Елена Буровицкая – Кольцо и камень. Трое с той стороны (страница 1)
Елена Буровицкая
Кольцо и камень. Трое с той стороны
Из пророчеств Адинсула
Из высказываний Армиды Кверкусской
Пролог. Мальчик и девочка
– Алёша, – представился мальчик.
– Алёна, – негромко, эхом, откликнулась девочка.
Мальчик и девочка дружно улыбнулись.
– Одинаковые…. – с насмешливым восхищением произнес Ванька. – Ну, совсем одинаковые.
– А чё одинакового? – удивился Гарик. – Он мальчишка. Она – девчонка.
– А ты на лица глянь!
– А чё лица? – не угомонился Гарик. – У неё космы длинные. И она в юбке.
– Ну, а если остричь и в штаны запихнуть – будет вылитая он, – не сдался Ванька.
– Мы пойдём? – неуверенно спросил мальчик Алёша.
Дело в том, что знакомство состоялось неожиданно для него и девочки. До этого они просто шли домой. Шли из бассейна, который посещали два раза в неделю почти весь год, кроме лета. Но сейчас было не лето, а весна, а если точнее, то май месяц, и сегодня был как раз «плавательный» день.
Так вот, шли они из бассейна, со счастливым видом шлепая по лужам, и почти дошли до своего дома, как вдруг дорогу им заступила компания ребят чуть постарше. Трое мальчишек лет девяти-десяти.
Всех троих близнецы знали. А вот мальчишки близнецов – нет.
Поэтому мальчик и девочка охотно назвали свои имена. Ведь знакомиться всегда интересно. Новый знакомый – новые впечатления. А может и новая дружба, кто знает?
Но дальше разговор вышел какой-то странный. Мальчишки принялись обсуждать Алёну и Алёшу, словно те были новыми игрушками, а не людьми. Вот Алёша и подумал – а не уйти ли? Ну их, этих новых-не-успевших-стать-друзьями-или-просто-знакомыми.
– Чего это сразу «пойдём»? – удивился Ванька. Он был самый старший из троицы, белобрысый и лохматый. А ещё он жил в том же подъезде, что и близнецы. – Вы ещё не сказали: вы кто?
– Мы живём в этом доме, – признался Алёша. – На этаж выше тебя.
– Как в этом же… как на этаж… – опешил Ванька. – Врёте, я вас не видел. А я бы запомнил таких…. Одинаковых….
– Мы недавно переехали, – сказал Алёша. – Всего пара недель.
– А чего тогда с ребятами не познакомились? – ещё больше удивился Ванька.
Мальчик и девочка переглянулись.
– А можно? – уточнил мальчик Алёша.
– Ты какой-то странный, – Ванька переступил с ноги на ногу. – Конечно можно. Давай с нами, мы мяч гонять будем. Только ты один, девчонок не берём.
Алёша неуверенно посмотрел на Алёну.
– Может, не надо? – тихо попросила она.
Троица выжидающе уставилась на Алёшу. Видимо, мнение какой-то девчонки, хоть и похожей на него как в зеркале, их не волновало.
– Наверно, всё же не стоит, – печально проговорил он, и было видно, что на самом деле хотел бы дать совершенно другой ответ.
– Ты чего, девчонку слушаешь? – презрительно присвистнул Ванька. Ребята поддержали его обидным смехом.
– Нет, не в этом дело. – Алёша опять посмотрел на Алёну. Та опустила глаза и промолчала. – Просто… дело в другом…
– В каком другом? – перебил его Ванька. – Ты пацан или так, погулять вышел? Идём играть, хватит жаться. Нам как раз одного не хватает.
И Алёша пошел за мальчишками. С таким обречённым видом, словно его вели не мяч гонять, а за угол на разборки.
Алёна осталась ждать у подъезда. Она видела, как Алёшку завели на закрытый дворовый стадион. Услышала голоса ребят – видимо, там уже собрались остальные игроки. Разобрала смех, дружеское приветствие, короткое обсуждение, кто где стоит. И зажмурилась. Зря он. Ох, зря…
– А вы носите линзы? – спросил Гарик Алёшку на стадионе. – Зрение плохое?
– А?.. Да… – смущенно отозвался Алёша. – Линзы.
– А чего цветные?
Ответить Алёша не успел. Да и не хотел, если честно. Их обступила остальная команда дворовых футболистов, и Ванька представил нового игрока.
– Играл раньше? – спросил Алёшку долговязый парнишка с мячом в руках.
Алёшка неуверенно кивнул. Он сильно смущался. Или общение с ребятами почему-то его напрягало.
– Где играешь?
– Стоял в воротах, – честно признался Алёшка и захотел тут же отказаться от этой роли в игре, но его уже назначали вратарем одной из команд, и робкие протесты мальчика никто не услышал.
Игра началась.
Синий резиновый мяч зигзагами, перебежками и длинными прыжками несся по полю. Воздух наполнили гомон, пыль и звуки от ударов по мячу. Алёшка опасливо наблюдал за всеми его перемещениями. Главное, следить за собой, напомнил себе мальчик. Не перестараться. Контролировать, что и как делаешь. Иначе будет беда.
И всё-таки перестарался.
Нет, он не собирался ни отбивать мяч, ни ловить. Скорее, так. Он бы с радостью отбил резиновый болид, пусти его нападающий пониже, а не в верхний угол ворот, под самым краем сетки. А при такой траектории полета мяча лучшее, что нужно было сделать Алёше – позволить тому влететь в ворота. Да, был бы гол, и не в пользу команды, за которую сейчас играл мальчик. Пусть. Зато не случилось бы то, что однажды уже испортило нормальную жизнь близнецов в другом городе.
Просто Алёшку при виде приближающегося мяча охватил азарт, и все здравые мысли вылетели из головы. Значение имели только две вещи: желание не допустить гола и слишком маленький рост восьмилетнего вратаря, не дотягивающегося до верхнего угла ворот даже в прыжке.
Обычном детском прыжке.
Алёшка мяч достал. Не просто достал. Точным ударом отправил его в толпу игроков. Ура! Отбил!
Повисла тишина. Нехорошая такая, звенящая. Готовая вот-вот взорваться воплями испуганных детей.
Алёшка глянул на ребят, вниз, и обнаружил, что завис в метре над поверхностью футбольного поля.
Ой-ой-ой! А вот этого никак нельзя было допустить! Совсем никак!
Эх, права была Алёнка. Не надо было идти с ребятами в игру. Обычно он старается слушать сестру, ведь у неё, как говорила мама, «феноменальная интуиция». Это значит, что Алёна отлично чует любую беду и неприятности. Нет, брат, конечно, тоже так умел, но у Алёнки это получалось куда лучше, сильнее, к тому же, её интуиция всегда срабатывала раньше. Потому-то Алёша и советовался с ней даже в таких мелочах, какой, казалось бы, являлся обычный дворовый футбол. И ведь не послушался. Пошел на поводу у чужих ребят. И всё испортил.
Игроки замерли, с открытыми ртами наблюдая, как новенький медленно опускается по воздуху вниз. Подошвы кроссовок мягко коснулись земли, а мальчик робко улыбнулся.