Елена Богданова – Связанные с Рождения (страница 32)
- Ма-ма… - восхищённо провожу рукой по ткани платья, — но как?
- Нет ничего невозможного, дочь моя, — задорно отвечает мама, затягивая сзади корсет. – Мы с Алей чуть поднапряглись и вуаля!
- Аля, — я бросила благодарный взгляд на сухопарую женщину. Сколько себя помню, а она всегда в одном возрасте. Дед, вон, изменился… наверное. Хотя нет. Он тоже такой же, как и двадцать лет, назад. – Спасибо.
- Да, что ты, милая, — хлопочет нечисть. – Нам только в радость. У нас и Элин эскиз храниться.
- Мой можете сжечь, — тут же врывается сестра в комнату и замирает, глядя на меня. – Хотя, нет… оставьте. Если я буду выглядеть хоть капельку такой же красивой в день своей свадьбы.
- Эля, ты будешь ещё краше! – улыбаюсь, протягивая к ней руки и, она сжимает мои ладони.
- О, боюсь, сейчас рядом с тобой никто не сравнится.
- Это и понятно, — встревает мама, разворачивая меня и беря лицо в плен. Чтоб через пару мгновений начать колдовать над ним, наводя красоту. – Невеста, всегда, должна быть краше всех остальных. Как поётся в одной из песен: «Все гости нарядно одеты. Невеста всех краше была» … Минуту, дорогая и можешь смотреть на себя. – пресекает мои попытки посмотреть на себя в зеркало мама. – А всё почему?
Театральная пауза, которая явно затягивается.
- Правильно, — сама себе отвечает мама, — чтобы жених не смог отказаться от этой красоты в последнюю минуту. И на других не мог, смотреть в такой важный день. Хотя, девочки, это не про нас.
Раздается сдержанный смех со всех сторон. А я, затаив дыхание, потрясенно застыла напротив зеркала – на меня смотрела изумительной красоты девушка, и этой девушкой была я. Волосы спиральками были собраны по бокам заколками с белыми камнями в тон платью. Несколько небрежно выпущенных локонов обрамляли лицо. Выразительные синие глаза незнакомки смотрели на меня с восхищённым изумлением. На скулах играл легкий румянец, а розовый блеск придавал губам полноту, делая их, на мой взгляд, до неприличия соблазнительными.
В дверь постучали, отвлекая меня от своего отражения. В комнату вошёл отец и, не сводя с меня восторженного взгляда, подошёл ко мне.
- Алиса, ты прекрасна, — он взял меня за руки, разводя их в стороны, заставил повертеться перед собой, — Жеку очень повезло.
- Кто бы говорил. – улыбнулась мама, вставая рядом с ним.
- А мне повезло в тройне, — он приобнял маму и чмокнул её в висок. — У него только Алиса, а у меня ещё ты и Элька.
- Но это пока. – ответила Элька. – Вы там, с детьми-то, не затягиваете.
- Эля! – прикрикнула я.
- Последний штрих, — отец вытащил из нагрудного кармана футляр. – Это подарок жениха.
На чёрном бархате лежала подвеска на тонкой цепочке в виде лисёнка из белого металла весь усыпанный камнями. Аккуратно взяв её, отец застегнул замочек на шее.
- Ну, что, готова? – подставляя мне локоть, торжественно спросил отец.
- Как пионер, всегда готов. – в тон ему ответила я одной из маминой фразы.
Пионерами, насколько я поняла с маминых слов, называли молодых людей, которые состояли в организации. И которая учила их помощи ближнему, а также воспитывала в них ответственность и патриотизм.
И вот мы входим в портал, а выходим перед высокими дубовыми дверьми. Отец накидывает на меня белую вуаль, отрезая от внешнего мира полупрозрачной дымкой. Нас оглушает торжественная музыка, и меня вдруг с головой накрывает волнение. Ладошки стали влажными, а колени подкосились. Я цепляюсь за локоть отца, как за спасательный круг, который держит меня на плаву. Двери в зал отворяются, и мы с отцом двинулись по узкому проходу. По обе стороны, вдоль прохода, стоят столбы, украшенные белыми цветами. Ноги утопают в белой пушистой ткани, которая покрывает пол, оставляя лишь узкую тропинку. На меня смотрит множество глаз, а я не могу отвести взгляд от Жеки, что стоит чуть на возвышении, в конце моего пути. И он, так же как и я, весь в белом.
Я смотрела на это зрелище как заворожённая и веря, и не веря в увиденное одновременно. Он всегда носил лишь чёрное. Но сегодня Жека был в белом.
