Елена Буровицкая – Принц, принцесса и странница (страница 27)
— Ага. Только не этот, а другие.
— Ой, тетя Лея! Что будет…
— Ой, а как же Оца! — спохватилась Юля, но заколдованному ншунёнку ничего не угрожало, во всяком случае, сейчас. Малышка лежала в стороне от битвы серого колдуна и ависы, рядом с братьями-магиргами.
— Твой амулет! — вдруг обрадовался серый колдун. — Ха, девчонка, у тебя больше нет защиты от моей магии!
Ависа, которую Оленька назвала Леей, замерла, хлопнула рукой по бедру, где до падения болтался белый стеклянный предмет. Пальцы нащупали только цепочку с острым осколком.
— А что это за амулет? — спросила Юля Олю.
— Ой, это такая волшебная штучка, она защищает от магии. Поэтому он кинжалами и кидался. Магия против нас не работает…
Ух ты, прямо как аскеол, подумала Юля.
Но теперь амулет разбился, и магия работала. Огненный шар из руки серого колдуна метнулся по прямой к обреченной ависе… которая прыжком ушла от верной смерти, приземлилась уже неподалеку от спрятавшихся девочек. Сгусток огня, едва успев коснуться стены напротив колдуна, расплескался по нему красноватый пятном.
Лея заприметила постамент и поступила, как девочки раньше нее. Едва она откатилась за каменную защиту, ярость Шеттака нашла и разбила постамент. Брызнуло камнями. Девочки завизжали и рухнули на пол. Лея бросила в колдуна ещё одну блестящую звезду и, похоже, попала. Ругаясь, Шеттак зажал бок рукой и осел на пол. Под его пальцами по ране заплясали зеленые огоньки.
Оля бросилась к ависе и заревела.
— Оленька, с тобой всё хорошо? — взволнованно спросила её Лея.
— Ага, — всхлипнула девочка.
— Откуда ты тут взялась? — девушка склонилась над упавшей Юлей. — Великая Валлея, ты тоже тани? Разве Айтл нашла ещё одну?
— Ты знаешь её? — Юля ухватилась за протянутую руку Леи и вскочила на ноги. — Нет, я тут с братом и сестрой. Они сейчас в Диаме.
— Мило, — странно сказала ависа. — Что это посторонние, да ещё и тани, делают в Диаме? Ладно, потом разберусь. А вот что делать с этим? — кивнула она на почти исцелившегося Шеттака. — Амулета больше нет. Нам не защититься от магии.
— А мой подойдет? — спросила Юля, демонстрируя аскеол. — Только он сейчас тоже не защищает от магии. Мне пришлось его попросить…
— А это что ещё такое? — взревел Шеттак. Как оказалось, он только что узрел в своих владениях посторонних колдунов, которые, в свою очередь, совершенно не обращали внимания на весь бедлам, который творился вокруг них.
А потом Шеттак обнаружил, что осталось от Чёрного Шара, и взвыл, куда горестнее и яростнее, чем Глиск до него.
А Мёрт хохотал. Счастливо, торжествующе, безумно. Он плясал на обломках Чёрного Шара, выстукивая дикую, немыслимую чечётку. Сила, клокотавшая в нем выше допустимого, стала видимой, обволакивая мага желтой аурой.
— Тьма! — ахнул Шеттак. — Что же это?
— Дядя свихнулся, — констатировала Юлька.
Шеттак вздрогнул, посмотрел на нее.
— Пожалуй, этот тип оказал мне услугу, — задумчиво сказал он. — Девчонка права. — И вдруг захохотал. — Так вот о чем предупреждал Адинсул, старый чудак! Вот что значат слова из его пророчества. Шар кто разбил — силой всей овладеет, только собрать он уже никогда жизнь по кусочкам свою не сумеет. Умен был пророк. Хоть и дурной стихоплет, но всегда говорил правду.
— Конечно, ты же столько сил туда собрал, какая голова это выдержит, — проворчала ависа. — Но кто шар этому придурку дал? — Она выразительно посмотрела на Юлю. — Ты? Меня послали, чтобы Чёрный Шар не остался никому, а ты отдала его этому колдуну!
— Зато Оца живая! — гордо сказала Юля и побежала к ншунёнку.
Расколдовывать Непоседу, конечно же, никто не собирался. Глиск рыдал. Он полз на коленях, тянулся к осколкам Чёрного Шара. Мёрт уселся на пол, вытянул руки и принялся рассматривать свои пальцы, странно хихикая. В его взгляде не было ни проблеска разума. Дядя действительно свихнулся.
Придется спасать подружку самой.
Юля вынула из кармашка дар тальпов и коснулась им головы Непоседы.
— Аскеол, миленький, расколдуй Оцу!
И камень в который раз послушался, выполнил просьбу Юли. Оца вздрогнула, открыла глаза.
— Юль-ля…
— Получилось! — Юля обрадовалась и обняла ншунёнка. — Оца! Ты больше не заколдована!
