Елена Бумагина – Пятое солнце (страница 13)

Вода просто кишела людьми. Русалки сновали тут и там, хватали малышей и щекотали их под водой. Русалочий макияж оказался водостойким, а микроплатья были вовсе не платьями, а купальниками. Пираты выискивали храбрецов, поднимали их на руки и сбрасывали в воду, как с трамплина. Детдомовцы забыли о дисциплине и затеяли самые настоящие водные бои. Даже вожатые наплевали на собственные обязанности и весело поливали своих подопечных и друг друга из водяных пистолетов. Кто-то выскакивал на берег, кто-то снова забегал в воду, стоял невыносимый ор.

Зоя отошла чуть подальше, стараясь не спускать глаз с купающихся. Она всё еще держала в руках ветки, хотя они уже были ей не нужны. Зоя насторожилась, когда маленький мальчик скрылся под водой, но вот он снова вынырнул и радостно поднял тучу брызг. Она не заметила, как к ней подкрались. Просто в одну секунду кто-то вырвал папоротник из ее рук, и она полетела в воду. Зою схватили и продолжали держать, пока она рвалась на поверхность. Она никогда не умела смотреть под водой и сейчас видела лишь расплывчатые силуэты в русалочьих купальниках. Тошнотворная муть окутывала ее, в глазах темнело, ей несколько раз позволяли вынырнуть и глотнуть воздуха, а потом снова пихали под воду. Она знала, что если перестанет сопротивляться, то всё будет кончено.

А потом, как по команде, ее отпустили. Она выползла на берег, отплевываясь, вода текла даже из носа. Белый балахон был разодран в клочки, руки покрыты царапинами от накладных ногтей. Зоя дрожала и плакала, и слезы смешивались с речной водой, которая стекала с нее ручьями. Она никогда не узнает, кто это был. Она точно знает, кто это придумал.

– Жаль, Светки нет. У нее в аптечке точно была перекись.

Мила осторожно протирала Зоины царапины ватным диском, смоченным туалетной водой. Зоя молчала. Ей по-прежнему казалось, что она умерла и теперь у нее нет чувств.

– Может, скажем Марине?

– Зачем? – Зое и в голову не пришло кому-то жаловаться. Ясно же, что никакого результата не будет.

– Ну, может, тебя освободят сегодня от наказания хотя бы.

– Я пойду на стадион. Они меня не запугают.

– Уверена? – Мила выглядела не на шутку встревоженной. – Хочешь, я попрошусь с тобой?

– Нет, всё в порядке.

Зоя прошлась по комнате. Во рту до сих пор оставался привкус тины. Даже от волос пахло какой-то ряской, хотя она два раза помыла голову. Конечно, она бы не отказалась, чтобы Мила осталась рядом, но малейшая слабость с ее стороны сейчас была недопустима. Она соберет волю в кулак и пойдет наводить порядок на чертовом стадионе. Она будет спокойна и уравновешенна, и пусть шпионы Кругловой утрутся. Конечно, ей было страшно. Она ничего не сделает против толпы. Ее могут разорвать на части, и вряд ли у нее получится себя защитить. Но так она хотя бы сохранит самоуважение…

Наспех проглотив ужин, Зоя сразу же побежала к стадиону. Ей было велено явиться к завхозу Зинаиде Степановне. Она несколько раз видела эту полную пожилую женщину с улыбчивым лицом, но, честно говоря, даже не знала раньше, как ее зовут. Зинаида Степановна сидела на скамеечке возле корпуса персонала и задумчиво, с некоторой тревогой, смотрела поверх трибун. Зоя тоже посмотрела туда, но не увидела ничего кроме вечернего неба, по которому носились ласточки.

– Кхе-кхе, – она осторожно обозначила свое присутствие.

– Ой, деточка! Пришла уже… Ты сегодня первая из штрафников. Как тебя зовут?

Зинаида вынула из кармана сложенный вчетверо листок, оказавшийся списком провинившихся.

– Александрова Зоя, третий отряд.

Зинаида кивнула и пометила ее в списке карандашом. Она устало улыбнулась Зое, даже с некоторым сочувствием.

– Понравился праздник, деточка?

– Очень, – мрачно ответила Зоя.

Зинаида одарила ее понимающим взглядом, покачала головой и вдруг сказала:

– Темные дни наступают. Я будто чувствую это в воздухе. Всё будет как в прошлый раз.

– В прошлый раз? – Зоя насторожилась.

Зинаида помолчала, будто размышляя, говорить ли дальше. Увидев искреннее волнение на Зоином лице, она немного смягчилось.

– Я была девочкой, когда это всё случилось, там, – она махнула рукой в сторону трибун, и Зоя прекрасно поняла, что она имеет в виду. – Тогда тоже было такое ощущение – будто гроза наступает, и в воздухе духота. Не знаю, как объяснить. Потом стали происходить нехорошие вещи. В один год девочка утонула, потом еще что-то. Я тогда заболела скарлатиной, и меня забрали. И уже в городе, в больнице, я узнала про пожар. Столько народу погибло. Я до сих пор их всех помню.

Зоя молчала, не зная, что сказать. А Зинаида покачала головой и продолжила:

– Здесь потом долго было проклятое место. Я приезжала, цветы привозила. Жутко тут было. Тихо как-то. Даже деревья стояли какие-то голые. Потом стало налаживаться, вроде всё хорошо, лагерь, вон, новый отстроили. А сейчас оно как будто снова накопилось. Ох, чувствую, не к добру это.

