Елена Черткова – Тайна Тонгамар. Цикл «Обмен мирами». Книга первая (страница 24)

– Доверяю, но рассказывать ничего не буду.

– Должно быть, горячий жеребец тебе достался, что ты готова была вопреки собственной безопасности бегать по ночам, чтобы покувыркаться с ним. Ко мне, хотя я звал тебя, не пришла… – темный выставил указательный палец и не спеша прочертил линию в воздухе снизу вверх. Одновременно с этим подол моего платья начал медленно задираться.

– Что вы позволяете себе?

– Все, что захочу! Разве кто-то остановит меня? Здесь…

Я положила руку на бедро, чтобы юбка не поднялась слишком высоко, и попыталась мысленно создать образ своего переживания. Темное разбухающее облако кишело острыми щупальцами, похожими на язык демона, сидящего внутри моего собеседника. Я ощущала, как мыслеформа обретает плотность, сгущается, будто крошечные ее клетки множились, заполняя пустоты. И когда чувство стало плотным, как камень, сжав зубы, я швырнула его в мага. Он легко выставил руку, заставляя мой снаряд застыть в воздухе. Темный, словно бы чернильный извивающийся комок завис в полутора метрах от земли.

– Неплохо, – произнес Андре и начал подходить ближе, удерживая чернильную сферу перед собой. – Вполне осязаемая, настоящая. Могла бы даже оставить мне хороший синяк.

Я смотрела на извивающийся ком, который только что был лишь воображением, и это казалось невероятным.

– В следующий раз попробую представить нож.

– Конечно! Не стесняйся! – усмехнулся учитель и запустил мое творение «блинчиками» по воде. – Скорее всего, сейчас ты почувствуешь слабость с непривычки. Ведь это уже не иллюзию создать.

Действительно, через некоторое время легкое головокружение заставило усесться на одеяло и вспомнить о еде. Я украдкой наблюдала, как обычно строгий и хмурый магиус северного крыла любуется деревьями и водой, щурясь от солнца, и мне нравилось видеть его таким.

– Здесь можно искупаться?

Темный обернулся, вскинув брови.

– Был бы рад посмотреть на это и даже поучаствовать, но нет. Озеро только кажется мелким, в действительности на дне метра полтора пыли и пепла, ставших илом, где живут очень негостеприимные змеи.

– Вообще у вас так много тепла и море вокруг… Можно купаться сколько хочешь, но я очень редко вижу плавающих.

– У высоких и темных не принято делать это вместе. Они хранят свою наготу, как великий артефакт. – Андре усмехнулся. – Другое дело асфиры. В их отношениях с водой столько радости и любви к жизни… Для них все что ни возьми свято, но вода особенно. Она очищает, поэтому в воде можно буквально все. Я понимаю, что просто обязан показать тебе высокие рощи южан, их красивую уникальную культуру, которую, скорее из зависти, недолюбливают такие, как я. Боюсь только, ты ни за что не захочешь возвращаться в душный недружелюбный Аданаар.

– Пожалуйста, покажите! Теперь понятно, почему Марко все же соглашался ходить со мной купаться, несмотря на горящие от смущения щеки. Все-таки он асфир.

– Бедный мальчик. Мог бы быть тихой, довольной своей канцелярской жизнью крысой, а теперь придется стать героем.

– Да, Анна устроила ему веселую жизнь.

– Не уверен, что дело в Анне. Вот что бывает, когда в твою жизнь приходят белые. Все взрывается, выворачивается наизнанку. Понятное ускользает, появляется море вопросов, то, на что можно было опереться раньше, начинает шататься, зато проступают другие, скрытые качества. Мало у кого получается совершить скачок с первого раза, да еще и с кем-то на руках.

– Оу… А я-то думаю, что со мной не так.

– Здорово, правда? Думаешь, что это твое проклятие, а это благословение.

На обратном пути я попросила учителя рассказать о той самой его работе, про которую ходит слишком много слухов, чтобы в них можно было поверить. Наши хадау шли рядом, не торопясь, иногда игриво бодаясь друг с другом. Господин Андре повернулся. Красное закатное солнце и две луны, огромные этим вечером, прятали от меня выражение его лица.

– Помогаю успокоить особенно неприятных жителей Адаламена по просьбе альянса и императора. Иногда сопровождаю важные караваны.

– А неофициально?

Он вздохнул.

