Елена Чернова – Кайсяку для незнакомца (страница 4)

– По-моему, видно. Импровизированная тренировка по иайдо.

– Вам мало двух тренировок в день?

– В силу экстремальных обстоятельств мы сегодня пропустили и ту и другую. Теперь пытаемся наверстать.

Наталья подала Сатоко подушку для сидения и снова опустилась на пол.

– Девушки, оставьте эти церемонии. Вы меня смущаете, – улыбнулась Сатоко. – Я начинаю чувствовать себя почётной гостьей у какого‐то даймё. – Она огляделась вокруг. Серая старая бумага на стенах, потёртые татами и заметные следы плесени по углам заставили её помрачнеть. – Я высоко ценю вашу предупредительность и нежелание меня стеснять. Но если бы я знала, где вам придётся жить в моё отсутствие, я бы настояла на том, чтобы вы остались у меня дома. Мои гости, тем более такие как вы, достойны большего. Мне стыдно, что я обрекла вас на такие лишения. Прошу меня простить.

Сатоко покаянно опустила голову, но тут же вскинула её снова.

– Вот что, – резюмировала она, не давая подругам вставить хотя бы слово. – О том, что тут случилось, вы расскажете потом. А сейчас мы все немедленно возвращаемся ко мне. Я договорюсь с хозяином. Вы платили за неделю вперёд?

– За две, – недоумённо отозвалась Наталья. – Но…

– Значит, он должен вернуть плату за неделю. Собирайте вещи. – Она легко поднялась на ноги и скрылась за раздвижной дверью.

Бурная деятельность Сатоко привела к тому, что меньше чем через час девушки уже добрались до её апартаментов. Да и немудрено – у Ольги с Натальей все вещи прекрасно умещались в два туристических рюкзака, а хозяин их съёмной комнаты никак не мог противостоять тому напору, который на него обрушился. Да он и не терял ничего. Сдача жилья в городах Японии – совершенно беспроигрышный бизнес.

Почти весь квартал, в котором жила Сатоко, состоял из небольших домиков в старинном японском стиле, с совсем уж микроскопическими садиками при них. Он выглядел странным анахронизмом на фоне залитых огнями многоэтажек, неумолимо прижимавших к морю этот привет из прошлого. Но обитатели квартала держались отважно, что при запредельных ценах на землю было очень непростым делом. Ольга даже боялась думать, в какую сумму Сатоко обходится её скромное двухэтажное жилище.

– Ты быстро вернулась, – заметила Наталья, когда вся троица пила чай в гостиной, расположившись за низеньким столиком. – Мы ждали тебя не раньше, чем через две недели. Наскучил твой окинавский приятель?

Сатоко помрачнела.

– Меня вызвала тётка. По её словам, мой дядя, Камияма Хидэо, этим утром покончил с собой. Так что пришлось всё бросить и мчаться домой. Завтра утром буду разбираться в ситуации.

– Наши соболезнования, – россиянки склонили головы. – Мы можем чём-нибудь помочь?

– Не стоит из-за этого беспокоиться. Надеюсь, проблемы моей семьи не помешают вашим делам.

– Может быть, нам не стоило так скоропалительно возвращаться к тебе? – нерешительно уточнила Наталья.

– Вы мои гости. Остальное не имеет значения.

– Говоришь, Камияма Хидэо – твой дядя? – медленно проговорила Ольга. – Тогда, возможно, имеет. Дело в том, что чисто случайно мы присутствовали при его… кончине.

– Понятно, – тихо сказала Сатоко. – И как он умер?

– Совершил сэппуку. По всем правилам. – Ольга вздохнула и с мрачной иронией закончила фразой из того самого ритуала: – Свидетельствую, что Камияма-сан принял смерть в высшей степени достойно.

Она с сомнением поглядела на Наталью, лицо которой сейчас почти не отличалось по цвету от фарфоровой чашки, которую та держала в руках. Потом обратилась к ней по-русски: – Если ты хочешь завтра утром идти на тренировку, тебе нужно ложиться спать. Да и вряд ли ты порадуешься подробному обсуждению сегодняшнего инцидента.

– Я и так проспала почти весь день. Я не усну, – на удивление спокойно откликнулась она.

– Ещё как уснёшь. Сатоко-сан, вы позволите Наталье лечь в постель? Для неё потрясение оказалось слишком большим. К тому же ей вкололи уйму транквилизаторов, и теперь она просто обязана отоспаться.

– Орьга-сан, пожалуйста, прекрати, – утомлённо попросила Сатоко. – Я искренне надеюсь, что история с моим дядей никак не повлияет на нашу дружбу. Пусть Ната укладывается, а мы ещё поговорим.

– Я провожу её.

– Хорошо. А я пока заварю свежего чаю.

– Мы не поддерживали близких отношений с их семейством, – рассказывала Сатоко, задумчиво вертя в пальцах чашку. – Конечно, я опечалена, но моё горе нельзя назвать чрезмерным. Кроме того, как ни жестоко это звучит, возможно, смерть была для него наилучшим выходом. – Она помолчала. – Хотя, наверное, тебе трудно принять подобную точку зрения. Ты всё-таки не японка.

– Я не знаю ситуации. Что у него случилось?

