Елена Булганова – Девочка, которая ждет (страница 54)
А вот лично я ничего не понимал, пытался связать в один узел разбегающиеся мысли.
– Погоди, хочешь сказать, что твоя мама была спящей?
– Угу, – кивнула Иола. – До одиннадцати лет. И она видела во сне твоего отца.
Я в темпе припоминал, что рассказывал мне отец. Какая-то девочка, потом много лет на таблетках, потом – пустота.
– Но отец вроде говорил, что девочка в его снах даже на русском не говорила, – нашел я, как мне показалось, железный довод против этого бреда.
– Ну все верно. Про кряшен слыхал? Это, в общем, такие татары, которые приняли православие. Но в семьях обычно говорят строго на своем языке. Так вот моя мама из них, и русский она в детстве почти не знала. Но из-за всех этих проблем со сном ее отправили к родне в Казань, там и выучила. А потом за папу замуж вышла, он ее увез к себе в Волгоград.
– Погоди-погоди, но раз твоя мама была такой же, как ты, то почему никогда об этом не говорила?
Иола горько усмехнулась, как-то очень по-взрослому:
– А что ей оставалось? Сначала боялась, что муж ее бросит, когда узнает, из-за кого у них больной ребенок. Потом боялась, что он не согласится на рождение еще одного. А потом уже поздно было признаваться. И еще мама надеялась, что в мои одиннадцать все наладится, как и у нее. А когда этого не случилось, она сломалась, конечно…
– Стоп! – заорал я. – Как – в одиннадцать, так же не бывает?! Ты что, хочешь сказать, что мой отец в одиннадцать лет кого-то грохнул, что ли?
– Ничего я не хочу сказать, – устало произнесла девочка. – Я хотела с Соболями на эту тему пообщаться, ведь мы еще о нас самих далеко не все знаем. Сейчас, конечно, не до того, но как только немного все наладится…
Снова тяжкий вздох. И просьба:
– Только ты пока ни с кем это не обсуждай, ладно, Алеш? Обещаешь?
Я невесело хмыкнул. Даже сейчас Иола боялась оказаться жалкой, выпасть из коллектива.
– Обещаю.
– Тогда я пошла. Читай свои эсэмэски.
Она испарилась, а я наконец схватился за телефон. Сначала посмотрел сообщения от родителей – не дозвонившись, они начали мне писать. Все сводилось к одному: очень волнуемся, как можно вот так исчезать, совесть где, сынок, сразу позвони. Но, кажется, в целом все спокойно было дома. Звонить я не стал, в три-то часа ночи, написал отцу на почту и маме в ВК, клятвенно пообещал связаться завтра днем. И сразу открыл первое сообщение от Таси.
Сколько-то времени я ошалело таращился на эти сообщения. Ну что еще могло случиться с Ванькой: наркотики, дурная компания, начал на людей в нашем парке нападать? Появилась мысль смотаться к Разиным прямо сейчас, я даже привстал… но тут же плюхнулся обратно на скрипучий металлолом. Нет, нельзя уходить, когда все в лагере так измотаны, парни меняются сменами с девочками на случай непредвиденной опасности. Иолу ругаю, а сам…
Я спустился обратно. Думал, наши все еще заседают на поляне, но нет – там было пусто. В жилом отсеке столкнулся с Миленой: она как раз выходила из моей комнаты со стопкой постельного белья в руках. И улыбнулась мне вполне бодро.
– Ну, что решили? – спросил я.
– Решили, что всем нам нужно для начала хорошенько выспаться. Вот и приступай к выполнению, постель я сменила. Сашка и Галя – она сейчас проснется – будут дежурить на поляне и здесь, в спальном коридоре. Дверь не закрывай: если загоришься – успеют погасить.
Я невесело хмыкнул. Милена поежилась:
– Ужасно думать, что за тобой наблюдают какие-то микроскопические разумные твари, но теперь мы хоть знаем, что происходит.
– Может, пропылесосить?
Девушка округлила глаза:
– Ты сможешь пылесосить живых людей?
– Нет, – ответил я мрачно. – Слишком хочу спать, а так бы с удовольствием.
– Вот и спи. Завтра будем вырабатывать план.
На этих словах она прижала палец к губам. Я понимающе кивнул:
– В озере, наверное?
– Ну, вроде того. Совет в купальниках в центре нашего озера. А пока советую выпить сонника, чтобы нормально отдохнуть. Графин в столовой.
