Елена Булганова – Вечерние волки (страница 42)

Вдруг я заметила нечто странное: забор, от которого мы стояли метрах в десяти, вдруг сильно дернулся изнутри, дробно загрохотал металл – рев толпы и шум с небес поглотили эти звуки. Но я уже не отрывала от этого места глаз. Над забором появилась кисть руки, потом другая, обе накрепко вцепились в его верхний край. Но забор снова заходил ходуном, и руки исчезли в один миг, словно их обладателя сдернули вниз.

– Нужно предупредить охрану, – проговорил позади меня Кирилл и начал проталкиваться к официальным воротам, где спецназовцев было больше всего и несколько человек с рациями, видимо, командиры, стояли вне строя, осуществляя общий надзор.

– Не надо, они уже и сами просекли, что там что-то не то, – возразил Тобольцев, поднимаясь на цыпочки, чтобы лучше видеть.

Действительно, что-то происходило. Военные активизировались и начали активно разгонять людей в районе ворот. У стоящих в первых рядах сразу поиссяк боевой задор при виде дубинок, они начали пятиться, тесня прочую толпу. Вдоль всей цепочки спецназовцы молниеносными движениями натягивали противогазы. Вертолеты вроде опустились еще ниже, вдруг из них полетело что-то вниз, как бомбы на военных хрониках, прямо на территорию лазарета. Я интуитивно сжалась, ожидая взрыва. Но ничего подобного не случилось, только темное облако поползло на нас из-за забора, и разом сделалось трудно дышать. Кажется, кто-то хотел увести меня в сторону, но я была так испугана за своих родных, что просто вросла в землю.

Спецназовцы уже далеко оттеснили толпу от входа, передислоцировались, стягиваясь частично к обеим сторонам широких ворот. Командиры нетерпеливо выкрикивали что-то в рации и вроде как в ожидании оглядывали снова и снова подъездные пути.

– Технику ждут, хотят запустить вперед, – догадался кто-то из наших, не поняла, кто.

Но события развивались гораздо быстрее. В стороне от ворот, за углом, забор вдруг словно взорвался изнутри, одна из его створок улетела аж до дороги. С прежде отгороженной территории вылетела машина неотложки с выломанными дверями – спецназ, и толпа едва успела шарахнуться в разные стороны. А из пролома уже посыпались люди без верхней одежды, некоторые с накинутыми на плечи или головы одеялами. Почти все что-то тащили в руках, что-то, с чем можно было вступить в бой. По их лишенным мимики лицам и оскаленным ртам я поняла – это неадекваты, видимо, еще прежде захватившие лазарет. И их было очень много, сотни полторы, не меньше.

Некоторые из них сразу бросились врассыпную, лавируя в узких проходах между спортивными площадками. Но другие накинулись на притихшую, вроде как оцепеневшую от неожиданной развязки толпу. Неадекваты действовали стремительно, наносили удары моментально, никого не жалели и не выбирали противников.

– Уводи ее! – услышала я за спиной бешеный крик Тобольцева. – Так, хватаем, кого можем, и вытаскиваем из бойни! – это уже к другим ребятам.

– Савватия, пойдем, – руки Оленина крепко стиснули мои предплечья. Но я старательно отбивалась, крутила головой: где-то здесь были отец, мама, брат.

Мир вдруг перевернулся – это Кирилл просто перекинул меня через плечо и припустил в сторону.

– Пусти! – орала я, отбивая кулаки о его спину. – Оставь меня! Ненавижу!

Но Кирилл уже перебежал дорогу и нырнул в подворотню просторного жилищного массива напротив бассейна и спортплощадок. Сгрузил меня на землю в углу на стыке двух домов и замкнул угол руками, согнувшись в пояснице и стараясь восстановить дыхание.

– Там папа и мама! – рыдала я, уже понимая, что назад мне не пробиться.

– Я знаю, – едва выговорил Оленин. – Но ты сейчас им помочь не сможешь, даже если сумеешь отыскать в толпе. Но нет, не сумеешь – тебя затопчут или убьют раньше…

Я взвыла в голос, но больше не пыталась вырваться. Все сказанное было правдой.

– Савватия, – руки Кирилла переместились мне на плечи, – если ты пообещаешь, что будешь ждать здесь и не сойдешь с места, я вернусь туда и постараюсь вытащить из мясорубки хоть кого-то. Не обещаю, что это будут твои, но… Все наши сейчас этим заняты. Пожалуйста, дай мне шанс спасти кого-нибудь.

– Клянусь, что не сдвинусь с места, – прошептала я.

– Не нужно клясться. Просто пообещай.

– Обещаю…

– Я тебе верю, – улыбнулся мне Кирилл. А потом поцеловал в губы. – И люблю тебя. Скоро вернусь. Спрячься-ка лучше пока в парадном.

– Кирилл! – заорала я уже ему вслед. – Постарайся найти хоть моего брата! Ему десять лет, он похож на меня немного. У него горло завязано…

Оленин кивнул мне на ходу и скрылся в подворотне. Я еще крепче вжалась спиной в красные холодные кирпичи, стараясь не так сильно трястись.

