Елена Браун – Ричард III и его время. Роковой король эпохи Войн Роз (страница 34)

С точки зрения современного человека, устрашающее нагромождение генеалогических связей, требующее обязательной легализации со стороны римского папы, выглядит как ночной кошмар. Для аристократа XV в. это были вполне привычные, рядовые затруднения, преодолеваемые при помощи банальных взяток.

Итак, на данный момент историки разделились на два лагеря. Противники Ричарда III настаивают, что разрешение на брак супругов, состоящих в первой, второй, в третьей и трижды в четвертой степени родства вряд ли могло быть получено. Именно поэтому Ричард якобы решил не рисковать и жил во грехе, под постоянной угрозой расторжения брака. Если отринуть эмоциональные аргументы, позиция тюдорианцев выглядит крайне уязвимой. Известно, что папская канцелярия не отличалась чрезмерной щепетильностью и дозволяла даже кровосмесительные браки. Достаточно привести всего один пример. В конце XV в. папа Александр VI разрешил королю Неаполя Фердинанду I жениться на его родной тетке Хуане Арагонской, хотя Библия прямо запрещает такой союз.

Сторонники Ричарда III полагают, что полное разрешение на брак было получено после Парламентской сессии 1475 г. Напомним, что по результатам этой сессии Ричард сохранял пожизненное право на земли Анны Невиль даже в случае аннулирования их брака. Вероятно, в 1475-м второе разрешение еще не было дано, и Ричард опасался, что ответ может быть отрицательным. Однако после 1475 г. вопрос о законности женитьбы Ричарда Глостера нигде не поднимался. Если бы Ричард и Анна не сумели обеспечить себя всеми необходимыми бумагами, их вечный оппонент герцог Кларенс мог использовать это обстоятельство для пересмотра дела. Молчание Джорджа в данном случае говорит красноречивее любых слов.

Итак, Ричард и Анна обвенчались не позднее 1474 г. Супруги были знакомы с детства, оба были молоды, привлекательны, богаты. Словом, их брак представлялся практически идеальным во всех отношениях, за исключением одного. Анна Невиль была красива, но здорова ли – это другой вопрос. В данном случае речь идет о самом важном для средневековой женщины качестве – способности к деторождению. По материнской линии Анна унаследовала не самую лучшую кровь. Напомним, что ее мать оказалась единственной наследницей громадных имений Бишомпов и Диспенсеров. То есть, если называть вещи своими именами, старшая линия этих родов вымирала. Сама Анна Бишомп смогла родить только двух девочек, что было почти равнозначно бездетности. Более того, сохранившиеся документы позволяют предположить, что мать Анны пережила раннюю менопаузу. В 1464 г. Уорвик составил завещание, разделявшее земли между его дочерьми. В тот момент его жене было 38 лет, но Создатель Королей уже перестал надеяться на появление других наследников.

Впрочем, такие опасения вряд ли беспокоили молодых супругов. Ричард и Анна жили в Йоркшире в его любимом замке Мидлхэм. Как минимум раз в год герцог Глостер приезжал в Лондон, чтобы присутствовать на сессии Парламента, Анна часто его сопровождала. Пытаясь описать отношения Ричарда и Анны, мы в который раз сталкиваемся с почти полным отсутствием информации. Брак герцога и герцогини Глостер слыл счастливым, и, вынося такой вердикт, современники должны основываться на чем-то большем, чем дошедшие до нас фрагментарные свидетельства. Вероятно, Ричард и Анна производили впечатление гармоничной пары. Известно, что в годы супружества у герцога Глостера не было ни признанной любовницы, ни незаконнорожденных детей. Это не означает, что Ричард был безусловно верен своей жене, но мораль XV в. этого и не требовала. Мимолетные увлечения были делом настолько обычным, что Ричард Глостер прослыл бы монахом, если бы ни разу даже не взглянул ни на кого, кроме законной половины.

Мы также можем с уверенностью утверждать, что Ричард и Анна были страстными любовниками вплоть до последней болезни леди Глостер. В начале 1485 г. Кройлендский хронист сообщает как нечто сенсационное, что по настоянию врачей (у Анны был туберкулез) Ричард перестал делить ложе со своей супругой. Отсюда логически вытекает, что до этого момента пара постоянно поддерживала сексуальные отношения. Современному человеку это может показаться несколько диким, но сексуальный контакт между мужем и женой в аристократических семьях или в королевских домах был делом почти публичным. Супруги никогда не спали в одной постели, по обычаю, они имели не только отдельные спальни, но и отдельные апартаменты. Любопытно, что возможность напрямую пройти из одной спальни в другую, как правило, не предусматривалась. Иными словами, для того чтобы «разделить ложе» с женой, герцог Глостер должен был выйти из своих покоев и проследовать в комнаты жены.

