Елена Бычкова – Заложники Света (страница 9)
– Ближнее, дальнее? Хочешь знать, что случится с тобой этой ночью? – она приподнялась, ее локоть надавил на мягкую подушку, черные бусы на шее сверкнули.
– Дальнее.
Арэлл стало любопытно, что будет делать ведьма – ляжет спать, повернувшись на правый бок, или достанет из-под кровати магический кристалл, чтобы заглянуть в него.
– Мне не нужно никуда смотреть. Твоя судьба написана у тебя вот здесь.
Демоница протянула руку и больно ткнула Арэлл пальцем в лоб.
– Ранняя смерть. Мучительная ранняя смерть, – добавила она, подумав. – Но, если хочешь, я могу подправить твою судьбу. Это будет стоить тысячу сестерциев. А-а, ты, кажется, не веришь мне? Подойди ближе.
Ведьма заставила Арэлл опуститься на колени возле кровати, надавила ладонью на затылок и приблизила к себе ее лицо.
– Одиночество, пустота, смерть. У тебя не будет мужа, не будет детей, и не будет дома.
Это была правда. На какое-то мгновение элланка почувствовала эту самую пустоту. Вокруг себя и в себе самой.
– Я знаю, – шепнула Арэлл.
– Знаешь? – удивилась ведьма. – А знаешь ли ты, что сама лишила себя своей судьбы?
– Да.
– Мне жаль тебя, смертная. У тебя не будет никаких человеческих радостей. Ты одержима. Я могла бы помочь тебе, но ведь ты не хочешь этого?
– Нет.
– Тогда уходи. Тебе нечего здесь делать… Ну? Чего ты ждешь?
– Покажи мне твой подлинный образ.
Ведьма рассмеялась неожиданно мягким, обворожительным, грудным смехом.
– Ну, смотри.
Красивое лицо потекло, смываясь, под ним проявилась хищная морда с длинными клыками, торчащими из красной пасти, и широким, часто подергивающимся носом.
Арэлл смотрела на демона, долго, не отрывая взгляда, целую вечность. И чувствовала, как новый отвратительный образ заползает в ее память. Она должна была запомнить его тоже. Как запоминала их всех… Нет, не для того, чтобы ненавидеть. Ненависть лишает сил. Нужно просто помнить, какие они на самом деле.
– Ты одержима, – повторила ведьма. В красной пасти мелькнул длинный узкий язык. – Но мне нравится твоя ненависть.
Арэлл изумленно смотрела в красные глаза.
– Она… правильная. Но она погубит тебя.
Из дома демоницы Арэлл выбежала первой. Лолла неслась за ней по пятам.
– Ну, что? Что она тебе сказала?!
– Ты разве ничего не слышала?
– Нет. Ее слышит только спрашивающий… И где эта идиотка Гермия? Я же приказала ей ждать здесь.
Лолла остановилась, уткнула руки в боки, поворачиваясь в разные стороны. И тут же стала похожа на базарную торговку. Арэлл схватила ее за край гиматия и потащила за собой.
– Идем. Быстро! Я хочу уйти отсюда!
– Да-да, идем… Ну где же эта дрянь?! Если сбежала домой, я сама ее выпорю!
Всю дорогу до дворца Лолла ругала нерадивую рабыню.
Глава 5,
Внутри город был белым.
Я невольно содрогнулся, увидев вокруг слепящий глаза песчаник, а выше по холму статуи и мрамор портиков. С некоторых пор я не доверял белым городам. Не слишком светлые воспоминания связаны у меня с этим цветом. Впрочем, Энджи, кажется, тоже поежился. Совсем по-человечески передернул плечами и нахмурился. Зато Атэр был в восторге. Он весело насвистывал, оглядывался по сторонам и рвался наверх, где среди буйной зелени белели крыши богатых домов.
Ну вот, наконец, что-то, радующее глаз. Замызганный крестьянин лениво ковырял землю мотыгой, прочищая канаву.
– Эй, любезный! – крикнул я. – Где тут есть приличный постоялый двор?
Человек оперся о рукоять мотыги, прищурившись рассмотрел нас и сплюнул мне под ноги. Значит, не раб. Свободный гражданин, ценящий свое время и достоинство.
– А вы кто такие?
– Мы из Нитополиса, – смело влез в разговор Атэр. – Идем наниматься на службу к прекрасной лурии – прибывшей из благодатной Эллиды невесте сына правителя славного Рэйма и его провинций, да принесут они каждому свободному гражданину великого Рэйма почет и процветание.