Я решил, что это будет совсем не лишним, а иначе разве смогу уснуть? До утра буду думать о Тасе с Иваном, о моем отце и Иолиной матери. И поплелся снова на поляну.
Под навесом стоял Марк и уже потягивал напиток. Глаза его были воспалены и непроизвольно закрывались на каждом глотке.
– Двое суток на ногах, – пояснил он. – Галька на меня злится, но я тут такое себе навоображал, что просто не мог ей позволить… Ну теперь хоть какая-то ясность. Хотя, похоже, эти мелкие вредители многим крупным фору дадут.
– Но поспать все равно надо, – сказал я, наливая в стакан темно-зеленый, остро пахнущий травами сонник.
– Ага. Ладно, спокойной ночи. – Марк, покачиваясь, зашагал к туннелю, но вдруг остановился, повернулся ко мне: – А вы крутые ребята! Молодцы, что вытащили директора и мадам, вечный респект. А уж Иола с птицей – это просто шик! Завтра же найду в интернете изображения этой птички и нарисую картину, как птица несет нашу Иоланту к крепости. Я знал, что девчонка она потрясающая, но такое!
– Ага, задала жару. – Я выдавил кислую улыбку.
– А тебе зато суперское тату дракон организовал! – С этими словами Марк скрылся в туннеле.
В общем, я влил в себя целиком стакан сонного напитка, на трясущихся ногах добрел до своей кровати и отрубился.
Утром меня разбудила Бридж. Она вошла в открытую настежь дверь комнаты и потрясла меня за плечо – такая беспардонность вообще-то не была в ее духе.
– Что? – прохрипел я со сна, подскакивая на кровати. – Пожар, наводнение, захват лагеря?!
– Алеша, я так рада тебя видеть! – закричала Бридж и вдруг крепко обняла меня за шею.
– А я – тебе рад. – Я похлопал ее по плечу, мечтая остаться в одиночестве и привести себя в порядок, ну хоть зубы почистить.
Бриджит вроде спохватилась, вскочила с моей кровати, с улыбкой распорядилась:
– Вставай скорее, Иола уже на поляне, завтракает.
– И чего? – не понял я.
– В школу пойдем!
На миг показалось, что мне всего лишь приснился страшный сон, а на деле Соболи все еще в Нижнем мире, а мы вчетвером ходим в школу. Правда, раньше меня Димка по утрам будил.
– Ну, по официальной версии, мы идем навещать Вову, Милена уже пакует контейнеры с домашней едой, – растолковала девочка. – Но Иола предложила к началу занятий, пока в больницу все равно еще не пускают, появиться в школе. Дима ведь сказал нашим, что учится там по-прежнему. Наверняка он будет счастлив узнать, что с тобой, Иолой, с мистером и миссис Соболь все в порядке. И может, нам удастся с ним нормально поговорить.
Да, в этом был смысл. Я кивком дал понять, что просек расклад, и, едва Бридж покинула комнату, начал в темпе собираться. Как встретит меня Васильев, как поведет себя, захочет ли пойти на контакт – об этом я пока думать даже не начинал.
Через полчаса мы уже шагали по лесу в направлении города и по пути пытались выработать стратегию. Иола, совсем не похожая на ту потерянную девочку, какой я видел ее ночью, привычно деловая и собранная, кажется, все уже детально продумала:
– Лучше всего немного опоздать к началу занятий, зайти в школу со звонком. Иначе Дима может нас заметить и свинтить по-тихому. Согласен, Леш?
Я пожал плечами – и получил чувствительный тычок в спину:
– Эй, включайся! Ты с ним будешь разговаривать!
Вот это меня больше всего пугало. Я был уверен, что услышу от Димки только яростные обвинения в том, в чем я сам себя бесконечно винил.
– А вы чем займетесь?
– В своем классе посидим, типа группа прикрытия. Будем на связи.
Мы уже входили на школьный двор, который теперь вызывал только горькие и неприятные воспоминания. Я запоздало удивился тому, что Васильев по собственному желанию приходит сюда каждый день.
Сейчас двор почти пустовал, лишь время от времени нас на скорости огибали опаздывающие. В школу мы вошли под трель звонка, раздеваться особо не торопились, чем вызвали гнев и подозрения технички. Она примчалась в раздевалку со шваброй наперевес и громко бормотала себе под нос, конвоируя нас до лестницы:
– Опаздывают, и заботы им нет, наглецам.