Елена Черткова – Жемчужина прощения (страница 10)

Допив кофе, колдун нашел ее в «Телеграме» и усмехнулся нику «Папкин самурай». Не придумав ничего лучше, он спросил, как настроение, какое-то время подождал ответа, а не дождавшись, ушел работать в лабораторию. Этим громким словом он называл бывшую кладовую, которая из-за высоты потолка, типичной для «сталинки», напоминала скорее просторную шахту лифта. Личный кабинет являлся одним из его любимых творений. На полтора метра от потолка все четыре стены занимали полочки и ящички. Прикрепленные к ним аккуратные таблички указывали на темы книг или содержимое ящиков, его актуальное количество, даты сбора трав и прочие тонкости. То, что использовалось чаще, располагалось на нижнем ярусе, до которого можно было дотянуться с пола. Остальное доставалось с небольшой деревянной этажерки-табуретки. Над письменным столом висела картина с лесным озером в небрежно «позолоченной» раме и два гибких светильника: один заливал теплым светом разложенные бумаги и письменные принадлежности в стакане, а другой, направленный вверх, создавал на потолке расплывчатый световой круг.

На этих полках чего только не хранилось: опасное, старинное, незаконное, дорогое, редкое… Его персональная сокровищница – поэтому все углы и стены были жестко размечены так, что ни один колдун в здравом уме сюда не сунулся бы. А для обычных людей и без того неприметную дверь закрывало пятно невидимости. Не то чтобы ее и правда нельзя было увидеть, но внимание на ней не фокусировалось, пропускало, как нечто незначительное. Между тем небольшой с виду замок был посерьезнее установленного на входную дверь. Ключ от своей лаборатории Максим всегда носил на цепочке на шее.

Он вспомнил, что давно хотел приготовить самое вкусное в мире печенье. Очень редко, но все же приходилось угощать им особо недоверчивых и напряженных клиентов. Можно было, конечно, кормить их экстази, но это накладно, опасно, не так эффективно и влечет кучу неприятных побочек со стороны нервной системы. Правда, порошок абора вызывал гораздо более сильную зависимость… поэтому Максим готовил его редко и сам без необходимости не использовал. Конечно, принимать его можно как угодно, но колдуну этот похожий на орехи и карамель аромат казался просто идеальной добавкой к песочному печенью. К тому же сейчас угостить клиента невинной сладостью куда проще, чем заставить, например, выпить бокал вина. Колдуньи веками подсыпали в вино абора, чтобы сводить кавалеров с ума или выведывать тайны.

Этот эйфоретик – среди прочих эффектов, направленных на увеличение чувствительности, – настолько усиливал и без того отличный вкус печенья, что обычно люди просто стонали от удовольствия, поедая его. Максим достал нужные записи, перечитал состав, высчитал пропорцию и отмерил на аптекарских весах все необходимое. Никто бы не назвал его старомодным, ни по внешнему виду, ни по обстановке квартиры. Однако ему нравилось ощущение увесистого каменного пестика в руке и звучание резных медных бортиков прабабушкиной ступки. И наверняка он достаточно колоритно смотрелся во всех своих колдовских бдениях. Как и сейчас, когда глубоко за полночь, в переднике под орущий из колонок тяжелячок десятилетней выдержки раскатывал на кухонном столе тесто, чтобы потом нарезать из него крохотных звездочек и сердечек металлическими формами.

Ближе к двум часам ночи зазвонил телефон – бесшумно, Максим умышленно отключил звук, чтобы проверить, когда начнет возвращаться чуйка. Он пронесся вниманием к звонившему и поморщился, увидев лежащего в ванне Дэнчика, но вызов принял. Услышанное «алло», приторно довольное и радостное, означало, что тот вполне сознательно решил набрать ему из ванны.

– Я тебе в следующий раз из сортира позвоню! – вместо приветствия выкрикнул Максим.

– Да хоть откуда, Максюш! Я думал, ты примёр уже! Сколько дней вообще тебя не цифрую, да и сейчас как-то неуверенно…

– Вымотался очень. В себя прихожу.

– Изъездила тебя тетя Варя? – со смешком спросил Дэн.

– Я бы выбрал другое слово, но можно и так сказать.

– Ага, помнишь, значит, где был.

– Да ну, ты прикалываешься?! Я же не твои банкиры, чтобы всякие хлопушки мне в воспоминания засовывать!

– Кстати, о моих банкирах! У тебя в среду встреча. И еще пара приятных барышень просятся.

– От кого они?

– Ох, Максюш, если ты даже этого посмотреть не можешь, то давай лучше отложим. Отдохни… Прими ванну… – Колдун почувствовал, как Дэнчик еле сдерживает смех, и снова получил картинку со своим приятелем в радужных пузырях.

– Ну все, хрена тебе, а не печеньку, чтобы на вечеринку сходить!

– Э-эй, ты чего, моих любимых печенек напек?! Погоди-и!!!

