Елена Бурмистрова – Исповедь учителя, или История длиною в жизнь (страница 2)

– Жаль, я на Вас надеялся. Их брать никто не хочет, – расстроился директор.

– А что с ними не так? – удивилась я.

– Сложный набор. Шумные немного.

– Для их возраста это нормально. Усядутся. Дайте им опытного классного руководителя. У нас есть много таких учителей.

– Хотя бы английский язык вторую группу возьмете?

Я вспомнила, что в этом классе учится моя крестница и с трудом согласилась.

На первый урок английского языка в учебном году весь 10 «Б» пригласили в кабинет опытного учителя Алины Александровны для того, чтобы разделить учеников на две группы. Я пришла чуть позже. На мне были джинсы и удлиненный пиджак. Такие пиджаки – это настоящий маст-хэв любой уважающей себя женщины. Зрительно он делал мой силуэт еще изящнее и стройнее. Волосы в тот день я уложила так, чтобы выглядеть солидно.

Алина усмехнулась и бросила на меня пренебрежительный взгляд.

– Ну что, кто хочет знать английский – оставайтесь на первом ряду, остальные пересаживаются на второй ряд. Вы идете к Елене Валерьевне.

Фраза прозвучала унизительно, хотя она попыталась преподнести это, как юмор. Мои ноги подкосились, я прислонилась к стене. Дальше произошло неожиданное. Спустя две секунды большинство учеников встали и быстро пересели на второй ряд. Я даже покраснела, хотя в краску меня вогнать вообще-то очень трудно.

Алина тоже покраснела. Желающих «знать английский» с ней оказалось не так уж и много. Те, кто остались сидеть на первом ряду, смотрели с нескрываемой иронией на моих уже теперь учеников.

Я больше не выдержала.

– Пойдемте ко мне в кабинет, урок уже давно начался. Спасибо, Алина Александровна, – в моем голосе тоже прозвучал сарказм.

10 «Б» стал моей любовью с первого взгляда. Они были открытыми, живыми, настоящими. Наша любовь очень быстро стала взаимной, а вот своего классного руководителя они не приняли. Демонстративно они заходили ко мне в кабинет по поводу и без повода, старались решать все волнующие их вопросы только со мной. Ко всем остальным учителям-предметникам они были жестокими. Учителя называли их «бандитский Петербург». Я понимала, что лезть в дела их класса было никак нельзя, но выгонять и не слушать их я так и не смогла.

Через пару месяцев после начала учебного года10 «Б» пришел ко мне всем составом. Они сели за парты молча, словно выжидая, когда можно будет говорить.

– Что? – не выдержала я.

– Мы хотим, чтобы Вы были нашей «классной». Мы так решили, – сказали они практически хором.

В тот день я долго с ними разговаривала. Мне было лестно, я любила их и хотела этого не меньше, но было сразу два «но». Во-первых, у меня уже был свой класс. И во-вторых, у них был свой «классный». Я привела все аргументы, какие только смогла, говорила, что я всё равно буду рядом, что они могут ко мне приходить и общаться. Их это не устраивало, но в тот день они всё же со мной согласились. Умолчала я лишь о том, что отказалась их взять с первого сентября, когда директор мне сделал такое предложение. Это так и осталось тайной. Я не смогла признаться им в своей ошибке.

Прошла еще неделя. На дворе стоял великолепный конец октября.

– Елена Валерьевна, у нас к Вам дело. Очень и очень серьёзное, – закричали хором мои любимцы, входя в кабинет.

– Говорите, только быстро, урок сейчас начнётся.

– Вы слышали о конкурсе? – наперебой спрашивали они.

В нашей школе, чтобы поближе познакомиться с вновь определившимся контингентом детей и учителей, педагоги-организаторы придумали конкурс «Визитка».

– Да, я уже со своим классом готовлюсь. А вы? – ответила я всем сразу.

– Да вот в том-то всё и дело, – замялись они. – У нас проблема. Мы сказали Галине, а она не хочет с нами визитку делать.

– Сделайте сами! Вы взрослые.

– Мы не можем. Хотим, чтобы было круто, а не получается. Нет идеи. Помогите, пожалуйста, Вы же можете?

– Я подумаю, – сказала я.

Я сделала им «визитную карточку». Это было блестящее выступление. По сценарию они представляли неграмотных лесных жителей, которые, в конце концов, все стали образованными. Их класс имел статус «юридический». Вот я им и придумала ведьм и леших, которые решили не бездельничать в лесу, а учиться и получить профессию юриста. Я написала «лесные законы», которые имели скрытый смысл и относились к нашей школе. Особенно эффектной получилась последняя сцена выступления: в зале гас свет и перед зрителями уже через минуту на сцене стояли не лохматые и необразованные чудовища, а юристы в мантиях и в шляпах выпускников. Хвалили класс, хвалили Галину Ивановну, их классного. А мне было всё равно. Какая разница, кто писал сценарий и репетировал! Главное, они были лучшие! И с той поры они всегда были лучшие. В школьных конкурсах кроме моего любимого класса никто не выигрывал. Я помню КВН, сценарий для которого я им написала, будучи уже законным классным руководителем. Класс, который с ними боролся за победу, на показ «домашнего задания» так и не вышел. Настолько блестяще мои дети выступили, что бороться с ними уже было бесполезно.

