Елена Бурмистрова – Пелагея (страница 4)
– Так от нас ты что хочешь? – спросила Анна.
– Тише! Слышите? – прошептал человек.
Все действительно услышали крики, топот конских копыт и стрельбу.
– Мне нужны люди, присоединяйтесь к восстанию. Схорониться мне надо пока у вас, если меня тут найдут, арестуют, как зачинщика.
– Слушай сюда, – сказала Анна. – Спрятать, мы тебя спрячем, пока отряд тут, но к восстанию нас не приплетай. Может, найдешь в крестьянских дворах мужиков, если повезет. В погреб лезь.
Конный отряд кружил по деревне до девяти часов утра. Напугав народ, разрушив зачем-то пару амбаров, они ускакали прочь. Незнакомец вылез из погреба и отправился агитировать деревенских мужиков. Нашлись и те, кто пошел с ним. На следующий день собравшаяся толпа повела наступление на станцию Воловская, где их уже ждали коммунисты. Железнодорожное полотно было под их контролем. Вечером к станции подошел бронепоезд, его встретили повстанцы. Они предложили людям с бронепоезда сдаться, однако те открыли пулеметный огонь, от которого люди разбежались в панике по домам. Мужики из деревни, которые присоединились к восстанию бежали через лес, не останавливаясь. Когда добрались до дома, собрали всю деревню и рассказывали страсти, которые происходили на железной дороге.
– А нечего воевать. Вояки, Господи, прости, – ворчала бабушка.
– Бабушка, а война и у нас будет? – спросила Поля, когда они вместе готовили холодец.
– Нет, не будет. Навоевались уже.
***
1924 год ознаменовался для семьи еще одним рождением ребенка. Это был снова мальчик. Отец был горд. У него уже было четыре сына. Пелагея и Аннушка помогали матери по хозяйству, нянчились с детьми. Младшие братья Поли и Аннушки уже выросли для того, чтобы ухаживать за скотиной. Женщинам этого не доверяли. Единственное, что делала мама и бабушка, это кормление и дойка коров и коз. Бабушка еще потихоньку выгоняла животных на пастбище. Сережа и Коленька убирали навоз, чистили животных. Но должны были это делать мальчишки строго под руководством старших. Требования к мальчикам были строже, чем к девочкам, ведь из сыновей должны были вырасти будущие «кормильцы» и защитники. Отец учил сыновей мастерить игрушки из различных материалов, плести короба. Пословица «Учи дитя, пока оно поперёк лавки лежит» не была в семье пустым звуком.
Бабушка в последнее время очень сдала. Она часто уставала, пила какие-то настойки из трав и много спала. Еще бабушка стала молиться гораздо чаще. В доме теперь постоянно перед иконами горели свечи. Раньше бабушка зажигала их только по праздникам.
К ней даже пару раз приходила деревенская «ведьма», как ее называли. Она лечила людей, снимала порчу и привораживала женихов. Женщину эту боялись все в деревне. Звали её Параша. Угрюмая она была и нелюдимая. В дом к ней мало кто ходил, а если и кто ходил, то люди в деревне косо на них смотрели и спрашивали друг у друга: «Что ей или ему у Параши делать?». Понимали люди, что просто так к ней не пойдешь, значит, задумал кто недоброе или заболел. Слухи по деревне ходили разные. То кто-то огромную черную кошку видел с красными глазами, то в небе черный дым из трубы её дома вверх кольцами поднимался, то вой из дома слышали. В общем, сторонились Парашу односельчане, боялись. Но были и такие, которые говорили, что Параша от их деревни отогнала тиф в 1918 году. Тогда эпидемия и разразилась в Тульской области. Параша неделю подряд во дворе своего дома разжигала костры и пела песнопения. Эпидемий боялись в деревнях, как огня. Любой слух, что в близлежащем селе началась вспышка какого-то непонятного заболевания, наводил на людей ужас и сеял панику. Для борьбы с заразными заболеваниями нередко даже убивали тех, кто заболевал первыми. Убивали изощренным образом – их хоронили заживо. Оправдывали жители деревень свое преступление тем, что их смерть положит конец распространению заразы. Нет человека –нет инфекции.
Полю с колдуньей случай тоже лицом к лицу свел. Несколько лет назад, после трагедии с Василием, Поля стала замечать, что с ее ладонью что-то случилось. Сначала она стала неистово чесаться, потом покрылась сыпью, и к чесотке прибавилась еще и боль. Что только не делали отец и мать с рукой Поли – ничего не помогало. Бабушка травы все перепробовала, припарки и примочки сотнями ставила. Отец возил Полю в районный центр. В больнице руку смазали чем-то очень дурно пахнущим и отправили домой. Рука потихоньку стала заживать. Но через несколько месяцев все повторилось. Поля перестала спать по ночам. Мучительная боль не давала уснуть, а расчесывания оставляли шрамы на ладони.
В один прекрасный день Поля кормила курочек во дворе, мимо шла Параша. Вдруг Поля выронила миску и стала дуть на руку. Приступ начался внезапно. Параша увидела это и зашла в калитку.
– Что это с тобой? – спросила она у Поли.