Народу в огромном дворе совершенно не было, видимо, все попрятались по квартирам, заранее сообразив, что рядом зреет большая опасность. Через несколько минут мне стало легче, хоть ноги не подкашивались. А затем созрела мысль: я не нарушу данное мною обещание, если вернусь в подворотню и из нее погляжу, что творится у лазарета.

Едва зашла туда, как на смену тишине двора на меня обрушились крики, яростные призывы о помощи, стрельба и шум вертолетных турбин. Повсюду расползался черный дым, даже здесь я частично задыхалась от него, но видела: народу у поваленных ворот лазарета стало вдвое меньше. Люди всеми силами пытались убраться прочь – но не у всех получалось. Неадекваты продолжали атаковать без всякой причины, их ничто вокруг не пугало и не настораживало.

Я пыталась отыскать в толпе наших ребят, но с такого расстояния ничего было не разглядеть. Иногда мне казалось, что я узнаю кого-то из них, выбегающих из толпы, чтобы сгрузить в сторонке спасенного и снова броситься назад.

Те, кому удалось выбраться, в основном удирали в сторону рощи или за здание бассейна, в общем, куда ближе, чтобы спрятаться. Краем глаза я заметила двух мужчин, рысцой приближающихся к подворотне, но поначалу не обратила на них особого внимания: мой взгляд был прикован к полю битвы.

Те двое сначала пробежали мимо, но потом их шаги резко оборвались. Я оглянулась, дернулась, вжалась спиной в стену… Только сейчас я осознала свою ошибку – один был в изорванной рубашке, другой в футболке, с одеялом на плечах. Это были неадекваты.

Пару секунд они стояли и просто смотрели на меня жуткими неморгающими глазами. Потом стали приближаться, широко расставив руки, чтобы не шмыгнула мимо них. Что-то металлически блеснуло, мне показалось, что в ладони одного зажат скальпель. Я уже чувствовала смрадное дыхание из их приоткрытых ртов.

Попыталась вдоль стены подворотни вырваться на открытое пространство двора, но один прыгнул, отрезая мне путь к выходу. Их руки уже вцепились в меня, и все, что мне оставалось, – это потерять сознание от ужаса.

Наверно, я в самом деле выпала из реальности на несколько секунд. Потому что когда снова открыла глаза, то увидела Кирилла за спиной одного из мужчин. Он заломил ему руку и оттащил от меня на метр, тот самый метр, которого мне не хватало, чтобы проскочить. Я рванула во двор, но второй нагнал меня, схватил за косу и опрокинул назад. Я быстро извернулась, встала на четвереньки, увидела, что Кирилл уже оттащил этого второго сзади за шею, но первый встает на ноги.

– Беги! – крикнул мне Оленин.

Я послушно отбежала метров на двадцать, к детской площадке посреди двора, вскочила на пластиковую детскую горку, чтобы лучше видеть происходящее. Заорала:

– Кто-нибудь, помогите!

Напрасный труд, все вокруг словно вымерло. У подворотни уже была свалка, сразу двое навалились сверху на Кирилла, я почти не видела его. Я на полной скорости пронеслась мимо них, вырвалась к дороге, снова попыталась найти взглядом кого-то из наших. Но нет, слишком далеко, черный дым почти полностью укутал площадку. Я упала на колени в палисаднике, что тянулся вдоль всего дома, и начала выковыривать какой-то булыжник…

– Девушка, нужна помощь?

Словно глас с небес прозвучал этот вопрос. Я вскочила на ноги: пара запыхавшихся полицейских с дубинками наготове как раз готовилась перебежать дорогу к месту битвы, один балансировал ногой на поребрике, ожидая моего ответа.

– Помогите, там драка!

По маху моей руки оба бросились в подворотню, синхронно растащили неадекватов, заломив им руки за спины. Но я на это даже не смотрела – как только появилась возможность, упала на асфальт рядом с Кириллом. Он лежал на спине, как вчера Лиля, и так же кровавые пятна расползались по одежде, в основном в области живота. В отличие от Лили он не закрывал и открывал глаза, а смотрел прямо на меня, даже силился что-то сказать. Но все же я сразу поняла, что он уходит. Я была мужественной в эти последние мгновения. Я не стала плакать и орать, просто поцеловала его в губы и сказала:

– Я люблю тебя.

Кирилл мне улыбнулся и закрыл глаза…

Потом очень быстро появились ребята, встали кругом, словно загораживая нас от идущих мимо групп людей, а Володя опустился рядом со мной на корточки, взял за плечо, заглянул в лицо и сказал:

– Твои родители скоро будут дома, Савватия.

– Как это? – не узнала я своего голоса.

– Ну, то есть у Гальперов, конечно; твоего ключа у меня не было. Ребята их туда сейчас ведут.

– Не понимаю…

– Все закончилось, Сав. Неадекваты все одновременно пришли в себя, точнее, они теперь вообще не помнят прошедшие дни. Фонари загорелись, мобильники запищали, народ очумел и прекратил драку. А я, дурак, свой телефон не взял.