– Он много играл на бирже. Долгое время его дела шли хорошо, но потом начались какие-то мутные проблемы, падение котировок акций, и в итоге он разорился. Само по себе это печально, но не трагично. Однако дядя привык не стеснять себя в средствах, и ничуть не изменил своих привычек, предпочитая всё больше залезать в долги. Последней каплей стал недавний случай, когда он подвёл знакомого, поручившегося за него в банке. Знакомому пришлось выплачивать немаленький штраф. Камияма-сан был вынужден продать часть имущества, чтобы компенсировать тому расходы. Видимо, он счёл, что оставшись жить после всего этого, он окончательно опозорится. Или не захотел более рисковать репутацией и состоянием семьи. – Сатоко вздохнула. – Он… долго мучился?

Ольга покачала головой.

– У него был кайсяку. Хотя, конечно, сэппуку никак не назовёшь лёгкой смертью.

– У него был кайсяку?! – переспросила Сатоко. – Значит, он нашёл кого-то, кто согласился ему помочь? И кто… сумел? Удивительно. Дядя одно время занимался дзюдо, наверное, это его приятель из того круга. Интересно, кто именно. Орьга-сан, ты можешь назвать какие-нибудь приметы?

– Зачем он тебе?

– Во всяком случае, не затем, чтобы заявить на него в полицию. Он рисковал своим благополучием, чтобы… облегчить участь друга. Но… хотела бы я посмотреть в глаза этому человеку.

– Смотри, – взгляд Ольги был прям и твёрд. – Обойдёмся без увёрток и лжи. Роль кайсяку для Камиямы Хидэо-сана исполнила я.

– Ты?… – побелевшими губами прошептала Сатоко. – Но как?

– Твой дядя действительно с кем-то договаривался, – последовал ровный ответ. – Когда мы впервые увидели его на рассвете, он явно кого-то ждал. Но тот не явился. Увидев на дорожке нас с Натальей, Камияма-сан, видимо, понял, что медлить дольше нельзя – скоро в парке будет полно народу. И отправился совершать обряд в одиночестве. Наталью ещё тогда насторожило его желание уединиться… Но мы это желание уважали – ведь и сами пришли туда за тем же самым. И ещё с полчаса сидели на берегу. А потом отправились дальше, и вторично набрели на Камияму-сана как раз к тому времени, когда он довёл вакидзаси до середины живота. То есть уже ничто не могло его спасти. К тому же он вонзил меч слишком глубоко, и к концу горизонтального разреза у него просто кончились силы. Я не могла позволить, чтобы его агония затянулась на час или больше. И предложила ему свои услуги, – Ольга вздохнула. – Вряд ли он осознал, кто с ним говорит, но ответил мне утвердительно. Остальное было делом техники. Тем более что твой дядя позаботился прихватить с собой всё необходимое. Даже салфетки.

Сатоко сидела очень прямо, украдкой вытирая набежавшие слёзы. В гостиной надолго повисло глухое молчание.

– Ты страшный человек, Орьга-сан, – сказала она наконец, справившись со своими чувствами. – Ты… сделала это… с одного удара?

– Да.

Сатоко ещё с минуту молчала. Потом встала из-за стола, опустилась на колени и низко, головой в пол, поклонилась подруге.

– Благодарю тебя за помощь моему дяде, – раздельно произнесла она. И тихо добавила: – Надеюсь, что теперь… я не начну в самом деле тебя бояться.

– Каковы результаты, Харада-сан? – Тамура кивнул на мечи, лежавшие на лабораторном столе.

– Вполне можно сказать, что никаких, – хмыкнул директор лаборатории. – За исключением очевидного.

– А именно?

– Оба клинка зарегистрированы в полиции на имя Камиямы Хидэо. На вакидзаси – его отпечатки пальцев. И много крови. Но то, что сэппуку он совершил именно им, и так ясно. А вот с катаной интереснее. На ней обнаружены незначительные следы крови владельца. Настолько незначительные, что он вполне мог ею просто порезаться. И никаких отпечатков пальцев, если не считать одного смазанного следа на цубе. Но и тот принадлежит Камияме. – Найсукэ Харада взял с принтера распечатки и помахал ими в воздухе. – В общем‐то, меня это не удивляет. Если этот кайсяку действительно таков, как вы вчера расписывали, у него наверняка хватило ума надеть перчатки.

– На теле есть порезы, кроме вспоротого живота?

– Да. Небольшой разрез на левом предплечье, аккуратно заклеенный пластырем телесного цвета. Видимо, покойный перед смертью проверял остроту лезвия. Не могу только сказать, какого.

– Полные данные судмедэкспертизы уже готовы?

Харада протянул Тамуре одну из распечаток.

– Рана глубока. Если опустить детали, он искромсал кишечник, рассёк множество нервных окончаний, но при этом умудрился не задеть ни одного крупного сосуда. Талант. Не будь у него помощника, умирать ему пришлось бы долго. Шея перерублена между четвертым и пятым позвонками, одним ударом очень острого лезвия. Срез гладкий и чистый, хоть анатомию изучай. Что ещё? Согласно медицинским документам, умерший был психически здоров. Алкоголя и наркотических препаратов в крови не обнаружено. Из заболеваний имел язву желудка и проблемы с печенью.