Необходимо подчеркнуть, что в данном случае Кройлендский хронист является почти безупречным свидетелем. В 1483 и 1484 гг. Ричард и Анна провели рождественские праздники в Вестминстерском дворце. Там же находился и автор хроники. Таким образом, он своими глазами мог наблюдать за передвижениями короля. Т. к. хронист не написал ничего об отношениях в монаршей семье в 1483 и 1484 гг., очевидно, что Ричард не делал ничего необычного. То, что он постоянно посещал спальню жены, было в порядке вещей, а вот когда регулярные визиты прекратились, это заметили все.

Между 1474 и 1476 гг. у Ричарда и Анны появился долгожданный сын, которого в честь венценосного дяди назвали Эдуардом. Как обычно, мы не можем назвать точную дату. По свидетельству кормившегося милостями Невилей антиквара Джона Росса, в 1483 г. Эдуарду исполнилось семь лет, следовательно, он родился в 1476-м. Ту же дату называет и хронист из Тьюксбери. В то же время, по свидетельству Полидора Вергилия, в 1483 г. Эдуарду было не семь, а девять лет, т. е. он должен был появиться на свет в 1474-м. Косвенным доказательством того, что Эдуард родился не ранее 1475 г., является то, что учетные книги замка Мидлхэма не упоминают о каких бы то ни было празднествах в 1473–1474 гг., за исключением церковных. Также следует учитывать, что первое упоминание об Эдуарде в книге молитв относится к 10 апреля 1477 г.

Нет никаких свидетельств существования других детей герцога и герцогини Глостер. По всей видимости, Эдуард был их единственным ребенком, что делало его жизнь вдвойне драгоценной. Напомним, что в первые несколько лет роль отца в воспитании фактически сводилась к нулю. Ричард мог навещать сына в детской, мог распорядиться принести ребенка в свои покои, но эти визиты продолжались очень недолго.

Вне всякого сомнения, львиную долю внимания Ричарда Глостера отнимали попытки нормализовать ситуацию в северных графствах. До его назначения большинство жителей Йоркшира, Нортумберленда, Камберленда и Уэстморленда поддерживало Ланкастеров. Молодой герцог прилагал все силы, чтобы сделать Север лояльным по отношению к новой династии. Даже историки, враждебно настроенные по отношению к Ричарду III, не могут отрицать, что он блестяще справился с этой задачей.

Прежде всего, Ричард попытался примирить сторонников Йорков и Ланкастеров. Хозяйственные документы Мидлхэма показывают, что дворяне, сражавшиеся друг с другом при Тьюксбери, были вынуждены прекратить конфликты, чтобы не лишиться благосклонности герцога Глостера.

Пожалуй, главной причиной популярности Ричарда Глостера была редкая для XV столетия беспристрастность. В качестве наиболее показательного примера можно привести следующий случай. В октябре 1472 г. мелкопоместный дворянин Томас Фарнел в сопровождении двух взрослых сыновей и целой ватаги вооруженных слуг напал на своего давнего врага – Ричарда Вильямсона. Силы оказались более чем неравными – Вильямсон был буквально изрублен. В тот же день Фарнелы написали льстивое письмо Ричарду Глостеру с просьбой включить их в свиту герцога. Их желание было удовлетворено еще до того, как Ричард узнал о богатом событиями прошлом новых соратников. Если бы на месте Ричарда был другой магнат, Фарнелы почти наверняка избежали бы наказания. По неписаному закону того времени господин был обязан защищать своих людей; правы они или виноваты, не имело решительно никакого значения. Герцог Глостер поступил иначе – получив известие о «насилии, предательстве и убийстве», он повелел своим слугам схватить Фарнелов и препроводить их в тюрьму Йорка, «где они должны были оставаться до тех пор, пока не предстанут перед законным судом».

Стоит отметить, что Ричард оставался «справедливым лордом» на протяжении всей жизни. В 1480-м он вмешался в земельный конфликт между своим свитским Робертом Клекстоном и простым землепашцем Джоном Рендсоном. По сравнению с человеком самого герцога Глостера Рендсон казался абсолютным ничтожеством. Вероятно, поэтому Клекстон попросту занял спорный участок и пригрозил, что если Рендсон осмелится там появиться, это будет стоить ему здоровья. Вероятно, Джон Рендсон был не робкого десятка, во всяком случае, он рискнул пожаловаться герцогу Глостеру. Ричард мог проигнорировать письмо простого крестьянина, мог приказать ему замолчать. И то и другое было бы вполне естественно. Вместо этого герцог Глостер написал своему свитскому Роберту Клекстону и приказал тому прекратить тиранить оппонента. К несчастью для себя, Клекстон проигнорировал послание патрона. В результате Ричард «пришел в великий гнев» и повелел «немедленно освободить… участок, так как в этом деле он полностью поддерживает законные права… Джона Рендсона». Клекстону пришлось подчиниться.