Поля от ужаса окаменела. В деревне Парашу боялись не только взрослые, но и все дети. Она попыталась спрятать руку за спиной, но колдунья ловким движением поймала Полю за локоть и повернула к себе ладонь.
– Отвернись и не смотри сюда, хорошо?
– Я попробую, – еле живая от страха прошептала Поля.
Что сделала колдунья с ее рукой, девочка не поняла. Но пошла по приказу Параши домой и легла спать.
Спала она долго. Не просто долго, а очень долго. Семья уже запаниковала. Бабушка чуть ли не священника хотела звать. Все думали, что не проснется больше их девочка. Аннушка все время сидела подле нее и гладила за руку. В какой-то момент она позвала мать.
– Мама, смотри, рука-то чистая. Шрамы одни остались. Краснота прошла и язвочки тоже. Там, где до крови было расчесано, ни следа не осталось. Что за чудеса?
– Я глазам своим не верю. Да что же произошло? – воскликнула мама.
– Я не видела. Поля пошла кур кормить. Через несколько минут она вернулась и легла спать. Вот и все.
Поля к вечеру второго дня проснулась бодрая и веселая. Аннушка бросилась к ней и стала ее расспрашивать, как и что. Поля ей и рассказала, что это колдунья ей помогла. Бабушка сей же час отправилась к Параше домой. Она взяла яиц и сметаны, чтобы подарить ей в знак благодарности. Но Параша сначала ничего не хотела брать.
– Благодарность твою я принимаю, а нести мне ничего не надо. Есть у меня все. Да! Не будет больше у Пелагеи рука болеть.
– Я от чистого сердца тебе принесла. Почему меня обижаешь? – спросила Анна.
– Коли от чистого, ставь на стол. Приму дары твои.
– Что с ней было? Не скажешь?
– Не скажу. Это не мое дело. Поправила я. Не убивайся.
– Спасибо, не забуду я такие дела. Обещаю.
Рука и правда Полю больше не беспокоила. Проходили месяцы, а болезни не было и следа. К шестнадцати годам Поля и вовсе про нее забыла.
***
Поля уколола палец спицей и посмотрела на руку. Вспомнилась, как мучила ее неизвестная болезнь много лет назад. И каким чудодейственным образом Параша ее излечила. Вдруг в дверь громко постучали. Отец открыл дверь и увидел подругу Пелагеи. Она была бледная, лицо выражало ужас, а губы были ярко-красные. Она оттолкнула отца и пробежала в горницу, где играли дети, и вязала Поля.
– Пелагея, здравствуй.
– Здравствуй, Глаша. Что случилась? Ты сама не своя, – тревожно сказала Поля и встала с лавки.
В это время в комнату вошла Параша.
– Отойди от нее. Слышишь? – сказала она хриплым голосом Глаше.
– Иди, Параша. Мне потолковать с подругой надобно, – нервно сказала девушка.
– Я по-доброму говорю, отойди от нее, – повторила колдунья.
– А что такое? Параша, почему ты так говоришь? Ты меня пугаешь, – почти прошептала Поля.
– Пелагея, иди в переднюю. Слышишь? И не выходи покамест я с ней не поговорю.
– Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, что тут такое творится.
– Бешеная она! – скрепя зубы выговорила Параша.
– Что? – почти крикнула Поля.
В это время в горницу забежала Аннушка, за ней появилась мама.
– Стойте, где стоите! – крикнула Параша.
Отец быстро вытолкал всех из горницы, и вышел сам.
– Поля, дай обниму тебя напоследок, – прошептала Глаша сквозь слезы.
– Глашенька, что с тобой? – тоже прошептала Поля.
– Заболела я, подруга. Сильно заболела. Попрощаться пришла. Скоро мне совсем плохо станет.
– Девка, ты мнительная? – спросила колдунья у Поли.
– Нет, не мнительная.
– Точно ничего себе не надумаешь?
– Нет, Параша, я хочу с ней попрощаться.
– Целовать себя не давай! Слышишь? – пригрозила Параша. – От слюны подальше держись.
В горницу снова зашел отец.
– Глаша, ты бы шла домой, девочка. Нездоровая ты.
Глаша быстро подошла к Поле и крепко ее обняла. Они стояли, обнявшись несколько секунд, в течение которых Поля все время повторяла: «Глашенька, как же так? Как же так?»
Потом вдруг Глаша резко отошла от подруги, глаза ее лихорадочно заблестели, она заметалась по горнице, словно ища выход. Через секунду резко кинулась к двери и выбежала на улицу. На улице послышались крики, визг и плач. Родители Глаши с соседями ее отыскали. Поля упала на кровать и горько заплакала.
– Параша, откуда ты знала, что она больна? – спросила бабушка колдунью. Она тоже стояла у двери горницы, где произошла эта странная сцена.
– Да поговаривали, что лисы забегали в деревню, видно одна и попалась больная. Вчера Глашка к доктору приходила. За руку, говорит, лиса цапнула. Не трогают лисы людей, если не бешеные. Не трогают.
– Поль, ты как не побоялась обниматься с ней? – прошептала ей на ухо Аннушка.