Елена Булганова – Мамина дочка (страница 4)

– Ну, теперь шагните!

Я неуверенно сделала пару миниатюрных шажков и пришла к выводу, что идти стало легче. По крайней мере, открытые раны не соприкасались с ремешками.

– Спасибо, лучше, – доложила я.

Парень поднялся на ноги, придирчиво поправил складочки на брюках.

– И все-таки я вас провожу, – решил он, – а то вы выглядите как какой-то подранок. К вам, пожалуй, любой захочет прицепиться.

Я хихикнула. Что ж, хоть один приятный комплимент за этот ужасный день. Когда подруги начнут долбать меня насчет Андрюхи, я расскажу им про прекрасного незнакомца. Можно будет даже приврать, что он какое-то время нес меня на руках.

Парень протянул мне руку, и мы пошли вдоль освещенного проспекта, насквозь прошивающего наш маленький городок.

– Как вас зовут? – через минуту спросил спутник.

– Сима, – поспешила ответить я, польщенная тем, что незнакомец не только оказал мне экстренную помощь, но еще и именем моим интересуется.

– А полное имя как – Симона?

– Откуда вы знаете? – поразилась я. – То есть, конечно, по паспорту я Серафима. Но мама всегда говорит, что на самом деле она хотела назвать меня Симона, только в ЗАГСе ее слушать не захотели.

– Ну, главное, как вы сами себя называете, – сказал парень. – А я – Марк. Тоже не самое распространенное имечко.

– Да уж, – согласилась я. – Впервые в жизни слышу.

Мы еще немного прошли молча, потом Марк спросил, чем я занимаюсь. И тут меня понесло.

– Учусь в университете, – с независимым видом сообщила я. – На филологическом. А сюда приезжаю к маме.

Вообще-то я действительно собиралась через год поступать в университет. Даже записалась на подготовительные курсы. Наверное, причиной тому был высокий рост, но меня часто принимали за студентку. Сказать правду в тот момент мне показалось стыдно: мой новый знакомый и так был настроен в отношении меня довольно иронически.

– Ух ты! – искренне восхитился Марк. – Завидую.

– А вы где учитесь? Или уже работаете?

– В этом году закончил Герценовский, поступил в аспирантуру.

«Обалдеть, учитель!» – внутренне хихикнула я. Интересно, что преподает. В нашей школе учитель-мужчина был всего один, и тот физкультурник.

– У меня тут тоже родители. Правда, я с ними не живу, приезжаю на побывку. Когда время есть.

– А у меня мама работает в Питере. Ездит туда почти каждый день. Она работает в газете, – продолжала разливаться я. – Может, слышали – Фаменская?

– Слышал, конечно, – кивнул Марк. – Очень серьезные статьи пишет ваша мама. Заставляют задуматься.

Я только успела обрадоваться, как мой спутник замолчал, глянул рассеянно на часы. Может, ему уже наскучило со мной разговаривать?

– Ой, вы только не подумайте, что я в университет поступила по блату, – вдруг спохватилась я. – Мама мне нисколечко не помогала.

– Да что вы, Сима, я ничего такого и не думал.

Эта моя реплика тоже имела правдивую подоплеку. Мама предупреждала, что в первый год я буду поступать сама. Это будет, так сказать, проба сил. Вот если не получится, тогда в следующем году она подумает, как мне помочь. Но я, конечно, была уверена, что поступлю сама, с первого раза. Подумаешь, университет!

Впереди показалась темная громада нашего дома. И вдруг мне стало отчаянно жаль, что мы с Марком сейчас распрощаемся и вряд ли я когда-нибудь увижу его снова. Я стала лихорадочно соображать, как бы его задержать еще хоть на пару минуточек.

– А у нас там орава под домом сидит, очень агрессивная, – сообщила я. – Можете посмотреть, чтобы за мной никто не увязался в подъезд?

– Я вас даже до лифта провожу, – ободрил меня Марк.

Мы свернули во двор. Как назло, сегодня никто не бренчал под окнами, скамейка пустовала.

– Путь свободен, можете не провожать, – с тяжким вздохом рапортовала я.

– Все равно, давайте дойдем вместе.

Мы сделали еще пару шагов и остановились под навесом нашего подъезда. Меня, конечно, и прежде провожали домой молодые люди, и момент прощания у дверей всегда был самый мучительный. Ведь неприятно, когда человек от тебя чего-то ждет, заглядывает в глаза, берет за руку, а ты переминаешься, как дура, с ноги на ногу и думаешь, что бы такое соврать, лишь бы улизнуть поскорее домой. А сегодня я сама стояла столбом и никак не могла себя заставить шагнуть в подъезд. Мне вдруг ужасно захотелось, чтобы Марк меня поцеловал. Тогда бы этот поцелуй уничтожил воспоминание о предыдущем, таком отвратительном. Но Марк просто стоял и смотрел на меня с вежливой улыбкой. Тогда я сделала последнюю решительную попытку.

– Может, вы хотите чаю попить? – выпалила я. – А то мамы все равно сейчас нет дома.

– Спасибо, Сима, – ответил Марк. – Но меня дома уже ждут родители. Передайте вашей маме, что встретили поклонника ее таланта.