У ворот на стадионе тем временем собирались ребята. Группой подошли девочки из танцевальной студии, несколько парней. Все были веселы, словно и не наказание пришли отбывать.

– Ну, деточка, бери мешок, бери копье и вот так раз-два, – Зинаида взяла палку с длинным гвоздем на конце и ловко наколола на нее пару бумажек. – А я пойду, остальных отмечу.

Зоя двинулась по краю стадиона. Футбольное поле сейчас больше напоминало городскую свалку. Повсюду валялись бумажки, фантики, пустые пластиковые бутылки, блестки-конфетти, засохшие ветки и цветы. Зоя хотела поскорее закончить и вернуться в корпус, поэтому сосредоточенно тыкала «копьем» и скидывала мусор в пакет.

– З‐з-зо-о-о-оуи! – вдруг услышала она за спиной. – Неужели это ты?

Зоя похолодела и повернулась на зов. Никита насмешливо смотрел на нее, облокотившись на футбольные ворота. «Ну давай, самое время сказать что-нибудь остроумное», – пронеслось у нее в голове, но на ум не приходило абсолютно ничего. Она молча уставилась на него, отлично понимая, как глупо сейчас выглядит.

– И что же ты натворила? Я как-то не ожидал тебя здесь увидеть.

– Сам-то как тут оказался, рыцарь печального образа?

«Ну вот, даже неплохо получилось», – удовлетворенно подумала она. Никита засмеялся.

– Да поспорил с пацанами, что залезу на мачту и сниму флаг.

– Проспорил?

– Обижаешь! Выиграл. Вот только директриса из окна спалила.

Зоя усмехнулась. Она вспомнила кабинет директора и окна, выходящие на линейку. Вспомнила, почему она там оказалась.

– Что же Полина не отмазала тебя?

Никита взглянул на нее с некоторой обидой.

– Ты правда думаешь, что если я в первом, то всё с рук сойдет? Я ведь не из комитета.

Он поднял копье и изобразил, что метает его вдаль. Девочки из танцевальной студии игриво захихикали.

– Я не тупой, – продолжил Никита. – Понимаю, что я в первом только потому, что хорошо играю в футбол. Первый отряд должен побеждать во всем, – добавил он с придыханием, сложив руки на груди, настолько похоже на Полину Круглову, что Зоя покатилась со смеху.

Собственный смех показался ей каким-то грубым, хриплым и некрасивым. Не так она смеялась в своих воображаемых разговорах с ним. Да, она не признавалась в этом Миле, она даже себе самой не всегда признавалась, что всякий раз, когда она зависала в полной задумчивости, не видя ничего вокруг, она мысленно беседовала с Никитой. Но то были фантазии, а сейчас перед ней реальность, где она невнятно мычит что-то в ответ и чувствует себя нелепой курицей.

Никита подмигнул ей, подбросил копье в воздух, перехватил на лету (к полному восторгу девочек из второго) и отправился прочь.

«Ох… Я чем-то обидела его?» – Зою накрыла паника, и, чтобы скрыть это, она принялась усердно подбирать с поля мелкие блестки. Никита больше не подходил к ней. Он перекидывался шуточками с другими парнями, дрался с ними мусорными мешками, играл в футбол пустой бутылкой из-под лимонада. Зоя, с горящими щеками, старалась даже не поднимать глаза. Наконец поле было убрано. Все мелкие бумажки они сгребли граблями, а пакеты сложили в кучу на краю стадиона, там, где показала Зинаида. Танцовщицы тут же облепили Никиту, защебетали что-то хором, то и дело отбрасывая волосы назад и лукаво улыбаясь. Зоя поморщилась, отряхнула руки и зашагала прочь. Она, кажется, догадалась, откуда у него засосы.

Никита нагнал ее у самой линейки.

– Эй, Зоуи! До отбоя еще час, не хочешь прогуляться?

– А? Ага.

Они пошли куда-то за главный корпус. Зоя не знала, куда деть руки. Она то засовывала их в карманы, то вынимала и скрещивала на груди, то болтала ими из стороны в сторону. Ей отчаянно не хватало какого-нибудь предмета, чтобы нести его и не пытаться взять Никиту за руку. Как у него получается быть таким спокойным? Впрочем, он тоже вел себя совсем не так, как пять минут назад. Как будто выключателем щелкнули – и блистательный юморист, веселящий толпу поклонников, вдруг превратился в молчаливого замкнутого парня, погруженного в какие-то свои мрачные мысли. Из-за этого Зою всё больше и больше охватывала тревога. Почему он сейчас с ней?

– Слышал, у вас был шухер ночью? – спросил Никита, глядя куда-то вдаль.

– А? Да, – червь подозрений прогрызал дыру в Зоиной душе. Это Полина его подослала?

– Кого-то словили на пути в деревню?

– Вроде того, – Зоя не стала углубляться в подробности.

«Вроде того»! Огни, Агния, Светка, автобусная стоянка и поле, круги, бег через лагерь, наказания, попытка ее утопить – за последние дни случилось столько всего, что можно несколько дней рассказывать в деталях. Но проблема в том, что нельзя ничего рассказать! Поэтому она тупо молчит и дергает руками.