Елена Чернова – Поход на гору Сидэ (страница 24)

– Я.

Мацусита лежал на кровати, от обилия навесных конструкций напоминавшей металлического паука. Его многострадальные ноги, во многих местах пронзённые фиксирующими спицами, почти терялись в сложной системе подставок и подвесок. Позвоночник тоже был зажат в сталь и титан, походя сейчас на гребень рептилии. Правда, пока этот гребень скрывала прорезь, сделанная в жёстком матрасе.

Обезболивающие притупляли чувствительность, но не до конца. Пытаясь отвлечься от ломоты во всём теле, Мацусита угрюмо размышлял о своей дальнейшей судьбе.

Сегодня утром он с трудом отделался от полицейского, которого интересовали обстоятельства его падения. Ему пришлось официально расписаться в случайности происшедшего… Чёрт бы их всех побрал! Заикнись он о том, что было на самом деле, его наверняка сочтут сумасшедшим. Зато Саннинмэ поверит – и тут же прихлопнет.

Денег он теперь точно не получит. Больше того, лечение сожрёт все его сбережения. Ему повезёт, если…

В палату заглянула медсестра.

– Мацусита-сан, к вам посетитель.

– Кто? – хрипло уточнил он.

– Ваш коллега по работе, Иосикава-сан.

– Коллега… – по спине Мацуситы вдруг пробежал холодок. – Хорошо.

Медсестра скрылась, и в дверь шагнул Саннинмэ. Невольно побледнев, убийца произнёс:

– Добрый день.

– Возможно, – тонко улыбнулся посетитель. – Как здоровье?

– Спасибо, все нормально…

– Значит, это была случайность?

– Да, – Мацусита заставил себя говорить уверенно. – Случайность.

– В таком случае, где ваш разрядник?

– Разрядник? – тупо переспросил он. И только тут сообразил, что у полиции не было к нему претензий. Следовательно, в его вещах не нашли ничего предосудительного.

– Наверное, я его выронил, когда падал.

– Нож вы тоже выронили? Удивительная удачливость, не так ли?

– Вы полагаете… я нарочно спрыгнул с обрыва?

– Думаю, вас оттуда сбросили, предварительно обезоружив. Но всё-таки позаботились оставить вам жизнь. Чем же вы заслужили такое благоволение?

Потрясённый проницательностью Саннинмэ, Мацусита лихорадочно пытался придумать выход из положения.

– Это была случайность… – повторил он уже без надежды.

Цепкие пальцы схватили его за запястье. Внимательно осмотрев кожу на руке подчинённого, Саннинмэ быстро нашёл характерные ссадины: следы от верёвок.

– Кто они? Что вы им рассказали? Вам лучше говорить правду, Мацусита-сан.

– Я… говорю правду.

Саннинмэ извлёк откуда-то шприц.

– Значит, вы нуждаетесь в дополнительной инъекции.

Мацусита понимал: это конец. В отчаянии он ударил свободной рукой по кнопке вызова медиков:

– Помогите! Мне плохо!

Саннинмэ неожиданно отпустил его.

– Хорошо, я дам вам отсрочку, Мацусита-сан. Но ненадолго. Подумайте, что мне сказать в следующий раз. – Он с обеспокоенным видом повернулся к врачу и медсестре, вбежавшим в палату: – Надеюсь, там нет ничего серьёзного. Простите, мне не следовало так утомлять его.

– Мы сделаем всё возможное. Но вам сейчас лучше уйти, Иосикава-сан.

– Понимаю, – он сделал общий поклон и удалился.

Вздрогнув, Ольга открыла глаза. Мимолётный взгляд на часы поверг её в ужас. Половина десятого. Она проспала почти в два раза дольше, чем собиралась.

– Доброе утро.

На ковре у дальней стены, скрестив ноги, восседал Кацумото.

– Охаё годзаимас, – поклонилась она ему. – Извините меня…

– Вам необходимо было выспаться, – отозвался он, в мгновение ока оказываясь на ногах. – Это я отключил ваш будильник. Нет смысла бродить тут пьяной от усталости.

Пристально посмотрев на девушку, он подобрал свою сумку:

– Всё уже сказано. Прощайте, – и исчез, покинув номер через балкон.

Прикрыв за ним стеклянную дверь, Ольга отыскала свою одежду. Вчера её хватило только на то, чтобы повесить всё в шкаф на плечики… А ведь надо ещё застирать и зашить пострадавшую вчера блузку. Она достала её… и остолбенела. Блузка оказалась зашитой и чистой. И уже успела просохнуть. Изумлённая до глубины души, Ольга попыталась представить себе Кацумото за стиркой. И поняла, что не в состоянии.

