Елена Браун – Ричард III и его время. Роковой король эпохи Войн Роз (страница 53)

В конце сентября круг заговорщиков расширился. 24 числа Бэкингем написал Генриху Тюдору и пригласил его вернуться в Англию, желательно во главе вооруженного отряда. Напомним, что в тот момент Генрих не мог распоряжаться даже самим собой. Он был вынужден обратиться за помощью к герцогу Бретани. В обмен на помощь в финансировании и организации экспедиции Генрих Тюдор пообещал не только возместить все затраты, но и передать Франциску II замок Ричмонд, который ранее принадлежал правителям Бретани. Отчасти это предложение напоминало дележ шкуры неубитого медведя. Генрих упорно именовал себя графом Ричмондом, но все его земли были конфискованы еще в правление Эдуарда IV. Тем не менее Франциск II счел возможным согласиться. На его деньги было нанято семь кораблей и несколько сотен солдат. К концу октября Генрих Тюдор был готов отправиться к берегам Англии.

К этому времени на Британских островах уже началось восстание. Первыми в самом начале октября выступили кентцы. Они провозгласили своим лидером Бэкингема и двинулись к столице. К счастью, одному из самых верных соратников Ричарда III герцогу Норфолку удалось собрать большой отряд и перекрыть дорогу на Лондон. Восставшие решили не рисковать – не вступая в бой, они отошли на запад, расположились в окрестностях Гилфорда и стали ожидать известий из других областей королевства.

К 17 октября мятеж охватил большую часть юго-восточной Англии, начались выступления в центральных графствах. Любопытно, что запад страны не был вовлечен в восстание до начала ноября. Историки не могут объяснить эту несогласованность. Возможно, кентцы поторопились, а может быть, вся затея с самого начала была организована из рук вон плохо.

Разумеется, Ричард не бездействовал. 11 октября король вернулся в столицу. Вероятно, именно в этот момент он узнал о заговоре и о том, что его главный союзник оказался предателем. Ричард отдал приказ о сборе войск; 21 октября верные властям отряды должны были встретиться в Лестере.

15 октября Ричард III издал прокламацию, направленную против лидеров восстания. Разумеется, первым в ней стоял Генри Стаффорд герцог Бэкингем. Необходимо обратить внимание на один любопытный факт – Генрих Тюдор в этом документе вообще не упоминался. 23 октября была выпущена вторая прокламация. «Главными бунтовщиками и предателями» по-прежнему именовались Бэкингем и Вудвили. Король назначил награду за головы Генри Стаффорда и его ближайших сподвижников. Кроме того, всем, кто добровольно оставит ряды мятежников, обещали полное прощение. О Генрихе Тюдоре по-прежнему не было сказано ни слова.

Борьбу с бунтовщиками на востоке королевства возглавил Джон Говард герцог Норфолк. Сам король 24 октября двинулся на юго-запад. При ближайшем рассмотрении оказалось, что опасность не так уж велика. Восставшие не получили поддержки местного дворянства, к тому же Бэкингем оказался никуда не годным военачальником. В конце октября «армия» мятежного герцога распалась, так и не успев вступить в сражение с королевскими войсками. Генри Бэкингем попытался бежать на континент, но был выдан одним из своих вассалов и 2 ноября казнен.

Экспедицию Генриха Тюдора также постигла неудача. Он направился к берегам Англии 31 октября, но буря разметала корабли, и до окрестностей Плимута добралось всего два судна. К этому времени побережье уже контролировалось сторонниками Ричарда III, и Генрих Тюдор был вынужден вернуться обратно в Бретань.

Оставалось расправиться с мятежниками на юго-западе королевства. Обстоятельства вновь благоприятствовали Ричарду III. Узнав о поимке и казни Бэкингема, последние отряды бунтовщиков попросту разбежались. Сын Елизаветы Вудвиль маркиз Дорсет и его соратники отплыли в Бретань, где присоединились к Генриху Тюдору. Таким образом, к 10 ноября восстание было полностью подавлено.

Победа оказалась фактически бескровной. Несколько человек были казнены. Многим знатным мятежникам, в том числе Вудвилям, удалось бежать во Францию. Остальные понесли более чем мягкое наказание. Например, Маргарет Бофор всего лишь передали под опеку ее собственного мужа – лорда Стенли. Ричард III был достаточно осторожен, чтобы не накалять ситуацию – большинство сановников сохранило свои посты.

Теперь обратимся к тому, чего мы не знаем. Прежде всего, нам неизвестны намерения мятежников. Не сохранилось ни одного современного событиям документа, в котором говорилось о цели восстания. Очевидно, бунтовщики намеревались свергнуть Ричарда III, но что они собирались делать дальше – большой вопрос. Далее, нам неизвестно, какие аргументы использовались противниками короля Ричарда. Мы также не знаем, был ли у лидеров восстания четкий план действий, который нарушило слишком поспешное выступление кентцев, или события развивались стихийно. Мы можем только гадать о роли, которую играла в событиях мать Генриха Тюдора Маргарита Бофор. Если верить хроникам тюдоровской эпохи, она была едва ли не главной вдохновительницей всего предприятия. Но если это так, то почему Ричард III приговорил ее всего лишь к домашнему аресту?