– Ну, до свидания. – Я схватилась за ручки двери и решила зарыдать сразу, как только окажусь в подъезде.

– Подождите, Сима, – вдруг окликнул Марк. – А вы не хотите завтра сходить со мной в парк?

– В па-арк? – протянула я. – Ну, не зна-аю. Если хотите, давайте завтра встретимся часов в пять. И я вам скажу, свободен ли у меня вечер.

– Договорились, – весело произнес Марк. – Спокойной ночи, Сима.

Уже не помню, как я влетела в квартиру. Остановилась у зеркала в прихожей, глянула на свое пылающее лицо, на волосы, почти стоящие дыбом, – и схватилась за голову. Боже, за один вечер я нарушила все мамины запреты! Целовалась с нелюбимым мужчиной, шла одна в темноте, пригласила в дом совершенно незнакомого человека. Который, заметим, совершенно этого не хотел. Марк, наверное, сейчас хохочет над моими дурацкими уловками. Ну и наплевать.

Я с трудом доковыляла до ванны, сунула под струю воды ноги вместе с ошметками носового платка, уже успевшего прилипнуть к ранам. Плеснула прохладной водой в лицо, – щеки, кажется, так и зашипели. Вот теперь, казалось бы, можно было поплакать. Я страдальчески искривила рот, но слезы почему-то не полились. Возможно, я просто слишком устала.

«А ведь все не так уж плохо, – промелькнула мысль. – Завтра я увижу Марка. Может, мне удастся выглядеть взрослой, умной и приличной девушкой».

С этой мыслью я добрела до своей комнаты, натянула ночнушку, рухнула в постель – и тут же провалилась в небытие.

Среди ночи меня разбудил привычный шум в прихожей. С трудом удерживаясь на шаткой границе между сном и явью, я слушала, как в прихожей мама скидывает босоножки (они так и стукнули об пол) и бросает на шкаф сумочку. Потом раздались торопливые шаги, легкий скрип отпираемой двери – и вот уже мама склоняется над моей кроватью, ощупывает ладонями одеяло, как будто желает убедиться, что я на месте.

– Что случилось, мама? – не открывая глаз, бормочу я.

– Ничего, солнышко, – шепотом отвечает мама. – Просто я по дороге домой вдруг очень испугалась, что ты все-таки пошла на праздник и с тобой там случилось что-то плохое.

– Ничего не случилось, мамочка. Все было просто замечательно, – успела сказать я и тут же заснула снова.

А на другой день с раннего утра начался «мильон терзаний». Во-первых, страшно болела голова. Во-вторых, я вдруг совершенно потерялась и не знала, что мне надеть на свидание, и, главное, как вести себя с Марком. Я даже пожалела, что он не назначил мне свидания, скажем, на завтра. Тогда сегодня у меня был бы день счастливого предвкушения, а так – одна маета.

И волосы я пересушила, теперь они торчали во все стороны, как перезрелые колосья. И старая обувка никуда не годилась, а о новой после вчерашнего не могло быть и речи. В общем, к тому времени, когда нужно было выходить из дому, я уже была совершенно вымотана. К тому же у меня, кажется, начиналась простуда.

Но больше всего меня беспокоила собственная внешность. Вообще-то я была похожа на маму. Но мама была так красива, что мужчины на улице иногда бросались за нами вдогонку, чтобы еще раз заглянуть в ее лицо. А я особой популярностью среди одноклассников не пользовалась. Правда, иногда со мной заговаривали мужчины на улице, но подруга Нинка со знанием дела заявляла, что со всеми заговаривают, даже с самыми уродками. Андрей по большому счету был первый, кто всерьез обратил на меня внимание.

– Это потому, что у твоих одноклассников вкус еще не сформировался, – объясняла мама. – Их выбор падает на девочек, так скажем, однозначно хорошеньких, то есть стандартных. Да и то лишь один-двое из ребят делают выбор сознательно, остальные присоединяются за компанию. А ты у меня, слава богу, – штучная работа. Индивидуальный пошив.

Наверное, мама знала, о чем говорила: когда-то после школы она поступала в театральный институт, и ей там отказали с формулировкой: «Несоветское выражение лица». Честно говоря, я предпочла бы быть «однозначно хорошенькой», лишь бы каждый день ловить на себе восхищенные взгляды. Теперь меня терзала мысль: достаточно ли сформировался вкус у Марка? Проще говоря, понравлюсь ли я ему сегодня, умытая и при свете дня?

«Надеюсь, он просто не придет, – бормотала я себе под нос, отправляясь к месту встречи. – Тогда можно будет вернуться домой и забраться под одеяло».

Но Марк пришел. Я увидела его издалека. Он скромно стоял и держал в одной руке букет каких-то очень симпатичных цветочков, а в другой – раскрытую книгу. Я посмотрела на часы и обнаружила, что пришла слишком рано. Что ж, постою здесь, отдышусь немного. Тут Марк тоже глянул на часы, убрал книжку в карман плаща и стал смотреть по сторонам. Меня словно подтолкнули в спину, и я пошла к нему навстречу, пытаясь не расплыться в улыбке.