– Наберу, как буду готов работать, – ответил он, перекрикивая усиливающийся эмоциональный выхлоп Дэнчика, и повесил трубку. Теперь приторно довольное лицо было у него самого. Этот проныра Родину продаст за его печенье.

…Максим снова проспал до обеда, зато наконец-то почувствовал себя действительно бодрым, хотя, возможно, часть воодушевления вызвало сообщение Ганны.

«Теперь уже лучше», – ответила девушка. И ему очень хотелось записать это «теперь» на свой счет.

«А теперь?» – написал он и занялся приготовлением «обевтрока». Это придуманное Настенькой слово плотно вошло в его речь с тех пор, как вечно вскакивающая спозаранку девушка подписывала ему коробочки с едой перед тем, как убежать на работу. Подобная чрезмерная забота его раздражала, но само слово нравилось…

Переделав большую часть запланированных дел в лаборатории, но так и не получив ответа, Максим приуныл. Усевшись на любимый подоконник, он снял с шеи амулет с волосами Катерины и потянулся сознанием в заснеженное Сияние.

– Так быстро соскучился по мне, галчонок?! Не ожидала! – радостно, но с издевкой защебетала колдунья. – Поздравляю тебя, наследничек! Ты теперь в каком-то смысле мне братик.

Ее образ толком не оформился, но интонации считывались вполне конкретно.

– Если бы не отказалась от материнского рода, то да.

– Да даже если бы и был братиком, то все равно нам можно… Хотя ты явно не за этим пришел. Силенок у тебя пока маловато для веселья. Или ты, светленький, настолько светленький, что будешь после той ночки навещать меня как настоящий джентльмен? А я ведь тебе даже на жалость не давила!

– Извини, но, похоже, не настолько светленький.

– За нитями, что ли? Неужели ты такой любопытный? Или стряслось чего?

– Можешь показать девушку, которую ты видела?

– Галчонок, тут еще постелька твоя не остыла, а ты уж в другую влюбился?

Максим буквально физически почувствовал, как Катерина лезет к нему смотреть эмоциональный фон и, кажется, даже нити причин, но они у него, конечно, были закрыты наглухо.

– Полегче, дорогая! – возразил он, буквально отбрасывая колдунью назад.

– Значит, посмотреть, как мы будем втроем трахаться, – это нормально, а как вы познакомились – уже слишком?! Слышал чего-нибудь про двойные стандарты, светленький?

Пришлось признать, что он действительно ведет себя нечестно. Конечно, не сам факт знакомства хотелось оставить делом только двоих, а испытанные ими чувства. Но с чего он взял, что у самой Катерины вообще нет и не будет никаких чувств? И колдун нехотя отправил ей кусочек образа: Ганна сидит напротив в вагоне-ресторане и гоняет ложечкой дольку лимона в стакане с чаем, подбирая слова, чтобы продолжить рассказ.

– Да, это она… – промурлыкала колдунья, а потом на пару мгновений утопила Максима в эпизоде их будущей любви. Стаи мурашек буквально втоптали его в подоконник. Переживая реалистичную иллюзию от лица Катерины, он будто сам только что впервые поцеловал Ганну – и это было слишком горячо для первого поцелуя. Да и для второго тоже. Вряд ли он вообще умел так целоваться. И Максима даже не смутило, что он сам не попал в кадр этого кино для взрослых.

– Нихрена себе… – отозвался парень после долгой паузы. – Надо брать… Я даже, кажется, ревную, только еще не понял кого, к кому…

Катерина залилась смехом.

– Ну что, когда ждать вас в гости?

– Не будь такой сучкой, дорогуша, мы с ней еще даже не целовались! Хотя теперь я уже не уверен в этом…

– Ладно, оставлю тебя наедине с твоими мыслями, если ты понимаешь, о чем я, – веселилась колдунья.

Решение было правильным, ибо не успевшие восстановиться даже наполовину ресурсы снова начали иссякать. Звякнул телефон. Максим надел амулет обратно на шею, встал с подоконника и застыл. Погодите-погодите! Осколки показанного воспоминания продолжали калейдоскопом кружить в голове и колдун неожиданно понял, что нити следствий Настеньки, которые он смотрел при Варваре Ивановне, обрушивались на него статичными картинками, слайдами, будто снятыми спрятавшимся фотографом. Не передавали ни боли от удара темнокожего парня, ни волнения от романтических сцен. Здесь же все казалось настоящим, словно Катерина действительно уже целовала его новую знакомую, горя желанием, ощущала тепло кожи и густоту волос, запуская в них пальцы. Это значило, что либо колдунья смотрит нити на совершенно другом уровне, либо каким-то образом дурит его…

«Дела идут все более странно…» – прочитал он долгожданный ответ на экране телефона и подумал, что это очень точно описывает его актуальное умонастроение.

«Не хочешь рассказать поподробнее за чашечкой кофе? Например, завтра», – перешел он в наступление.