Наконец, мы не знаем, кого бунтовщики планировали посадить на трон вместо Ричарда III. Более поздние источники говорят, что это был Генрих Тюдор. Герцог Бэкингем, имевший более серьезные права на корону, якобы отказался от них в пользу малоизвестного и маловлиятельного кандидата. Документы тюдоровской эпохи утверждают, что бывшие сторонники Эдуарда IV решились короновать Генриха Тюдора, так как в это время уже была достигнута договоренность о браке Тюдора и старшей дочери короля Эдуарда – Елизаветы Йорк.

Все это представляется довольно сомнительным. Ричард III явно не воспринимал Тюдора как сколько-нибудь значимую политическую фигуру. Все королевские прокламации, выпущенные в период восстания 1483 г., обращены прежде всего против герцога Бэкингема. Почетное второе место обычно занимал самый активный из Вудвилей – маркиз Дорсет. Генрих Тюдор и его мать иногда упоминаются в числе других заговорщиков, но не более того. То же самое мы видим и в Парламентском акте начала 1484 г. – главами восстания по-прежнему называются Бэкингем и Вудвили. Иными словами, по какой-то загадочной причине Ричард III едва ли не игнорировал кандидата на престол, зато обрушивал громы и молнии на головы тех, кто стремился привести Тюдора к власти. Еще раз подчеркнем, не только королевские прокламации, ни один другой документ, созданный до Рождества 1483 г., не называет Генриха Тюдора лидером оппозиции. Возможно, он таковым и не являлся.

Тюдоровская версия истории также плохо объясняет действия герцога Бэкингема. Получается, что Генри Стаффорд «таскал каштаны из огня» для другого. Еще одна странная идея тюдоровских историков состоит в том, что Бэкингема буквально уболтал отданный под его опеку епископ Мортон. Бесспорно, Мортон был настоящим мастером интриги, но при всем своем красноречии он вряд ли мог убедить герцога действовать вопреки его собственным интересам. При Ричарде III Бэкингем являлся почти независимым правителем Западной Англии, выше него был только король. Смена династии вряд ли могла улучшить его положение, скорее наоборот. Вероятно, после появления слухов о гибели принцев на трон планировали возвести именно Бэкингема.

В любом случае для Ричарда III восстание Бэкингема грозило обернуться серьезнейшими проблемами. Участники мятежа выступили не за кого-то, а против власти короля, который, как им казалось, получил трон незаконно. Подавить открытое сопротивление оказалось очень легко, но то, что мятеж вспыхнул сразу же после коронации, красноречиво свидетельствовал о слабости власти нового монарха. Шекспировский Ричард III жаловался, что его «трон стоит как будто на стеклянных ножках». Во многом это замечание справедливо.

У Ричарда III отсутствовало то, что советские историки метко называли социальной базой. Те, кто ранее поддерживал Ланкастеров, остались при своем мнении. Но теперь оппозиция включала в себя и немалую часть сторонников Йорков. Более того, «за троном» Ричарда III не было ни одного политического тяжеловеса. Могущественные аристократические кланы не выступили против короля, но и не вошли в число его преданных сторонников.

Нельзя сказать, что Ричард не пытался исправить положение. Значительная часть владений и должностей герцога Бэкингема была передана двум наиболее влиятельным аристократам – Генри Перси графу Нортумберленду и Томасу Стенли. Стенли и Нортумберленд были рады принять все, что король пожелал им подарить, но вряд ли чувствовали себя обязанными. Напомним, что Томас Стенли был женат на матери Генриха Тюдора. Граф Нортумберленд также был ненадежен. До появления Ричарда Глостера на севере Англии Генри Перси считался едва ли не хозяином этого региона; Ричард отодвинул его на второй план. Переворот 1483 г. ничего не изменил – бывший совет герцога Глостера продолжал работать в том же режиме, только теперь его номинально возглавил принц Эдуард. Итак, Ричард III не смог получить полную поддержку хотя бы одной аристократической «партии». Ему нужно было сформировать свою, но для этого требовалось время.

Первым шагом должны были стать новые назначения и земельные пожалования. Напомним, что к 1483 г. Ричард стал настоящим Лордом Севера. Именно в этом регионе он был по-настоящему популярен, именно на поддержку северян он мог рассчитывать. Неудивительно, что после восстания Бэкингема король постепенно начал заменять ненадежных чиновников и придворных на лояльных к нему выходцев из северных графств. Это вовсе не обязательно были крупные назначения. По-видимому, Ричард стремился иметь своих людей в каждом графстве, но в то же время хотел сохранить стабильность аппарата. Его сторонники зачастую вынуждены были довольствоваться более чем скромными должностями. И все же двор нового монарха постепенно менял свой облик. То же самое происходило и с системой местного управления. Например, один из людей Ричарда, сэр Мармадьюк, был назначен управляющим королевскими землями в юго-западном Кенте и капитаном замка Танбридж. Все жители региона обязаны были подчиняться тому, кого они считали в лучшем случае незваным гостем. Неудивительно, что выходцы из Центральной и Южной Англии чувствовали себя обойденными. Кройленский хронист открыто возмущался тем, что часть конфискованных у мятежников земель король роздал «северянам, которых он хотел видеть в каждой части королевства… к стыду и унижению южан».