим шел мимо дверей лабиринта, сравнивая вибрации с теми, что ощущал в кулаке, и, безошибочно найдя сходство, толкнул обшарпанную дверь от себя. В открывшейся ему комнате стоял круглый стол, покрытый кружевной скатертью, рядом – пара стульев, обтянутых выцветшим желтым бархатом, и громоздкий сервант с хрустальной посудой. Бумажные обои имели затейливый рисунок, но разглядеть его было сложно, ибо все это нарочито старинное убранство освещала всего пара свечей, плачущих на тяжелый медный подсвечник. Его держала в руках женщина средних лет в недешевом платье начала двадцатого века. Корсет над пышной юбкой в крупную клетку и стоячий кружевной воротничок под самый подбородок подчеркивали безукоризненную осанку. Черты лица были красивы, но настолько строги, что женщину и при жизни наверняка боялись чаще, чем симпатизировали ей. Максим не любил ушедших и прибегал к общению с ними только при крайней необходимости. И ему не пришлось особенно стараться, чтобы узнать сильнейшую колдунью в женском роду Варвары Ивановны и понять, что она желает поговорить.

Женщина показала Максиму на стул напротив. Стоило ему присесть, как из темноты проступило еще множество фигур. От их количества и попыток вторгаться в его поле мгновенно замутило.

– Либо говорит кто-то один, либо я расставлю здесь знаки. И мне пофиг, что комната не настоящая! – пригрозил колдун.

Напор усопших уменьшился, но они все равно стояли плотным хороводом вокруг, затаив дыхание. Женщина поставила подсвечник, устроилась на втором стуле и протянула руку ладонью вверх – известный жест хранителей рода. Линии на ладони ветвились и включали всех, кто принадлежит к нему, – и Максим с удивлением понял, что Катерины среди них нет. Точнее, не то что нет, а ее ветка отсечена – вместо этого кожа хранила глубокий шрам. Подобное возможно, лишь если девушка сама отреклась от силы и защиты рода. Только глупец на такое способен. Особенно если учесть возможности сидящей перед ним колдуньи… В ответ на эти мысли строгая женщина протянула к нему вторую руку; Максим уже чувствовал, как звенят наполненные ее энергией нити причин, готовые распахнуться перед наследником. Эту часть обучения хранительница рода оплатит сама. Он вложил свои ладони в ее, отправляясь на встречу с пятнадцатилетней Катериной, сидевшей на открытом окне второго этажа и вертевшей в руках записку: обладатель ужасного почерка звал в кино. Ей до слез хотелось узнать, от кого записка. Даже не так: как же хотелось, чтобы она была от него! Девчонкой Катерина не считалась красавицей, а привлекать внимание броскими нарядами ей не позволяли. Но, как и большинство подруг, она влюбилась в самого видного парня со двора. Казалось просто нелепым быть дочерью колдунов и до сих пор не иметь доступа к возможностям, которые могли бы решить столько проблем, возвысить ее в компании, сделать абсолютно особенной! Но мать все твердила, что открывать ее еще рано, хотя сама чего только не творила в этом возрасте – когда Варваре Ивановне исполнилось девятнадцать, у них с отцом отбоя не было от клиентов. А в двадцать она уже стала матерью…

Катерина со злостью скомкала записку, оставленную таинственным поклонником в почтовом ящике, и пообещала себе, что на каникулах во что бы то ни стало поедет в Нижний Новгород и разыщет там отца. Возможно, после состоявшегося четыре года назад развода у него найдется достаточно обид на бывшую супругу, чтобы пойти против ее воли?

И у него нашлось. Хотя дело было не в обидах.

Июльским утром Катерина села на электричку и оказалась в непривычно огромном и шумном для нее городе. Ощущая себя соринкой, плывущей против течения, девушка добралась до детского садика, где по вечерам в спортивном зале собиралась группа духовного развития «Новое рождение». Она планировала терпеливо дождаться окончания занятия, но отец, конечно же, почувствовал ее присутствие раньше.

Открытие у всех происходит по-разному. Максиму, например, вообще достался пьяный дредастый хипан в баре (тогда, еще первокурсником, Макс старался пить наравне со сверстниками, хотя вместо веселья рисковал провалиться в самые неожиданные состояния). Этот персонаж считал, что открывать колдунов значит помогать человечеству вернуться к интуитивным истокам, поэтому даже не утруждал себя объяснениями. Но момент узнавания себя в иной системе координат каждый запоминает на всю жизнь. Перед глазами Максима лежал тетрадный лист с неровным краем и хипан выводил на нем шариковой ручкой круги и линии, рассказывая о прошлом, настоящем и будущем, о связи вещей на многих уровнях, о едином информационном пространстве и прочих вещах, о которых его собеседник раньше, конечно же, слышал, но не придавал им значения. И вдруг все это не просто собралось в единую, кристально ясную картину – она стала осязаемой какими-то новыми для него, никогда ранее не задействованными органами чувств. Так и Катерина, сидя в позе полулотоса, под звук прогремевшего мимо окон трамвая впервые ощутила свою связь с безгранично огромной вселенной. Миллионы нитей, связывающих людей, предметы и события, хранили в себе гигабайты информации. И все это зазеркалье отныне принадлежало ей.

Отец Катерины отлично владел гипнозом и другими способами вхождения в измененные состояния сознания. Ему несложно было погрузить дочь в легкое бесконцептуальное умонастроение, найти ее в общей системе координат и там, пройдя в самый центр ее существа, открыть глаза. При правильном подходе – а колдун был, бесспорно, профессионалом, – в этот момент переживания настолько сильны и прекрасны, что ни сильнейший оргазм, ни выбивающий слезу восторг не дотянет и до середины. Всезнание, всепроникновение, вседозволенность и принципиально иное качество силы поднимают обладателя на уровень богов!..