– А-а, – с лица крестьянина исчезла возникшая, было, подозрительность. – Хорошее дело. В гвардию императора всех берут. Даже таких черномазых, – он кивнул на меня.
Атэр сдавленно хихикнул, а я загнал глубоко внутрь себя демоническую гордость. Несколько сотен лет в обществе ангела кого угодно научат терпению.
– У меня там сын служит, – продолжал разглагольствовать крестьянин. – Не в охране, конечно. Простых туда не берут. В казармах армии, на кухне кашеварит, но ему неплохо перепадает. И домой, бывает, отпускают, кое-что приносит… А на постоялый двор не ходите, дерут там втридорога. И пошаливают. Хотите – можете у меня остановиться.
Я мельком взглянул на Энджи – не его ли рук дело это неожиданное гостеприимство. Но ангел не колдовал, просто стоял и задумчиво смотрел на человека ясными глубокими глазами.
Как я уже говорил, за время наших странствий, четырнадцатилетний мальчишка-ангелок – человеческий образ Энджи – значительно подрос. Теперь это был молодой человек двадцати трех лет. Молчаливый, загадочный, излучающий ангельское спокойствие, и волю. Плакать он, кажется, разучился, да и улыбался не часто. Я видел, знал, чувствовал, что его терзают какие-то сложные проблемы, непонятные мне, демону. Но помочь не мог. Не умел. Не знал, как.
– Ну, так что? – переступил с ноги на ногу человек.
– Сколько? – спросил я многозначительно.
Крестьянин в затруднении пошевелил пальцами.
– Ну… договоримся. Не больше одного дупондия [13].
– Ладно, согласны. Куда идти?
На протяжении всего разговора Атэр дергал меня за руку, толкал и делал умоляющие глаза. Его неудержимо притягивал верхний город, фонтаны и статуи. Он не хотел жить в бедной лачуге. Но я был неумолим. Мальчишке пришлось смириться.
Он недовольно скривился при виде земляного пола, кривоватых стен и вытертых циновок. Это радует. Явный прогресс в демоническом воспитании – стремление к роскоши и отвращение к бедности. В этом направлении будем работать в дальнейшем. А пока неплохо поужинать.
На ужин нам выдали по куску хлеба с овечьим сыром и по кружке молока. Неприхотливый Энджи быстро сжевал свою порцию и принялся рассматривать убогое убранство дома. Атэр брезгливо надувал губы, но не уворачивался, когда хозяйка – дородная женщина в линялом хитоне – изредка гладила его по голове.
– Вот и у нас такой же был, – приговаривала она, украдкой подсовывая мальчишке куски хлеба помягче. – Такой же кудрявый, ясноглазый.
– Где же он? – отрывисто спросил Энджи, рассматривая какую-то грубую фигурку, стоящую у очага.
– Не уберегли, – вздохнула женщина, и больше ничего не сказала.
Ангел тоже не стал расспрашивать. Он явно проявлял повышенное внимание к каменной узкой печи, на краю длинного устья которой заботливая хозяйка подогрела еще одну кружку молока для Атэра. Энджи встал из-за стола, подошел ближе к печке. Ага, понятно, ему не давала покоя глиняная фигурка.
– Что это? – ангел протянул руку, потрогал темную глину, а потом перевел взгляд на свои пальцы, испачканные красным. Я заинтересованно присмотрелся. Темно-бордовая фигурка изображала… демона. Да, пожалуй, демона. Раскосые глаза, широкий рот с клыками, тумбообразные ноги, круглый живот. Энджи поднес пальцы с красными пятнами к носу, нахмурился.
– Это кровь, – сказал он тихо.
– Кровь, – радостно подтвердил крестьянин. – Только сегодня утром обряд проводили. Все, как положено. Голубя зарезали и…
Энджи, не дослушав, прижал чистую ладонь к губам и выскочил из дома. Я помедлил немного, потом швырнул на стол недоеденный кусок хлеба с сыром и бросился за ним.
Ангела я нашел в саду. Тот стоял, прислонившись лбом к серому стволу оливы. Его трясло, и он никак не мог справиться с собой.
– Энджи, возьми себя в руки.
– Они поклоняются демонам… Они им
– Энджи, пять тысяч лет прошло. Мир изменился.
– Мир не мог измениться настолько! Я не верю!! Демоны! Кровь! Убийство! Никто даже не вспоминает об ангелах! Где они?!