— Ой, а мы где? — растерялась Оца.
— Вернись, вернись, — непонятно взывал в нескольких шагах от них Глиск, а через мгновение упал навзничь. Из его спины торчал оперенный хвост стрелы.
— Юль-ля! — взвизгнула Оца, и в тот же миг вторая стрела нашла шею Шеттака. Он рухнул на пол, в последний раз взмахнув руками — но уже напрасно.
— Ну, и где их хвалёная магия? — послышался со стороны входа незнакомый мужской голос.
Четыре молодых человека, желтоволосых ависа, натягивали тетиву луков, выпуская стрелы и добивая колдунов. Что-то знакомое в лицах и фигурах парней привлекло Юлино внимание.
Четверо. Как тех статуй у входа.
Стрела за стрелой вонзались в тела магиргов, не достигая только Мёрта.
Сила безумца вытянулась вокруг него абсолютным непробиваемым щитом. Но он ничего не замечал. Он развлекался, играясь со своими ногами и руками, словно младенец, впервые обнаруживший, что они у него есть.
Широко распахнув глаза и закрыв рот ладошкой, Юля смотрела на пришельцев.
Что же она натворила, взяв этот дурацкий Чёрный Шар, если тут даже статуи стали оживать? Или они ожили, когда шар разбился?
Ависы подошли к мёртвым колдунам, один из них поддел ногой Шеттака.
— Чисто, ребята, — хмыкнул он. — Колдуны-то колдуны, а против честной стрелы ничего поделать не успели.
— А это что за ненормальный? — поинтересовался второй из пришельцев, кивая на обсасывающего кулак Мёрта.
— А этот смог, — с уважением протянул первый. — Вот силища, да, ребята? Наверно, сама Айтл ему в подметки не годится.
— А он вообще заметил нас? — поинтересовался третий.
— Мама! — крикнул четвертый.
Лея приблизилась к парням, и тут же стало ясно, что, по крайней мере, двое из четверых похожи на нее лицами.
— Помнится, я оставляли своих сыновей совсем ещё детьми, — недоверчиво сказала она, разглядывая их.
— Мама, с тех пор прошло лет четырнадцать, — со смехом сказал четвертый, самый младший.
— Пятьсот, если быть точнее.
Пятеро ависов обернулись на незнакомый голос. Четверо парней ощетинились стрелами.
— А что? — смутилась высокая темноволосая девушка, возникшая на пороге. — Я в курсе, что Чёрный Шар для меня вреден, но ощутила, что его больше нет, и вошла.
— Армида! — закричала Юля. — Я здесь!
— О, Юленька, какое счастье! — воскликнула колдунья и тут же вскинула руки для магической атаки, обнаружив в зале Мёрта. — Великая Валлея! Магирг!
— Да он, похоже, неуязвим, — сказал ей один из парней. — Но вроде как безобиден. Он на нас вообще не реагирует.
Армида опустила руки, внимательнее присмотрелась к катающемуся на спине и агукающему Мёрту, мазнула взглядом по осколкам Чёрного Шара и вдруг рассмеялась.
— Так вот оно что! Сбылось пророчество-то. Про жизнь, которую невозможно собрать по кусочкам… как и сам Чёрный Шар. Вот о чём это было, вот о чём предупреждал Адинсул. Что ж, туда этому злодею и дорога. Смотрю, больше плохих колдунов не осталось? Лум, Алёнка, ребята, бегом сюда, Юля в порядке!
В главном зале замка сделалось заметно многолюднее. Армида торопливо объясняла вновь прибывшим, что опасности больше нет.
Юля восторженно смотрела, сколько народу пришло её спасать. Тут были все, кого она знала, и даже мауры, в одном из которых она узнала Ксена, соплеменника Кри-Кри. Неопознанным остался только грустный ншун, не отходивший от Алёны ни на шаг.
— Юлька! Ура, я нашла тебя! Это гадкие колдуны ничего тебе не сделали? — Алёна обняла сестру с намерением больше никогда её не оставлять.
— Не-а, не сделали. Порезали ручку только, но это ничего. А вот Оцу они заколдовали. Но теперь она расколдовалась. Всё хорошо, Алён, не плачь.
Алёна честно старалась не плакать, но как тут сдержаться? Она обняла и новую пушистую знакомую Юли, радуясь, что каким-то чудом сестрёнка успела подружиться и с кем-то из ншунов, и это уберегло её от опасного воздействия Чёрного Шара. Оца смущалась и, как только её отпустили, отбежала в сторону, пугливо посматривая на взрослых. Она удивлялась, сколько их пришло в замок, и всем непременно хотелось прижать к себе её подружку-тани и сказать ей что-нибудь хорошее: и высокой девушке, которая зашла первой и лицом походила на Юлю, и дяде с суровым лицом воина, швилю и даже мауру с серебристой шерсткой. Разве что только сородич Непоседы, в котором она признала Цатура из свиты восьмерика Цакры, жался на входе в зал, да несколько мауров улыбались чуть в стороне.