Слегка отойдя от шока, она оделась, привела себя в порядок, подошла к кровати Ферье и негромко скомандовала:

– Проснись!

Тот перевернулся на спину; сладко потянулся и расплылся в блаженной улыбке.

– Бонжур! Это было прекрасно…

– Вам снились приятные сны?

– Ошеломительные! Невероятные! Но… это совсем не походило на сон…

– Вставайте, – засмеялась россиянка. – Нам надо собираться, пока мы не проспали всё на свете. А за завтраком вы мне расскажете, что за экзотика вам привиделась. Если, конечно, о ней подобает слушать приличной девушке… – она проказливо вздёрнула носик и картинно отвернулась, изображая смущение.

Покраснев как варёный рак, Ферье выскочил из постели, неловко завернувшись в простыню, и скрылся в ванной. Ольга хмыкнула, прекрасно зная причину неожиданной стеснительности француза. Судя по состоянию белья, одной красивой женщиной его эротические фантазии не ограничились.

Пока француз плескался, дверь номера кто-то попытался открыть с той стороны. Бесшумно подойдя, девушка отодвинула защёлку. На пороге стоял Норимори.

– Простите, я ошибся номером, – сказал он с виноватым полупоклоном и направился дальше по коридору. Снова заперев за ним дверь, Ольга покосилась на свой пояс. Из-за него выглядывал белый уголок.

Уединившись в туалете, она извлекла послание, написанное карандашом на куске туалетной бумаги. Сам тот факт, что Норимори не рискнул отослать электронное сообщение по трижды перепроверенному каналу, говорил о его серьёзности.

Настоящее имя Жана Ферье – Франсуа Легран. Промышленный шпион, способный на рискованную игру. Имеет при себе компромат на Симаду Осаму, чиновника из Либерально-демократической партии. Причём карьера у того рухнет как в случае, если компромат будет опубликован, так и в случае, если он подчинится требованиям Леграна передать ему ряд документов, имеющих отношение к автобизнесу. Симада интересен многим влиятельным людям, а скандалов в ЛДП хватает и без него. И он заказал убийство. С другой стороны, сам Легран – как живой, так и мёртвый – тоже рычаг политического давления. Поэтому нас и просили его защитить. Нашим нанимателям предпочтительней, чтобы Легран совершил своё чёрное дело… Но этого допускать нельзя. Следует сохранить ему жизнь, но сорвать его бизнес-планы. Проще всего уничтожить документы, но он мог подстраховаться и сохранить копии. Постарайтесь прояснить этот вопрос.

Повторив про себя имена, Ольга разорвала бумагу и смыла в унитаз. Ферье уже вылез из ванной и прыгал на одной ноге, натягивая брюки:

– Какие у нас планы на сегодня?

– Перекусим, потом прогуляемся до храма Тодайдзи. Там находится одна из величайших статуй мира – бронзовый Будда высотой 15 метров и весом около 500 тонн. Отлита в VIII веке. Удивительная скульптура.

– Я её однажды осматривал, – вздохнул француз, внезапно погрустнев. – Но… не обратил внимания. Знаете, Мари, теперь мне кажется, что до встречи с вами я вообще не жил.

Статуя Будды действительно поражала воображение. Каждый палец гигантской фигуры был больше, чем рост человека. Древние мастера собирали бронзу со всей страны, чтобы отлить её. И сумели передать массу деталей: кудрявые волосы, складки на одежде, черты лица…

Впрочем, Ферье куда больше заинтересовало узкое отверстие у основания несущей колонны, отполированное до блеска. Пока он смотрел, туда со смехом пролезли трое детей разного возраста. Следом прополз худощавый мужчина в пиджаке.

– Что это значит? – поинтересовался француз.

– Отверстие по диаметру равно ноздре статуи. Считается, что тот, кто сумеет сквозь него просочиться, достигнет счастья и просветления. Поэтому все, кто более или менее подходит по комплекции, обязательно пробуют. Правда, некоторые застревают.

– Я точно не пройду, – посетовал Ферье, погладив себя по животику, выдающему в нём гурмана. – А можно достичь просветления каким-нибудь другим способом?

– Конечно. Например, постричься в буддийские монахи. Но это вам тоже не подойдёт, – она лукаво подмигнула спутнику. – Остаётся разве что распевать «Наму Амида буцу».