– Когда-то эта пустыня цвела, не так, как зеленые холмы, конечно, но здесь жили звери и пели птицы. В детстве я вырезал деревянные кораблики и пускал их по звенящим извилистым ручьям. Кто-то или что-то вытягивает силу из всего живого. И для тех, кто не боится высовывать голову и смотреть по сторонам, очевидно, что мертвые земли разрастаются, а источник этого разрушения связан с горой Тонгамар и домом Омбран. Последние десять лет я пытаюсь разгадать эту загадку и найти, возможно, величайшего мага и величайшего глупца – Вилдьера. Ему сейчас, должно быть, около пятидесяти. Тщедушный и болезненный племянник предыдущего императора, четвертый сын в семье, где все старшие братья стали настоящими воинами. Конечно же, с детства привыкший к издевательствам, он учился выживать, используя свой незаурядный ум, а не силу. Благодаря императорской крови имел доступ ко всем наукам, обучаясь у лучших учителей, в свои восемнадцать мог спорить с академиками. Впервые в истории магического альянса кто-то был принят в столь юном возрасте. Будучи действительно талантливым во всем, посвящая все свое время учебе и тренировкам, он быстро стал любимым учеником для всех преподавателей. Однако через несколько лет идеи и методы лучшего студента начали скорее настораживать магиусов, чем радовать. Сайят позже рассказывала много историй о его жестокости и патологической неспособности к сочувствию. Для него все было только материалом. Когда я пришел учиться, он еще был там. Должен заметить, что Вилдьер сыграл очень важную роль в моем становлении и развитии как мага и не только. Мой блестящий учитель и безумный друг! Время, когда я имел удовольствие общаться с ним, было особенным! У нас не очень большая разница в возрасте, и какое-то время мы действительно были весьма близки. Однако в нем словно не удерживалось ничто живое. Это существо скорее напоминало механизм, выполняющий задуманное, несмотря ни на что. Единственные, к кому Вилдьер проявлял хоть какое-то расположение, были Сайят и я, но чем сильнее он открывался, тем меньше шансов оставалось у нашей дружбы. По молодости он все еще искал поддержки и понимания, но, не найдя их, стал довольствоваться лишь соперниками. Семена, посаженные таким учителем, дали богатые плоды, очень полезные, ибо в них много мудрости, но довольно горькие. – Андре подвел своего хадау вплотную и взял меня за руку. – Именно вкус нашей дружбы с Вилдьером так задевает тебя. Возможно, огнеголовой чужачке и предстоит научить меня тому, на что тот не был способен.

– Но в вас очень много сочувствия! – возразила я.

– Недостаточно, чтобы найти способ противостоять тому, во что он превращает мой прекрасный мир.

– Что случилось дальше?

– Вилдьеру не было и тридцати, когда он потребовал сделать его главой северного отделения. И, конечно же, получил отказ. Тогда он вступил в схватку с магиусом синего крыла и тот пал от руки юнца. Такой способ выяснять отношения подходит для дома Омбран, но не для альянса. Поэтому зачинщик был изгнан без права возврата. Впрочем, вскоре маг-выскочка с удовольствием был принят учеником в одну из башен. Сложно сказать, что происходило там в последующие годы, известно лишь, что два старейших и влиятельных омбранца полегли от его руки. Однако Вилдьер не стал жить в их башнях, а отстроил свою. Где, как ты думаешь?

– Несложно догадаться.

– Около Тонгамар располагались развалины одной из военных станций ордена Ксар, ее восстановлением он и занялся. Одинокая, без поселения вокруг, не по-омбрански угрожающего вида, зато очень в духе моего старого друга. Там Вилдьер и засел за какие-то свои исследования. А потом произошло первое серьезное извержение нового времени, наполнившее бурю ядом. Конечно, многие решили, что маг и стал тому виной. Но то, что станция разрушилась, а сам Вилдьер пропал, успокоило всех, кто недолюбливал и боялся его. Конечно, император первым делом отправил туда меня. Да я и сам бы сделал это. Руины кишат существами, в аккурат подходящими для ночных кошмаров. Сколько ни истребляй их, они появляются снова и снова. Но ничего похожего на то, что могло бы их создавать и отравлять ветра, там нет. И, конечно, никаких следов магии моего старого друга, я узнал бы ее без труда.

– Способность видеть магию досталась вам вместе с глазами демона?

– Совершенно верно. Я различаю ее, как ищейка запахи.

– И что предпринял император?

– Совет во дворце решил, что все появившиеся создания – жители Адаламена, которые попали в бурю и мутировали. Поскольку изуродованные странной заразой жители городов как один стремились к огненной горе, было решено построить магический барьер вокруг Тонгамар. Он должен был стать ловушкой, способной пустить чудовищ внутрь, а вот в обратном направлении магическую пелену не может преодолеть ничто живое. Для этого выбрали двадцать сильнейших магов. Причем дом Омбран охотно предлагал свои кандидатуры, желая искупить вину Вилдьера и очистить свое имя. Император велел возвести кольцо из башен вокруг Тонгамар, и в навершие каждой маги установили мощнейшие кристаллы, создающие стену. Однако твари находят способы выбираться оттуда. И я клянусь тебе, не все они жертвы отравленных ветров. Взять тех же элементалей, появившихся позже. Да и помимо них дом Омбран без устали создает чудовищ, знать бы только, где. Все известные башни слишком малы для подобных лабораторий.