Так прошел год. На линейке, посвященной Дню знаний, мои одиннадцатиклассники тоскливо поглядывали на меня и моих шестиклашек. Я им помахала рукой, они все хором закричали: «С праздником, Елена Валерьевна! Мы Вас любим!» Мне стало ужасно неудобно, и я украдкой показала им кулак. Они рассмеялись.

Через три дня завучи меня пригласили в кабинет к директору, предупредив, что разговор очень важный. Директор курил и был очень недоволен. В кабинете было нечем дышать от дыма Беломора.

– Елена Валерьевна, возьмете 11 «Б»? – спросил он, затушив очередную папиросу.

– Не могу. У меня есть уже класс. А что случилось с Галиной Ивановной?

– Она отказывается от них. Из-за Вас.

– Предложите ещё кому-нибудь. Я не смогу, – сказала я и вышла из кабинета.

Они стояли вдоль стены. Все. Я покачала головой отрицательно и поднялась к себе на третий этаж. За мной они не пошли.

На следующий день ко мне забежала учитель информатики вся в слезах.

– Леночка, я тебя умоляю, возьми 11 «Б»! Они тебя хотят, и я знаю, что ты согласишься!

– Танюша, что случилось-то? – испугалась я

– Мне в приказном порядке директор их отдает, я с ними не справлюсь, я их боюсь и терпеть их не могу!

Я не знала, что мне делать. К концу дня меня снова вызвали. Теперь директор уже не делал такого строгого вида и просто попросил меня.

– Елена Валерьевна, я опросил всех свободных учителей – ваши любимцы никому не нужны. Их наотрез отказываются брать. Раз приручили – берите.

– А что делать с моим классом? – спросила я. В то время я уже была классным руководителем шестого класса.

– Будете вести оба. Производственная необходимость! – поставил эффектную точку в этом вопросе директор.

Так я обзавелась еще двадцатью тремя детьми. На моих «маленьких» у меня совсем не оставалось времени. Родители обижались и предъявляли мне претензии. Даже жаловались на меня директору. Я не обижалась, так как знала, что где-то они правы. Я пыталась объяснить родителям на собраниях, что вот выпущу одиннадцатиклассников, и у нас ещё будет много времени и возможностей быть вместе и проводить разные мероприятия. Я разрывалась между классами, забыв, что есть ночи и выходные. Мы не пропустили ни одного праздника, ни с теми, ни с другими, но родители шестиклассников по-прежнему были недовольны. У нас начались конфликты. Работа перестала приносить абсолютную радость, и я стала нервной и раздражительной. Конфликты разгорались с невероятной скоростью, мои старшие подхватили эту эстафету. Учителя каждую перемену приходили ко мне с жалобами или приглашали меня прямо на уроке разобраться с проблемой.

Я никогда их не ругала при других учителях. Я приходила в класс, бросив свой урок, стояла и спокойно слушала учителя, которого они довели до белого каления. Потом разворачивалась и уходила к себе в кабинет с одной только фразой: «Welcome!»

Они прекрасно знали, что она означает – «я вас жду на ближайшей перемене в кабинете». Я никогда не позволяла срываться на них в присутствии ещё кого-либо. Чтобы ни сделали мои дети, я старалась обсуждать это с ними наедине. Да и вообще, крик и оскорбления ещё никому не помогали стать другом, наставником и любимым классным. Я это уловила сразу, поэтому решать любые их проблемы при всём школьном коллективе никогда не пыталась. Отдалить от себя класс проще простого, попробуйте влиться в обратный процесс, и вы увидите, что это сложно, а подчас и невозможно. Я сама не понимала, откуда в моей голове всегда складывались правильные решения. Сейчас учителя частенько советуются со мной, как «удержать» класс. Зато в 2002 году все было иначе.

«Заработала себе ложный авторитет и радуется!» – кричали на каждом углу некоторые коллеги.

Ирония судьбы – еще в университете, на предмете «Педагогическая этика», я четко уяснила для себя, что ложного авторитета я никогда зарабатывать себе не буду. Лучше пусть не любят. Но как-то, следуя именно этому принципу, я словно привораживала к себе детей. Была абсолютно иная реакция, ко мне приклеивались «намертво». Все мои классы, которые я выпустила, были «отказниками». В школе это означает то же самое, что и в роддоме. Их бросили. Бросили за то, что не смогли найти подход к детям, не смогли или просто не захотели. И сейчас я говорю только о себе и своем опыте. Разумеется, в нашей школе были дружные классы, которые уважали своих классных руководителей и жили весёлой и интересной жизнью. И, несмотря на это, отношения между мной и моими детьми в школе обсуждались и просматривались как многосерийный фильм.