Высокая фигура облачена в белую рубашку, белый длинный камзол, такие же брюки и сапоги. Кромку сапог украшает золотой орнамент, такой же узор есть и на рукавах и воротнике камзола. И такой же рисунок идёт по низу моей пышной юбки и верху корсета. Если мои волосы уложены в затейливую причёску, то волосы Жеки были влажными, кажется, он даже не высушил их после душа. И на фоне этой белоснежной красоты ярким пятном выделяется в его руке букет. Он словно маяк в этом изобилии белого цвета светит мне синим цветом. Да-да. Букет в его руках, синие маленькие розочки. И я так подозреваю, он их отвоевал у моей мамы. Ведь только в нашем саду растут эти цветы. Как говорит мама - цветы её родины и знак любви моего отца к ней.
Нахожу её взглядом среди собравшихся здесь людей и вижу слёзы в её глазах. Рядом с ней стоит Эля, улыбается и светится, словно лучик. Поодаль, Палехин, мягко обнимающий за плечи Милу. У той тоже глаза на мокром месте и улыбка до ушей. Добилась таки своего. Она тихонько машет мне рукой и я улыбаюсь ей в ответ.
Чуть поворачиваю голову в сторону и смотрю на деда, рядом с которым по одну сторону стоит Аля, а по другую Кай. На Верховную, Даню... Глаза, которого горели жёлтым светом, а взгляд его неотрывно следил за моей сестрой. Сегодня она особенно хороша. Светло-голубое платье в пол, словно сотканное из воздуха, подчеркивало фигуру и создавало иллюзию невесомости. Красивая и, судя по его взгляду - желанная.
Мы уже настолько близко к нему, что я могу увидеть, как его голубые глаза сияют любовью и обожанием. Я чувствую волну восторга, любви, желания, нежности, необходимости обладать, гордости, которая накрывает демона с головой. Он смотрит на меня не моргая и кажется, даже не дыша. Мои губы начинают подрагивать от чувств, а уголки глаз становятся влажными. Этот момент незабываемый. Он даже лучше, чем в моих детских мечтах. В зале стоят родные и близкие. Но я уже не вижу никого. Сейчас мой мир стоит в трёх... двух... одном... шаге от меня и не дышит, не моргает.
Отец поднимает вуаль, целует в щёку и перекладывает мою ладонь в руку демона. Только когда мои пальцы оказываются в широкой ладони Жеки, он сжимает их и начинает дышать. Я улыбаюсь сквозь слёзы счастья и смотрю сияющими глазами в лицо любимого. Я не слышу что говорит мужчина рядом. Я прислушиваюсь к чему-то, находящемуся глубоко во мне самой, и вдруг ощущаю, как начинает разливаться внутри мягкая, искрящаяся волна. Она дрожит и захлёстывает меня с головой, укрывает, греет. Она оплетает всё нутро тысячью святящихся ниточек, изгоняя любою тревогу и любое волнение. Моя сущность мурлычет от счастья. И когда меня спрашивают:
- Имеешь ли ты, дочь моя, искреннее и непринуждённое желание и твёрдое намерение быть женою этого мужчины, которого видишь перед собой?
Я искренне, не думая ни мгновения, твердо и уверено отвечаю:
- Да!
Глава 24
Утро нового дня я встретил с улыбкой. Впрочем, последние две недели с улыбкой я встречаю каждое утро. Я теперь засыпаю с улыбкой и просыпаюсь с ней. Ведь теперь рядом со мной моя девочка. Мой лисёнок. Теперь уж точно моя! Она сказала мне "да"! Две недели... Четырнадцать дней.... 336 часов... Я чувствую себя самым счастливым демоном на этой планете. И эти часы пролетели как один миг, самый счастливый и радостный в моей жизни. После свадьбы, мы проводили всё свободное время в нашей спальне, и не только...
Никогда бы не подумал, что на свадьбе окажется так здорово! Я успел пообщаться со всеми родственниками и знакомыми. Поучаствовал в каких-то загадочных, но очень весёлых конкурсах. Складывалось впечатление, что Василиса решила выжить из меня все силы до брачной ночи. Или она так отрывалась на мне за годы, что я пропустил в жизни её дочери? На пару с моей мамой они изводили нас танцами, песнями, и даже магическим поединком. И говоря "нас", я имею в виду и меня, и Дэна, и Тоху, и Даню, и даже моего отца. Который с огромным удовольствием принимал участие во всём этом балагане. И то с каким рвением он это выполнял, с каким усердием угождал матери, я понял, что ждёт нас пополнение. Я так вымотался, как не уставал в первые свои годы учёбы в Академии. Я даже, грешным делом, думал, что брачной ночи не будет. Но... Ночи пролетали так, что я не успевал ими насытиться, а дни мелькали как воспоминания...
Вот я застал свою жену днём за книжкой... Она развалилась на кровати в одной маячке и шортиках, помахивала ножками в такт какой-то музыке, которую мурлыкала себе под нос. Кто тут устоит? Конечно, никто. Вот и я, не железный. За ужином... очень аппетитно облизывала ложку после десерта. И сама стала десертом. На балконе... ветер подхватил полы её халатика, открывая обзор на кружево. В ванне... очень тихо плескалась, подумал, заснула.